А. Домбровский*

 

ДВА ПИСЬМА ВАЦЛАВА СЕРОШЕВСКОГО
БРОНИСЛАВУ ПИЛСУДСКОМУ
О ПОДГОТОВКЕ ИХ ЭКСПЕДИЦИИ К АЙНАМ
ХОККАЙДО В 1903 ГОДУ

      Польские связи с Сибирью начинают свой отсчет еще с 16 столетия, когда первые группы пленных после войны между Польшей и Московией принимали участие в экспедициях за Уральские горы. За ними последовали польские военнопленные вооруженных столкновений 17 века, затем – осужденные за участие в деятельности подпольной организации в Подолии (участники т.н. организации Конфедерация Барска, действовавшей в 1768–1772 г.г.), позднее – участники антирусских восстаний 1794 г. (под руководством Косцюшко), 1830–1831 г.г. (Ноябрьское восстание), 1863 г. (Январское восстание), военнопленные из состава наполеоновской армии (всего около 18 000 чел.) и жертвы царских репрессий в конце 19 и начале 20 столетий (около 2000 чел.).

     Для многих из них Сибирь стала не только местом страданий, но и возможностью для реализации своих возможностей: имевшие блестящее образование поляки стали основоположниками многих исследований в сибирском регионе – в области антропологии и этнографии многочисленных коренных народностей на всей территории Сибири, проводили географическое, геологическое, ботаническое и зоологическое изучение региона. Здесь стоит добавить, что в конце 19 и начале 20 столетий многие поляки (не менее 50 тыс.) по собственной воле мигрировали в Сибирь в поисках лучшей жизни. Возникли многочисленные поселения поляков в Западносибирской низменности, Центральной сибирской равнине, в Приморском крае, в бассейнах рек Яна, Индигирка и Колыма, на берегах озера Байкал и в районах, примыкающих к Транссибирской магистрали.

     Среди этих переселенцев, кроме крестьян и мастеровых, были представители интеллигенции, квалифицированные специалисты – инженеры, врачи, чиновники, купцы, предприниматели и учителя, имевшие возможность рассчитывать на высокооплачиваемую работу, и у многих из них судьба сложилась относительно удачно. Многие из бывших каторжников и ссыльных после отбытия наказания по собственной воле решили остаться в Сибири [1]. Поляки селились и на побережье Тихого океана, а также – в Китае, Корее и Японии.

     Первые «научные» контакты польских ссыльных с представителями коренного населения были обусловлены рациональными соображениями:  потребность общения с аборигенами привела к необходимости изучения их языка (русским языком они владели довольно слабо). Прежде всего, ссыльные и каторжники стремились получить от аборигенов сведения, которые пригодились бы для совершения побега (главным образом, данные географического характера).  Позднее были предприняты попытки преодолеть праздность и однообразие жизни, вылившиеся в конечном счете в систематические и планомерные научные исследования. Научную работу в значительной степени затрудняли нехватка писчей бумаги и чернил, ограничения на общение с другими ссыльными и научными учреждениями, проблема передачи рукописей издательствам и т.д. Проблемы контактов с научными учреждениями были, в конце концов, разрешены самими научными учреждениями, заинтересованными в результатах проводимых исследований, что вылилось в предоставление необходимого оснащения, материалов и опубликованных данных по теме. Научные институты предоставляли ссыльным-исследователям новейшие научные публикации на русском и иностранных языках с целью познакомить их с последними научными достижениями и теориями в области антропологии и этнографии. Главную роль в оказании такой помощи сыграли Российское Географическое общество, основанное в 1845 году в Санкт-Петербурге, его Восточносибирский филиал в Иркутске и Амурский в Хабаровске. Сюда же можно отнести работавшее во Владивостоке Общество по изучению Амурского региона и Российский Комитет по изучению Центральной и Восточной Азии [2].

     Особенно значителен научный вклад польских ссыльных-исследователей в этнографию народностей Сибири и в изучение национальных языков региона. Особо тщательному изучению подверглись буряты, эвенки, нанайцы (ранее известные как гольды), ительмены (камчадалы), якуты, нивхи (ранее известные под этнонимом «гиляки»), ульча (мангуны), уильта (ороки) и айны. Самые большие заслуги в области изучения айнов, коренного населения Хоккайдо и острова Сахалин, бесспорно, принадлежат полякам Брониславу Пилсудскому и Вацлаву Серошевскому.


     Вацлав Кайетан Серошевский (родился 24 августа 1858 г. в поместье Волка Козловска третьим ребенком и единственным сыном в семье Леопольда и Валерии (в девичестве – Цимневской) был осужден в 1879 г. по обвинению в сопротивлении российской полиции к восьми годам тюремного заключения, но приговор заменили принудительной ссылкой в Верхоянск, Восточная Сибирь. Там он занимался слесарным делом и увлекался охотой. За попытку бегства ему добавили срок ссылки и перевели на поселение в отдаленную деревеньку Енгжа в долине реки  Алазей. Попытки семьи Серошевского добиться его перевода в район с более мягким климатом оказались успешными, и ему было разрешено перебраться сначала в улус Баягантай на берегу реки Алдан, а позднее в улус Нам недалеко от Иркутска. Уже тогда Серошевский начал заниматься литературной деятельностью, писал повести и рассказы [3], а с 1890 г. приступил к научным исследованиям в области этнографии, сконцентрировав свои усилия, главным образом, на изучении якутов.

     Продолжая заниматься научной работой, Серошевский получил разрешение свободно передвигаться по территории всей Восточной Сибири и поселился в Иркутске, не прекращая изучение якутов и других сибирских народностей. В 1898 году он добился разрешения вернуться для постоянного проживания на территорию Царства Польского [4] (он поселился в Варшаве), но вскоре, опасаясь повторного ареста, обратился с письмом в Российское Географическое общество с просьбой направить его в научную экспедицию к айнам Северной Японии. Просьба была удовлетворена, и с сентября по июль 1903 года Серошевский вел научные исследования, которые был вынужден прекратить из-за усиления враждебности в русско-японских отношениях. Возвратившись на польскую землю, Вацлав Серошевский начал участвовать в движении польских патриотов за национальную независимость, эта деятельность продолжалась и в годы первой мировой войны. После окончания войны Польша обрела независимость, а Серошевский стал одним из самых заметных деятелей польской литературы, являлся членом Польской Академии литературы, членом Сената в 1935–1938 г.г. и активно занимался политической деятельностью. 20 апреля 1945 г. он умер от пневмонии в больнице Пясечно близ Варшавы  и там же был похоронен, но в 1949 году его останки перенесли на кладбище Powazki в Варшаве и перезахоронили. (Lam 1997: 345–351).

     Бронислав Пилсудский (родился 2 ноября 1886 г. в местечке Зулов (ныне – Залавас в западной Литве) старшим ребенком в семье Юзефа Винсенты Пилсудского и Марии, в девичестве Биллевич) в 1887 году был приговорен к смертной казни за участие в попытке покушения на жизнь царя Александра Третьего, потом этот приговор заменили пятнадцатью годами каторги на острове Сахалин. Там он жил в деревне Рыковское (ныне – Кировское) в долине реки Тымь. В деревне не хватало образованных специалистов и Пилсудский трудился по несколько часов в местной конторе, а потом был принят учителем в школу на полный рабочий день. В 1894–1896 году он работал на метеостанции и собирал коллекции сахалинских растений для Хабаровского музея. Вскоре, однако, он целиком сосредоточил свое внимание на изучении нивхов и их фольклора, и результаты этих исследований были опубликованы в 1898 году.

     Вскоре после того, как срок наказания по приговору был сокращен по амнистии, он покидает Сахалин (в 1899 г.) и едет во Владивосток, где устраивается на работу хранителем музея и подрабатывает в местном статистическом бюро и местной газете. В 1902 году его гражданские права были частично восстановлены, и Пилсудский получает официальное финансирование своих научных исследований.  Он немедленно приступает к научным изысканиям и продолжает их на японском острове Хоккайдо.

     В это время объектом его самого пристального внимания становятся айны и, в некоторой степени, – ороки (уильта). Оказавшись вовлеченным в происходящие в 1905 г. революционные события в России, Пилсудский был вынужден бежать в Японию, где проводит несколько месяцев. Из Японии он едет в США, оттуда – во Францию и, наконец, добирается до Галиции на территории Польши. Некоторое время живет в Кракове, Лемберге (ныне – Львов) на Украине и в Закопане на юге Польши. Не имея возможности найти постоянную работу, он вынужден продавать свои коллекции, а в 1907 году начинает публиковать результаты своих исследований в ряде академических журналов. В период пребывания в Закопане он начинает принимать участие в деятельности Общества Татр, создает внутри этой организации этнографическую секцию для изучения культуры горцев районов Подгалье, Спиш и Орава. После начала первой мировой войны Пилсудский живет в Швейцарии, где становится активным членом «Общества по оказанию помощи жертвам войны в Литве» (Comitе General de Secours pour les Victims de la Guerre en Lithuanie) в городе Фрайбурге. Затем переезжает во Францию и работает в структурах Польского Национального комитета в Париже. Свой трагический конец он нашел в водах реки Сена 17 мая 1918 года и похоронен на польском кладбище в Монморенси близ Парижа (Armon 1981).

     Впервые Серошевский прибыл в порт Хакодатэ на острове Хоккайдо в середине мая 1903 года. В ожидании Пилсудского он посылал ему письма, телеграммы, и даже деньги, всячески стремясь ускорить его приезд. Одновременно он начал посещать айнские деревни, расположенные вблизи Хакодатэ. Пилсудский приехал в середине июня в сопровождении айнского переводчика, и ученые сразу же предприняли совместные полевые исследования, стараясь установить  различия (в сравнении с айнами Сахалина) в фольклоре, верованиях и физических данных местных айнов, вызванных долгим соприкосновением с японскими пришельцами, провели необходимые антропометрические измерения отдельных представителей айнской народности. К сожалению, исследования вскоре пришлось прекратить после того, как об этом ученых попросили сотрудники российского консульства в Хакодатэ, обеспокоенные все возрастающим напряжением в отношениях между Россией и Японией. Серошевский вернулся на родину, совершив поездку через Корею, Китай, Цейлон, Египет и Италию. Пилсудский же возвратился на остров Сахалин [5].

     Представленные здесь документы касаются периода подготовки  экспедиции обоих ученых к айнам Хоккайдо и взяты из особой коллекции документов Бронислава Пилсудского, охватывающей период с 1893 по 1918 г.г., хранящейся в Архиве документов по новейшей истории (AAN) в Варшаве. Эта коллекция состоит из 142 архивных папок, большая часть которых в 1956–1957 гг. была перемещена из Архива отдела истории партии Центрального Комитета Польской объединенной рабочей партии – коммунистической структуры, управлявшей Польским государством в период с 1948 по 1989 г.г. Остальная часть этой коллекции поступила в Архив в 1964 г. из СССР. Основная часть коллекции разделена на три категории: письма (116 папок), заметки (две папки) и фотографии (103 фотоснимка, сгруппированные тематически в 16 папок).

     Коллекцию дополняет комплект из шести папок, до сих пор не внесенных в реестр и содержащих материалы, датированные 1915–1917 г.г.  Представленные здесь документы абсолютно идентичны оригинальным текстам. Очень незначительное число синтаксических и пунктуационных неточностей остается без правки, а примечания и пояснения взяты в квадратные скобки. Необходимые пояснения к упоминаемым событиям и лицам приведены в сносках.


1.      Письмо Вацлава Серошевского Брониславу Пилсудскому, датированное 18 мая 1903 г., отправлено из Хакодатэ и речь в нем идет о подготовке Хоккайдской экспедиции.


(Рукописный оригинал на польском языке)

Рег. номер: AAN, Akta Bronisława Piłsudskiego, sygn. 74, s. 1–3

Уважаемый господин  [Пилсудский]!

     С нетерпением уже несколько дней жду Вас. Не знаю даже, дошли ли до Вас мои письма и деньги? Честно говоря, я отправил их несколько поздно, возможно, они еще в пути. Знаете, как в поговорке: человек предполагает, а Бог располагает. Надеюсь, что хотя бы деньги дошли до Вас, ведь отправил я их еще из Иркутска в марте. Если все же они затерялись где-то в пути и Вы не располагаете средствами для поездки, я попрошу господина Демби [6] вручить Вам необходимую сумму. Убежден, что у него не будет никаких возражений, поскольку в их банке хранятся мои деньги.

     Поскольку мои финансовые возможности не позволяют мне остаться тут на зиму, я решил сократить мое пребывание здесь до трех месяцев. За эти три месяца нам следует приложить все силы для выполнения намеченного. В качестве нашей штаб-квартиры я выбрал Пиратори [7], старое айнское поселение. Оттуда мы будем совершать поездки – если это окажется возможным – для сбора коллекций. Я все еще располагаю фотокамерой формата 9х12 и еще одной камерой Кодак, форматом поменьше, так что если у Вас есть камера побольше и получше, пожалуйста, возьмите ее с собой. Возьмите, пожалуйста, и фонограф и все метеорологические инструменты, какие только сможете достать, поскольку у меня нет никаких приборов, за исключением не слишком надежного термометра и двух маленьких компасов. Я послушался совета секретаря Российского Географического общества, заверившего меня, что японцы проводят здесь все необходимые наблюдения и исследования в сфере физической географии. По всему видно, что он заблуждался. У меня с собой антропометрические инструменты и киносъемочный аппарат, хотя последний сейчас не работает и нам необходимо будет его отремонтировать и, думаю, нам это удастся. Если Вы собрали каких-нибудь жуков, возьмите их с собой. Я уже начал собирать их для Петра Семенова [8], возможно, и Вы согласитесь пополнить эту коллекцию своими находками. Хорошо бы их собрать побольше, т.к. мы не поедем на север, а Семенов очень просил меня собрать для него коллекции именно на севере.  Однако, прежде всего, сделайте все, что в Ваших силах, чтобы, по меньшей мере, поскорее ответить на мое письмо. Я привез кое-какие сведения о Вашей семье и привет от Тадеуша Решниевского [9].

     До свидания и до встречи! Поторопитесь. С удовольствием рассчитываю на встречу с Вами, и примите мои сердечные пожелания.

В [ацлав] С [ерошевский]

       [Постскриптум:] Я остановился у российского консула. После прибытия парохода Коцу-мару  я сразу же поеду в Пиратори, с Вами или без Вас. Если что-то помешает Вам попасть на борт этого судна, пожалуйста, телеграфируйте мне без промедления, так как письмо уже не застанет меня. Для меня очень важно, чтобы мы вместе подготовили снаряжение и все необходимые инструменты. Так что прошу Вас поторопиться. До свидания.

В.С.

 
     2. Письмо Вацлава Серошевского Брониславу Пилсудскому без указания даты. Возможно, письмо написано в июне 1903 г. в Хакодате. Письмо касается подготовки хоккайдской экспедиции, в нем автор старается ободрить Пилсудского, впавшего в депрессию из-за долгой разлуки с родиной.
 

 [Рукописный оригинал на польском языке]

Рег. номер:  AAN, Akta Bronisława Piłsudskiego, sygn. 74, s. 4-11
 

     Уважаемый сударь и товарищ!

      Я соглашаюсь с первым пунктом Вашего письма и категорически возражаю против второго. Ясно, что все это проистекает из Вашей депрессии, но Вам следует помнить, что депрессии проходят. Я категорически против Вашего самокопания, обращенного в прошлое. [11] Вы полагаете себя ущербным – хорошо знакомое мне чувство. Но это пройдет! Вы, человек, способный думать о других, способный трудиться – ни в коем случае не должны чувствовать себя ущербным. Вам пришла в голову идея навсегда остаться в Сибири. Так вот, уверяю Вас, что Вы снова почувствуете себя человеком, только если возвратитесь в свою страну. Наша Родина всегда примет под свое крыло и защитит своих попавших в беду и страдающих детей. Где-либо в другом месте Вы всегда будете помнить – да Вам просто не позволят забыть – темные пятна своего прошлого. А ведь для нас это – не темные пятна, а то, чем мы должны гордиться. Кто Вас вознес и укрепил Вашу душу?  Это могла сделать только  польская культура. Чтобы избежать порабощения одной нации со стороны другой, нам следует изменить ход истории. Начать с собственного народа и завершить в масштабах человечества!  Вы пишете, что не можете работать с документами на польском, поскольку забыли этот язык. Это составляет для Вас трудности. Пишите даже с ошибками, поправите их потом. Приводите научную терминологию в польской транскрипции. Я вышлю Вам с родины Тэйлора [12] и вы тогда быстро познакомитесь с принятой в Польше терминологией. Хочу заметить, что прислать Вам эту книгу на русском языке так же не просто, как и в польском переводе. Что касается авторского гонорара, то советую об этом даже не мечтать. После долгих униженных просьб и напоминаний и еще более долгого ожидания Вы получите шесть-семь сотен рублей за толстенный том Ваших трудов. Так же, как Бартенев [13], Левенталь [14] и множество других. Даже Богораз [15] и Иохельсон [16] ничего не получили за свою работу… Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти для Вас издателя Ваших работ на польском языке и лично займусь корректурой рукописей. Сразу же после возвращения из Пиратори (в сентябре) отправлю Вам таблицы для проведения антропометрических измерений и инструменты для этих целей. Если же Вам не приходилось ранее производить такие измерения, то будет необходимо или Вам приехать сюда самому, или мне поехать к Вам, так как чтобы результаты имели достаточную ценность и устраивали обоих (Вас и меня), необходимо, чтобы измерения производились в одной и той же системе. Тогда и мои, и Ваши таблицы могут быть тщательно изучены антропологом-теоретиком. А, возможно, я сделаю эту работу сам, если буду располагать для этого временем. Потом эти материалы издаст Краковская Академия с указанием источников и лиц, проводивших измерения. 

     Вы не можете себе представить, как мне плохо от того, что мы не работаем вместе. Я убежден, что мы могли бы преуспеть в деле сбора интереснейших материалов по айнам. Кстати, если Вы располагаете цилиндрами с записями айнских песен и сказок [17], ни в коем случае не передавайте все Академии, ибо они там могут застрять до Страшного Суда. Пожалуйста, пришлите мне часть из них на мой варшавский адрес или сюда, и я познакомлю с ними профессора Радлинского [18], одного из наших знаменитых лингвистов. Не забудьте, пожалуйста, что фонографические записи сами по себе не имеют никакой ценности при отсутствии письменной расшифровки. Они могут служить только материалом для фонетической сверки.

     Особое внимание обратите на сказки о лисице и суеверия, связанные с этим животным. Эта просьба касается лично меня – я очень интересуюсь культом лисицы. Естественно, я не нарушу Ваших прав авторства на такие материалы. Я бы даже предпочел, чтобы все собранные Вами научные материалы увидели свет сначала в виде книги. Надеюсь, так и будет. Но – на польском, на польском… Только так! Не надо заставлять отечество собирать потом все по крупицам!

     Г-жа Евгения говорила мне, что срок Вашей ссылки закончится через два года. Пожалуйста, поясните мне подробно: когда Вы были арестованы, за что осуждены и каков приговор. Я совершенно уверен, что с помощью господина Семенова [19] смогу добиться для Вас разрешения вернуться если не в Литву, то хотя бы в Варшаву. Только в нашей стране, только среди соотечественников утихнет грызущая Вас сейчас боль. Поверьте, я знаю это!.. Не забывайте, что я провел пятнадцать лет в Сибири и целых двадцать среди чужаков. Они не сократили мне срок наказания даже на год… Хотя и наградили [20]… Я полностью отбыл вынесенный мне приговор… И все же я не чувствую себя ущербным, а у вас еще меньше оснований для этого. Вы можете и должны работать, Вы можете и должны обрести душевное равновесие! Слишком рано рассуждать о духовной смерти… Все это скоро пройдет! Взбодритесь!.. Вы же сможете  справиться с обстоятельствами? Вы нужны людям, вы нужны людям на Вашей родине, им будет больно, если узнают, что Вы отреклись от них… Что бы ни случилось, Вы не можете и не должны оставаться на Сахалине. Момент отъезда и расставания с кем-либо навсегда пережить тяжело, но потом все пройдет. А вот тоска по тому, что оставил, остается навсегда. Я испытывал это чувство даже в Петербурге в моменты величайшего успеха, находясь в обществе замечательных и расположенных ко мне людей… Вы должны твердо и бесповоротно решить: «Я возвращаюсь на родину». А пока есть возможность надо упорно трудиться, собирать научные данные, записывать их (на польском, пусть даже на плохом, но – на польском! Все, что написано на русском, пусть так и остается, при составлении книги это можно будет перевести). Я покажу Вам мои записи, сделанные в Сибири,.. Вы увидите, что они немногим лучше Ваших – какой-то винегрет из языков… Важно здравомыслие и ясность..

     Пожалуйста, считайте эти 150 рублей своими, будет неплохо, если Вы пришлете мне что-нибудь в Варшаву, но если не сможете ничего прислать, то тоже хорошо. Для облегчения каталогизации высылаю Вам чертеж специально разработанной формы. Не могу выслать сами формы, поскольку многих у меня нет при себе. Пожалуйста, размножьте их, эти формы очень удобны, Вам не придется часто писать в большом объеме одни и те же данные. Просто ставьте порядковый номер, обозначьте название предмета и впишите ремарки…Заполненные формы вместе с предметом передаются музею. Как только я узнаю, что Вы не приедете, я задержусь здесь до сентября, а в сентябре мне нужно ехать в южный Китай [21]. Мне хотелось бы встретиться с моим братом Адамом и с Вами на Сахалине, но не совсем уверен, что мне это удастся. У меня нет паспорта, а только официальные письма от Российского Географического общества и от  [Краковской?] Академии, поэтому безграмотные сахалинские власти могут доставить мне немало хлопот и выручать меня из неприятной ситуации придется Петербургу, а на это уйдет масса времени. Хотя очень не хочется уезжать, так и не повидав Адама [22]. Как и Вы, он чувствует себя довольно скверно и ему страшно жить… О-о-о, этот кровавый Сахалин!  Но – держитесь. У меня с собой киносъемочный аппарат и я оставлю его Вам… Вы снимете живые картинки медвежьего праздника… Правда, хорошая идея? Прошу Вас, пишите мне!.. И не сердитесь на несколько назидательный тон этого письма… Моя душа болит, я страдаю, я страдаю за всех вас… Держитесь!.. Держитесь!.. Терпение и время – могущественные целители. И, пожалуйста, выбейте из своей головы, что Вы ущербны. Вот Адрес Дыбовского в русскоязычном варианте: Австрия, Галиция, Львов, Университет, профессору Бенедикту Дыбовскому [23], а ниже Вам следует написать этот же адрес на польском языке. Прощайте. Сердечно обнимаю Вас. Если мы здесь не сможем увидеться, то сделаем это в Варшаве.
  
В.

 [Постскриптум:]  Не завязывайте ни с кем сколько-нибудь постоянных отношений, контакты человека со ссыльными могут… повредить его рассудку. [24]

Искренне Ваш.

 
 [Постскриптум 2:]   Испытываю проблему с писчей бумагой, а писать приходится много. Так что Вы уж меня простите, что пишу на этих  клочках.
 
Публикуется по:

Adam Grzegorz  Dąbrowski (Warszawa).

Wacław Sieroszewski’s two letters to Bronisław Piłsudski related to preparations of their 1903 Hokkaido Ainu expedition. //
Linguistic and oriental studies from Poznań. Vol. 6. Poznań 2004. P. 65-89.

Перевод с английского яз.  В. В. Переславцева.

---

       A. Dombrovski

     Two letters of Vaclav Seroshevski to Bronislav Pilsudski about preparation
     for their expedition to the Hokkaido Ainu in 1903

  (Summary)

For the first time, two letters of Vaclav Seroshevski to Bronislav Pilsudski are published, written before their joint expedition to the Hokkaido Ainu in 1903. Both are kept in the Archiwum Akt Nowych (Modern History Documentation, AAN), Warsaw. In these letters, Vaclav Seroshevski, as a more experienced ethnographer, offers Bronislav Pilsudski advice of both scientific and personal nature. B. Pilsudski was depressed by the fact that he had almost forgotten the Polish language. He worried that it would complicate his entry into Polish society and science. V. Seroshevski provides convincing examples from his own biography, trying to disperse his colleague’s doubts and convince him that all difficulties are surmountable. The introduction includes biographical data on both scientists.
  
* Адам Гржегорж Домбровский – научный сотрудник Архива Актов Новых (ААN) в Варшаве.
  
 [1]  Недавно опубликованы более подробные материалы о поляках в Сибири в трудах А. Кучинского, изданных в 1993 и 1998 г.г.

 [2]  Об условиях исследовательской деятельности польских ссыльных в Сибири – см. Armon 1977:  58–69

 [3]  О литературной деятельности Серошевского – см. Czachowski 1947, Małgowska 1973, Kempf 1983.

 [4]  Królestwo Polskie или Królestwo Kongresowe  было учреждено на Венском Конгрессе в 1815 г.

 [5]  Позднее эта экспедиция была описана Серошевским в беллетризованной форме (1926, с многочисленными последующими повторными публикациями в 1927, 1934, 1935, 1938, 1957, 1961 гг.; Перевод на английский – см. Маевич 2004: 647–699. (На русском языке опубликовано: В. Серошевский. Среди косматых людей. // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 8. Южно-Сахалинск, 2004. С. 46–88. – Ред.)

 [6]   Джордж Филипс Дэмбай, в России – Георгий Филиппович Демби, шотландец, с 1876 года – гражданин России, владивостокский  коммерсант, совладелец морских предприятий компании «Семенов и Демби». Эта компания финансировала исследовательскую работу Бронислава Пилсудского на Сахалине. (о компании «Семенов и Демби» см. Симидзу 1995 и Сугимура 1995).

 [Финансирование научно-исследовательсеой работы  Б. Пилсудского на Сахалине в 1902–1905 гг. осуществлял Русский комитет для изучения Средней и Восточной Азии, который и командировал  его на остров. – Ред.]

 [7]   Расположен на реке Сару в уезде Хидака на Хоккайдо.

 [8] Петр Петрович Семенов-Тяньшанский (1827-1914), географ, ботаник и энтомолог, исследователь Центральной Азии, с 1873 года – вице-президент Российского Географического общества, членом которого являлся и Серошевский. В период 1864–1897 г.г. возглавлял Центральный Статистический Комитет, под эгидой которого была проведена первая перепись населения.

 [9]   Тадеуш Решниевский (1862–1916), активный участник рабочего движения, один из лидеров польских социалистов в Санкт-Петербурге. С 1882 г. – член Центрального Комитета партии «Пролетариат», в 1886–1890 г.г. – сибирский каторжник. С 1906 г. – один из лидеров Польской Социалистической партии – партии левых.

 [10]  Имеется в виду причастность Пилсудкого  к  попытке  в 1887 году покушения на жизнь царя Александра III.

 [11]  Сэр Эдвард Бёрнет Тэйлор (1832–1919), английский антрополог, профессор Оксфордского университета, ведущий представитель теории эволюционизма в этнографии и теологии. Книга, о которой идет речь, является польским изданием 1896–1898 гг. его работы Primitive Culture (Первобытная культура), изданной в 1871 г., поскольку его книга «Антропология», написанная в 1881 г., появилась в Польше только в 1910 г.

 [12]   Единственный человек, который может быть ассоциирован – Петр Иванович Бартенев (1829-1912), библиограф и редактор журнала «Русский архив».

 [13] Лев Григорьевич Левенталь (1856–1910), каторжник, исследователь  Якутии и якутской культуры, участник экспедиции Сибирякова. Его главная работа о системе пошлин и пользовании землями среди якутов была издана посмертно в 1929 году.

 [14]  Владимир (Тан-) Богораз (1865–1936), сибирский ссыльный, этнограф и исследователь языков сибирских народностей и их религий. Принимал участие в экспедициях Сибирякова и JESUP. Автор фундаментальных трудов по чукчам и азиатским эскимосам.

 [15] Вениамин (~Владимир) Ильич Иохельсон (1855-1943), ссыльный в Якутию, этнограф, участник экспедиций Сибирякова,  JESUP и других экспедиций. Автор фундаментальных трудов о Якутии, юкагирах, коряках, алеутах и языках этих народностей. С 1922 года жил в США, работая над своими коллекциями в Национальном Музее естественной истории в Нью-Йорке.

 [16]  Эти записи сделаны Пилсудским на восковых цилиндрах фонографа системы Эдисона в 1902–1903 г.г. (Майевич 2004: 575–645, также – 504-517).

 [17]  Игнацы Радлинский (1843–1920), специалист по религиям, занимался восточными и античными исследованиями, автор нескольких трудов по айнам (по коллекциям Бенедикта Дыбовского), в том числе – словаря северокурильского диалекта айнского языка.

 [18]  См. сноску 9.

 [19]  Вероятнее всего, Серошевский имеет в виду премии, полученные им за его научные труды по якутам от Иркутского филиала Российского Географического общества в 1893 году и от президиума Общества в Санкт-Петербурге – в 1896 году. Обширная монография Серошевского по якутам («Якуты – опыт этнографического исследования») опубликована в Санкт-Петербурге в 1896 году, отмечена золотой медалью Российского Географического общества и дала автору право вернуться в родную Польшу. Эта книга Серошевского и сегодня считается лучшим научным трудом об этой народности, она была переиздана в переложении на современную русскую орфографию в Москве в 1993 году, издается и его словарь якутского языка.

 [20]  До поездки в экспедицию к айнам Хоккайдо Серошевский посетил Китай (в Японию он приехал из Порт-Артура (ныне – Люйшунь), расположенного на полуострове Ляодунь, а покидая Японию, вернулся в Китай через Корею и 23–27 ноября поднялся вверх по реке Янцзы к городу Ханькоу в провинции Хубэй, где провел десять дней. Позднее он посвятил этой поездке несколько рассказов и повесть.

 [21]  Адам Серошевский (1862–1943) – двоюродный брат Вацлава, активный участник движения социалистов, был в 1884 г. арестован и приговорен к шестнадцати годам сахалинской каторги (работал, главным образом, столяром, плотником и конторщиком). В 1895 г. ему было разрешено поселиться в посту Александровском, а в 1904 г. отправиться в Амурский регион, где вместе с другими ссыльными  работал на лесопильной фабрике. После возвращения на родину он отошел от политической деятельности. По заявлению Вацлава Серошевского, ему все же удалось добраться до Сахалина – на борту небольшого японского рыболовного судна он прибыл в пост Александровский для встречи со своими «братом» и «сестрой» (именно такими словами он их называл), отбывающими здесь наказание по приговору. Встреча была описана Серошевским в его эссе «Сахалин» (впервые опубликованном под названием «Экскурсия» в варшавской газете Prawda  №№ 43–44 за 1903 г.

 [22]  Бенедикт Дыбовский (1833–1930) – известный врач и зоолог, изучал медицину в Дорпате, Бреслау и Берлине. В 1864 г. за участие в деятельности подпольной организации, боровшейся за независимость Польши, был арестован и приговорен к сибирской каторге. Активно работал по изучению животного мира Восточной Сибири, особенно, фауны района озера Байкал. В 1877 г. после истечения срока наказания он вернулся на родину и сразу же получил назначение старшим терапевтом (всего лишь) на Камчатку, где изучал местную флору и фауну, а также – культуру и языки коренных народностей этого региона: ительменов, коряков, курильских айнов, но, прежде всего, – алеутов. Он также собирал антропологический материал (кости и черепа) принадлежавшие сахалинским айнам. Его лингвистические коллекции и заметки по культуре коренных народностей были опубликованы Игнацы Радлинским (см. Примечание 19), а антропологический материал исследован и проанализирован антропологом Изидором Коперницким (1825–1891), а результаты этих исследований изданы в Польше в 1882 и 1886 гг. двумя объемистыми томами.
 
 [23]  Серошевский явно не знал о существовании айнской жены Пилсудского и их сыне (в это время его айнская жена Чусамма была беременна дочерью, которая родилась в декабре 1903 года).

 This Internet edition Copyright ©  2007-07-06