Коити  ИНОУЭ

ФРАНЦ  БОАС  И  «НЕЗАВЕРШЕННЫЙ»  ДЖЕЗУП
НА  ОСТРОВЕ  САХАЛИН٭

     Остров Сахалин, населенный тремя группами северотихоокеанских коренных народностей – палеоазиатами нивхами (гиляками), тунгусами уильта (ороками) и айнами – был включен в действенные полевые работы и оперативный план Джезуповской Северотихоокеанской экспедиции  (JNPE) на самой ранней ее стадии (Боас 1905: 92, 99). Однако ни одна из сахалинских коренных народностей не была впоследствии описана в публикациях JNPE , за исключением нивхов (гиляков), которым Лев Штернберг посвятил отдельную монографию. Она называлась «Социальная организация гиляков», но не вошла ни в сборник научных публикаций JNPE, ни в собрания научных материалов того времени. На протяжении нескольких десятилетий по разным причинам она оставалась в виде рукописи вплоть до недавнего опубликования ее Американским Музеем естественной истории в 1999 г. (Штернберг 1999; Грант 1999; Кан 2001).
      Первый раздел этой статьи посвящен обзору и оценке «незавершенных» полевых работ, проведенных на острове Сахалин в рамках JNPE в 1898-1899 г.г. Во втором разделе рассматривается озабоченность Франца Боаса качеством документов, подготовленных в ходе экспедиции JNPE на Сахалине и его стремление расширить исследования сахалинских коренных народностей. Последнее четко прослеживается сотрудничеством Боаса с двумя сахалинскими учеными – Львом Штернбергом и Брониславом Пилсудским – в период после завершения программы JNPE.

Полевые изыскания Лауфера на Сахалине по программе JNPE

     Бертольд Лауфер (1874 – 1934), германский востоковед, в 1897 г. был приглашен Боасом в качестве первого участника Сибирской программы JNPE (Боас 1903; Кендалл 1988 – см. Коул 2001: 36-37; Вахтин 2001: 75-76). Едва успев защитить в Лейпцигском университете докторскую диссертацию по тибетской письменности, Лауфер 10 июля 1898 г. прибыл на Сахалин, проделав путь через Сан-Франциско, Владивосток и Хабаровск. С этого дня начались  полевые работы Лауфера по изучению острова Сахалин и населяющих его народностей. Исследования продолжались восемь месяцев, до 21 марта 1899 г [1]. За это время Лауфер занимался изучением трех местных языков – нивхского, тунгусского (орокского?) и айнского, побывал в северной, центральной и южной частях острова (Фрид и др. 1988а: 12-13; Кэнделл 1988: 104).
     Из опубликованного  предварительного отчета о проведенных полевых исследованиях (Лауфер 1900а) мы узнаем, что Лауфер начал свои сахалинские изыскания с посещения нивхских (гиляцких) деревень, расположенных вблизи устьев рек Тымь и Набиль и вдоль побережья Охотского моря на территории нынешнего Ногликского района. Здесь обитали т.н. «тро-гиляки» в деревнях Милкво, Набильво, Луньво, Тырмиц, Ныйво, Чайво и Кекрво (Лауфер 1900а: 315). Лауфер кратко поясняет: «Я побывал там [т.е. в семи упомянутых выше деревнях – К. И.] летом 1898 г.” (там же).
     Вполне вероятно, что в самом начале полевых работ Лауфер короткое время провел в «деревне Вал» и ее окрестностях для этнографического изучения, как он пишет, народности «ольча». На самом деле речь могла идти не о народности «ольча» или «ульча» (они населяли берега реки Амур на материке), а скорее об ороках или уильта, живущих и по сей день в деревне Вал, в 70 км. к северу от районного центра Ноглики на восточном берегу острова Сахалин. Лауфер собрал ценные этнографические образцы (см. его краткое описание амулетов в: Лауфер 1900а: 326-327). Он присутствовал и на традиционных орокских похоронных обрядах. В опубликованном кратком отчете (Лауфер 1900а: 327-329) он представил весьма лаконичную, хотя и достаточно подробную информацию об организации похорон у ороков – например, о практике подвешивании гробов к деревьям или высоким деревянным перекладинам и об особом ритуале похорон утонувшего охотника. К сентябрю 1898 г. Лауфер направил Боасу следующий отчет о полевых работах: "Я произвел около сотни антропометрических замеров и провел изучение физических типов и культуры этих племен [т.е. нивхов и ороков (тунгусов) – К. И.], особенно, в области их декоративного искусства. Мне удалось приобрести интересные образцы с подробными пояснениями, изучить их повседневную жизнь, рыболовство и охоту, социальную организацию, шаманизм, врачевание и так далее. Что касается их методов врачевания, я собрал очень важную коллекцию амулетов [для защиты] от болезней; эти  амулеты представляют собой фигурки различных животных". [цитировано по: Кендалл 1988: 104].  
     Лауфер также записал на восковые цилиндры песни и легенды, используя для этих целей фонограф Эдисона. В марте 1899 г. он даже заказал у Боаса "небольшую фотокамеру" для фиксации визуальной информации в ходе полевых работ. В своем ответе Боас порекомендовал для съемок нанимать профессионального полевого фотографа и Лауфер незамедлительно последовал этому совету [2]
     Из вышеупомянутых отчетов мы можем заключить, что Лауфер следовал, или, по меньшей мере, старался следовать инструкциям, полученным от Боаса в  1897 г., по подготовке "всеобъемлющей" монографии коренного населения острова Сахалин. И все же в его отчетах ясно просматривается особенный и глубокий интерес Лауфера к предметам народного декоративного искусства.
     В начале сентября 1898 г. Лауфер серьезно заболел гриппом и был вынужден лечиться почти два с половиной месяца (Лауфер 1899b: 733) [3]. Эти два с половиной месяца пришлись на период с сентября по середину ноября.  Исцелившись от гриппа (а также и от пневмонии, которая была широко распространена среди гиляков – см. Фрид и др., 1988а: 13), Лауфер смог, наконец, продолжить полевые исследования. Сначала он остановился на пять дней в деревне Рыковское (теперь – "Кировское"), где присутствовал на нивхском "медвежьем празднике". Потом отправился верхом к югу и добрался до долины реки Поронай (Лауфер 1899b: 733). Там он побывал в южной части территории, населенной сахалинскими уильта (ороками). Об этой поездке Лауфер писал:     "На оленьей упряжке я объехал всю долину реки Поронай вплоть до устья, и на некоторое время остановился в большой тунгусской деревне Муйко [4],  где имел удовольствие раздобыть дополнительную информацию к текстам, записанным мною летом. … В декабре я добрался до Тихменевска [ныне – город Поронайск], который местные жители называют “Сиска”… На другой день я совершил поездку к востоку, где мне особенно повезло: я приобрел много образцов и сведений о шаманских ритуалах и обрядах местных жителей" (Лауфер 1899b: 733).
     Анализируя орокские исследования Лауфера, нам следует обратить особое внимание на то, что он не только собрал образцы для музея, но и записал звуковую информацию на восковые цилиндры, а также вел записи этнографического характера. Восковые цилиндры и полевые заметки Лауфера, если их удастся отыскать, заслуживают серьезного изучения (см. Килинг 2001: 280). Поскольку мы располагаем этнографическими и фонографическими материалами по орокам того времени (Пилсудский 1985, 1987, 1989), было бы целесообразно провести сравнительный анализ этих двух комплектов научных данных.
     Хотя Лауфер писал: "В описании Шренком племен Сахалина содержится великое множество ошибок" [5] (Лауфер 1899b: 733), ошибался и сам Лауфер, утверждая: "Орокского племени, о котором он [т.е. Шренк] упоминает, на самом деле не существует" [Лауфер 1901: 36]. Народность, которую Лауфер именует "тунгусами", "ольча" или "ольча-тунгусами", является ничем иным как ороками (уильта) (Демидова 1978: 119).
     Территория Тарайки, через которую протекает река Поронай, была населена и т.н. "айнами Тарайки". И Лауфер встречался именно с ними, когда посетил деревни Таранкотан и Тарайка (ныне – поселок Устье), расположенные за рекой. Затем он побывал в орокских деревнях "Уну, Муйко и Валит, расположенные за знаменитым озером Тарайка" [6] (Лауфер 1899b: 734).
     31 декабря Лауфер возвратился в Сиска, а 2 января он "отправился на собачьей упряжке в Найэро [ныне – поселок Гастелло – К. И.], где мне удалось добиться наилучших результатов в изучении айнов. Я побывал тогда во всех поселениях на [восточном] побережье вплоть до Найбути [7], расположенного в 260 верстах от Сиска. Эта поездка была чрезвычайно тяжелой, а иногда – даже опасной" [там же].
     В действительности Лауфер сталкивает со многочисленными трудностями в период своих полевых работ среди айнов. Первая: поездка на собачьей упряжке вдоль берега оказалась физически тяжелой, и Лауфер едва не утонул в ледяной воде, когда сани проломили тонкий лед (Лауфер 1899b: 734; Кэнделл 1988: 104). Вторая: ему приходилось трудно из-за незнания местного языка, а русским айны не владели. Лауферу пришлось напрячь свое знание японского языка, который сахалинские айны едва понимали в те времена (Лауфер 1899b: 732). Третья и, возможно, самая серьезная проблема заключалась в отсутствии взаимопонимания и нехватке времени (хотя поездка туда заняла почти месяц), из-за чего Лауферу так и не удалось завоевать доверие и расположение местных айнов. Как видно из его крайне скупых материалов по физической антропологии, Лауферу даже не удалось провести необходимые антропометрические измерения айнов. Исключение составил лишь отдельный "мужчина впечатляющего телосложения" в Корсакове. Лауфер объясняет свои неудачи крайней суеверностью айнских жителей (Лауфер 1899b: 733).
     Некоторые соображения по поводу неудач Лауфера и методов его работы высказывает Бронислав Пилсудский в своем письме Льву Штернбергу в 1903 г.:

"На днях я слышал, что он (т.е. Лауфер – К. И.) измерил в Корсаковском 8 человек айнов и заплатил каждому по 10 бутылок спирту. Я, конечно, ни спирту, ни такого количества денег, которые равноценны спирту, давать не намерен и,. вопрос, смогу ли я достать желающих измерениям?" (Пилсудский 1996: 212-213, письмо  № 59) [8].
     Результаты своих полевых исследований сам Лауфер оценивает следующим образом: "Мне удалось приобрести множество этнологического материала и информации, традиционных обычаев, а также большого объема грамматического и лексикографического материалов, хотя на эти цели у меня было слишком мало времени…. Я вполне удовлетворен результатами моих этнографических изысканий среди этих людей. Я получил исчерпывающие пояснения к их декоративным узорам" (Лауфер 1899b: 733-734).
     Я все же придерживаюсь мнения, что Лауфер  не записал  айнские тексты на восковые цилиндры. Несмотря на то, что он широко оповестил других о своих успехах в записывании гиляцких и орокских песен на фонограф (Лауфер 1899а: 36), не обнаружено никаких упоминаний об айнских записях. Зато есть такие строчки: "Единственной проблемой является невозможность использования аппарата в зимнее время из-за жестоких холодов." (Лауфер 1899b:732). Как мы знаем, его айнские полевые исследования проводились в самый разгар зимы – в январе месяце.
      К концу января верхом на лошади Лауфер приезжает в Корсаков, самый южный город острова Сахалин. Сначала он собирался отправиться отсюда по западному побережью к северу, но затея оказалась невыполнимой из-за нехватки транспортных средств в зимний период. Возвращаться пришлось тем же путем, что прошел раньше и "как можно скорее, чтобы во время прибыть в Николаевск" [9], т.е. к концу марта. Утром 4 марта 1899 г. Лауфер возвращается туда, откуда началась его поездка по Сахалину – в город Александровск, российский военный пост и морской порт, расположенный на северо-западном побережье острова Сахалин. Здесь он завершает работу над полевым отчетом, цитированным выше.
     Была ли его сахалинская экспедиция успешной? Как следует из собственных отчетов Лауфера, он был вполне удовлетворен проделанной работой, тем, что смог выполнить предписания Боаса и тем, что собранные материалы позволят ему написать «всеобъемлющую» этнографию сахалинских народностей – гиляков, ороков и айнов. Кроме цитированных выше полевых отчетов (Лауфер 1899а, 1899b, 1900а), Лауфер опубликовал несколько статей с собранными в ходе сахалинской поездки данными. Сюда вошли: краткая монография по декоративному искусству народностей бассейна реки Амур (Лауфер 1902); две кратких статьи по наскальным рисункам (Лауфер 1899с, 1901); статья о "коропокгуру" и "тоньчи" (доисторическое население о. Сахалин – К. И.); единственную лингвистическую работу об айнской системе счета и фонологии (1917а); и довольно объемная статья о происхождении оленеводства в Сибири, где широко упоминается и орокское оленеводство (Лауфер 1917b).
     Однажды об этнографических исследованиях Лауфером нанайской народности (гольдов) сообщалось в перечне предстоящих публикаций JNPE: отдельная работа "Гольды" во II части IV тома (Боас 1905:94). Однако эта монография так и не было опубликована. Более того, как отметил недавно Сергей Кан, она "возможно, не была и написана" (Кан 2001: 232). К тому же нанайцы не входили в число сахалинских коренных народностей, поскольку обитали по берегам р. Амур на материке.
     Но почему Лауфер так и не опубликовал свои монографии  по гольдам,  гилякам, орокам и или айнам? У меня не было возможности познакомиться с обширной личной перепиской Лауфера с Боасом, хранящейся в фондах Американского Философского общества в Филадельфии. Поэтому я могу попытаться дать логическое тому объяснение. Принимая во внимание собранные Лауфером в ходе сахалинской поездки этнографические образцы, хранящиеся в фондах AMNH (Американский Музей естественной истории), записанные восковые цилиндры, полевые заметки и рукописи, – я не возьму на себя смелость оценить научное наследие Лауфера в целом, великого ученого, на счету которого более 200 публикаций (Анонимно 1934: 352-362, Хаммел 1936: 103-111). Дальнейшая научная карьера Лауфера пошла в ином направлении, он "проявил себя, прежде всего, как этнолог, а главным его вкладом в науку, пожалуй, стало приложение принципов этнологии к историческим цивилизациям" (Кент 1934: 349; Гэйл 1935: 137). Поэтому мне бы очень хотелось дать самую общую оценку тому, чего Лауфер  мог  (а также – чего он не мог) добиться в течение восьми месяцев полевых исследований на Сахалине.
     Что касается первого, то вклад Лауфера в науку (коллекции этнографических образцов) уже в достаточной степени оценен несколькими современными хранителями музейных фондов. Здесь можно сослаться  на неопубликованный обзор Лорела Кэндолла по коллекциям Лауфера, собранным в бассейне реки Амур (Кэндолл 1986), а также на самые последние оценки этнографических сборов Лауфера в сахалино-амурском регионе (Роон 2000). А айнская коллекция Лауфера в фондах AMNH тщательно исследована профессором университета Нагоя Котани и его помощниками (Котани и др. 1993). Согласно их отчету, в AMNH хранится 418 айнских экспонатов, 38 из них собраны Лауфером в 1898-1900 г.г. Хотя лишь девять предметов зарегистрированы, как собранные на восточном побережье Сахалина, мы можем уверенно заключить, что весь комплект из 38 предметов имеет именно сахалинское происхождение – одежда из крапивного волокна, шесть "палочек для подъема усов" и другие предметы повседневного быта (Котани и др. 1993: 118-120). Эта, хотя и небольшая по числу предметов, коллекция хорошо представляет культуру сахалинских айнов на стыке веков, в период, когда айны еще сохраняли многие традиционные формы своей культуры. В этом смысле сборы Лауфера были удачным предприятием и мы с полным основанием можем назвать его успешным полевым собирателем образцов не только айнской, но, вероятно, и орокской, и нивхской (гиляцкой) культуры.  Было бы целесообразным так же тщательно изучить и заново оценить и собранные Лауфером орокские и нивхские предметы [10].
     Если же говорить о том, чего не мог  добиться Лауфер во время своей сахалинской поездки, стоит процитировать строки из письма Пилсудского Штернбергу, написанного в деревне Рыковское 4 сентября 1898 года: "Да, о главном и забыл. Молодой Др. Ляуфер из Берлина, спутник американской экспедиции, уже здесь. Он слыхал обо мне еще во Владивостоке и хотел в Александровск зайти, но не зашел. Потом я уехал в Рыковское. Вот здесь мы и познакомились. Зашел он ко мне с другим немцем, инженером [11] Ляуфер остался в Натро. У него есть переводчик, поселенец, немец. Сам он по-русски ни слова не понимает, интересно, что выйдет. Будет жить всю зиму. Я ему ничего решительно не сказал, хотя готов и готов был сделать указания, но он очень мало интересовался и больше молчал в свой визит; а я предлагал ему отвечать на все, что бы ему было интертесно узнать, но он явился во 2-ой раз не в назначенное время и через день уехал, не знаю, что будет дальше. Заметок своих не дал ему, но не откажу во всех советах и указаниях." (Пилсудский 1996: 161-162, письмо № 46).
     Возможно, Пилсудский несколько субъективно оценил Лауфера и обстоятельства его пребывания на Сахалине. Тем не менее, его слова – единственное свидетельство очевидца о положении дел у Лауфера на Сахалине и о его манере вести полевые исследования. Особенно огорчает меня в Лауфере его упрямое нежелание обратиться к Пилсудскому за советом и поддержкой, вопреки повторным предложениям помощи со стороны последнего. Контакта между учеными не возникло и после завершения экспедиции Лауфера. И я глубоко сожалею об этом потому, что это был никем иным как Лауфером, кто смог бы пользоваться помощью и консультациями Пилсудского, единственного в то время человека на острове, кто занимался изучением коренного населения Сахалина – нивхов, ороков и айнов. Он мог стать неоценимым консультантом для Лауфера в самом начале его полевых работ. К тому же их общению не помешал бы языковый барьер – Пилсудский прекрасно владел немецким языком.
     Утверждая, что "Лауфер ни слова не понимал по-русски", Пилсудский, безусловно, несколько преувеличивал (в студенчестве Лауфер изучал русский язык). Однако нередко случалось, что умеющий читать русские тексты иностранец с большим трудом понимал разговорную речь русских деревенских жителей, не говоря уже о русском языке коренных народностей Сибири. На заре моих полевых исследований в Сибири мне самому не раз приходилось сталкиваться с подобными случаями. Понятно, что и Лауфер, попав в подобные обстоятельства, не мог обойтись без переводчика, "немецкого поселенца". И если Лауферу как-то удавалось использовать свое знание русского языка в общении с нивхами и ороками, то в среде айнов, как уже говорилось выше, он мог оказаться бессильным. Досадно, что Лауфер допустил столь глубокую ошибку, не обратившись за помощью к Пилсудскому, который к тому времени уверенно владел языком сахалинских айнов [12].
     Следует учесть, что Лауфер занялся полевыми исследованиями на Сахалине почти сразу после защиты докторской диссертации по филологии и у него было совсем мало времени (если было вообще) на подготовку к полевым работам (Коул 2001: 36). Участие в сахалинской экспедиции по программе JNPE стало первым практическим опытом Лауфера в области этнографических исследований, к тому же в столь отдаленном и негостеприимном регионе. Безусловно, ему следовало бы тщательно заниматься самообразованием в поле. Вдобавок ко всему, два с половиной месяца у него ушло на лечение от инфекционных болезней, распространенных среди местных жителей. Таким образом, на этнографические изыскания среди сахалинских нивхов, ороков и айнов у него осталось всего пять с половиной месяцев.

     При всем при этом из полевых отчетов и первых публикаций следует, что Лауфер считал, что смог полностью выполнить порученную Боасом работу и вполне удовлетворен даже результатами своих менее успешных айнских исследований. Можем ли мы назвать экспедицию Лауфера "успешной"? Думаю, мне стоит воздержаться от каких-либо категорических оценок: сахалинские материалы Лауфера все еще не разысканы, как и его полный отчет о сахалинской экспедиции.
     Некоторые из рукописей Лауфера, возможно, удастся найти, как это недавно случилось с неопубликованными работами Пилсудского и другими материалами (Пилсудский 1996, 1998а, 1998b; Иноуэ 1997b). Однако, вполне вероятно, что самолюбие и скрупулезность Лауфера не позволили ему подготовить этнографическую монографию, если он осознал, что материалов явно недостаточно. А может быть, Лауферу просто претила сама идея подготовки порученной ему "всеобъемлющей" этнографии.
     Между тем Пилсудский продолжал испытывать глубокий интерес к результатам работы Лауфера и постоянно обращался к Штернбергу за информацией о публикациях немецкого ученого. В последующие годы таких обращений было немало: "Что написал о гиляках Ляуфер? Где это издано?" (Пилсудский 1996: 178, письмо № 51); "Напечатал ли что-либо Ляуфер? Мне хотелось бы иметь его работы как результат поездки на Сахалин не только о гиляках, но и об айнах" (там же, стр. 212, письмо № 59, написано в 1903 г.); "Не писал ли Ляуфер?" (там же, стр. 259, письмо № 81, написано в 1910 г.). Если бы Лауферу когда-нибудь довелось узнать о столь пристальном интересе Пилсудского к его работе, смог бы он изменить свое отношение к этому ученому и инициировать с ним контакт если не в ходе сахалино-амурских исследований по программе JNPE в 1898-1899 г.г., то хотя бы после их завершения?
     И, наконец, сошлюсь на заявление Боаса, сделанное в 1902 г., т.е. два года спустя после возвращения Лауфера из полевой экспедиции по программе JNPE, когда сахалинские коллекции уже были изучены в AMNH и большая часть результатов сахалинской поездки опубликована и/или письменно зафиксирована. В заключительном отчете по Джезуповской экспедиции, представленном Международному Конгрессу американистов в Нью-Йорке, Боас утверждал: "В настоящее время мы не можем со всей определенностью установить, какого рода связи могут существовать у гиляков и айнов с другими обособленными сибирскими племенами [13]. Будущим исследователям предстоит прояснить, можно ли эти народности уверенно ассоциировать с племенами северо-восточной Сибири". (Боас 1905: 99). Такое утверждение можно счесть знаком растущего разочарования Боаса результатами сахалинских изысканий Лауфера. По моему мнению, именно это побудило Боаса пойти на контакт с Штернбергом с целью получения дополнительных данных по нивхам (гилякам) и привлечь Пилсудского к новым айнским исследованиям через несколько лет после завершения JNPE.

“Вторая экспедиция” Пилсудского на Сахалин:
А была ли она?


     "Я слышал от своего друга, г-на Штернберга, что вы интересуетесь айнским фольклором" (Иноуэ 1999а: 115). Этими словами начинается первое письмо Бронислава Пилсудского Францу Боасу, написанное 19 декабря 1907 г. в Закопане, польском курортном городке в Западной Галиции, находившейся в то время под австрийским управлением. Так, при посредничестве Льва Штернберга начались контакты Пилсудского с Францем Боасом.         
     Польский ученый-специалист в области сибирской антропологии Бронислав Пилсудский (1866-1918) родился в поместье Зулов (ныне – Залавас) в Виленской губернии, т.е. в Литве, аннексированной в то время Российской Империей [14]. В 1887 г. Пилсудский, тогда двадцатилетний студент-первокурсник Санкт-Петербургского университета, был арестован по обвинению в участии в заговоре, имевшем целью убийство русского царя Александра III. Пилсудский был приговорен к каторжным работам сроком на 15 лет и сослан на остров Сахалин. Он провел на Дальнем Востоке России целых 19 лет – сначала в качестве "государственного преступника" (1887-1897), затем – "ссыльно-поселенца" (1897-1906). После русско-японской войны 1904-1905 г.г. Пилсудский возвращается домой, в польскую провинцию Галицию через Японию, США и Западную Европу. Умер Пилсудский в Париже 17 мая 1918 г., лишь за шесть месяцев до начала возрождения Польши усилиями его младшего брата, будущего польского военного диктатора Юзефа Пилсудского (1867-1935). Причиной смерти Бронислава Пилсудского нередко считают акт самоубийства.
     В 1899 г. Пилсудский получил возможность оставить Сахалин и отправился во Владивосток, главный российский портовый город на материке. Там он устроился на работу хранителем  Музея Общества изучения Амурского края. Но уже в 1901 г. он впадает в депрессию и апатию. Старый друг Пилсудского, партнер по переписке и товарищ по ссылке Лев Штернберг приходит на помощь и устраивает для него новую полевую экспедицию под эгидой Императорской Академии Наук. "Понимая, что единственным лекарством для него является работа, и никто не выполнит ее лучше Пилсудского", Штернберг организовал другу поездку на Сахалин (Латышев 1996: 395). И в июле 1902 г. Пилсудский начинает новый этап полевых исследований среди сахалинских айнов – там, где он провел 12 лет в качестве политического заключенного. Это была "Первая Сахалинская экспедиция" Пилсудского, которая по просьбе ученого была позднее продлена еще на срок более двух лет (1904-1905) при спонсорской поддержке недавно созданного Русского Комитета для изучения Центральной и Восточной Азии [15]. (Иноуэ 1985: 8).
     Полевые исследования Пилсудского на Сахалине (1902-1905) оказались очень плодотворными, несмотря на разразившуюся русско-японскую войну 1904-1905 г.г. Незадолго до начала войны Пилсудский участвовал в неудавшейся русской экспедиции к хоккайдским айнам [16] (1903) под руководством польского этнографа и писателя Вацлава Серошевского [17] (Иноуэ 2003). Пилсудский собрал ценные этнографические образцы, записал на восковые цилиндры [18] фольклорные тексты и сделал множество фотографий айнов, уильта (ороков), нивхов (гиляков) и нанайцев (гольдов). (Латышев, 1998).
     Отправленные в 1907-1916 г.г. шесть писем Пилсудского Боасу хранятся в коллекции Франца Боаса в архиве Американского Философского общества в Филадельфии (APS-BP); из них я смог опубликовать пять писем, которые оказались доступными, в прежнем японском издании (Иноуэ 1990: 309-318). Перечитывая шесть писем Пилсудского Боасу [19] в фондах APS и его многочис-ленные послания Штернбергу (Пилсудский 1996), я пришел к заключению, что Боас оказывал Пилсудскому огромную поддержку в период с 1908 по 1918 г.г.. Он аккуратно отвечал на все письма Пилсудского [20], опубликовал его статью об айнах в «Журнале американского фольклора» (Пилсудский 1912а); и, вероятнее всего, стал посредником в деле продажи фотографий Пилсудского различным американским музеям [21]. Боас настойчиво убеждал Пилсудского продолжать научную деятельность. А самой серьезной, по моему мнению, поддержкой Пилсудскому стала просьба Боаса предпринять в 1909 г. новую экспедицию на Сахалин. Хотя ее так и не удалось осуществить, но факт остается фактом: один из ведущих антропологов своего времени Франц Боас считал Пилсудского первоклассным специалистом по сахалинским айнам.
     Предположительно в начале 1909 г. Пилсудский писал Штернбергу: "Получил и я на днях письмо от Боаса, который писал, чтобы я написал предложение в Чикагский Музей, который, быть божет, меня пошлет для собрания коллекции среди айнов, полагает, что айны Сахалина предпочтительнее, чем айны Хоккайдо, хотя для меня хоккайдские были бы более интересны. Боас думает, что расход весь мог бы быть 6000 долларов" (Пилсудский 1996: 240, письмо № 68).
     Позднее в другом письме (штемпель: 08/03/1909) он сообщает Штернбергу о дальнейшем развитии этого плана: "Я послал свое предложения в Чикаго, спрося 2000 дол. за работу и проживание в течение 9-10 месяцев" (Пилсудский 1996: 243, письмо № 71). Однако, в следующем письме Штернбергу (№ 72) он пишет: "Из Чикаго я не получаю никакого ответа, хотя просил, чтобы мне дали знать по телеграфу о решении, чтобы возможно скорее подготовляться к отъезду. Хочу теперь вновь написать, спрашивая об ответе. Лучше будет написал самому Боасу." (Пилсудский 1996: 245; датировка утрачена). По-видимому, Пилсудский написал новое письмо в Чикаго, т.к. 10 мая 1909 г. он пишет Боасу: "[Я] получил ответ от доктора Дорсея, который сообщает, что Чикагский музей намерен послать меня к айнам, выделит на эти цели 6000 долларов и просит Вас подтвердить, что я смогу предпринять такую поездку" (APS-BP, № 470; Иноуэ 1999а: 123).
     10 октября 1909 Пилсудский впервые пишет Штернбергу из Парижа: "... Ни от Дорсея, ни от Боаса ни малейшего ответа. Боаса просил я дать мне указания, на что обратить внимание. Соглашался поехать на Сахалин, если бы считал необходимым, хотя сам я составил проект поездки на север Хоккайдо. Боас ответил, что не пишет мне, ибо от Дорсея ничего получает. Здесь [т.е. в Париже – К. И.] профессор Мануорте [22] говорил мне, что Дорсей работает в очень богатом музее и что надо их подогревать, но как, каким путем? Я сам понимаю, что это для меня выход единственный. Но как пробиться? Писал Хоузу [23] теперь профессору в Madison'е, но не получил ответа. – хочу просить Кеннана [24], который когда-то обещал мне содействие, если оно понадобится." (Пилсудский 1996: 248, письмо № 75)
     7 ноября 1909 г. Пилсудский снова пишет Штернбергу из Парижа: "… Получил письмо от Д-ра Дорсея, который уже в Европе и спустя 6 недель рассчтывал приехать ко мне во Львов. Я ответил ему, что сейчас я в Париже и предпочитал повидаться с ним здесь. И только в случае, если он не может приехать, я постараюсь явиться, куда он укажет." (Пилсудский 1996: 250, письмо № 76)
     Очередное письмо Штернбергу (датировка утрачена, но, вероятнее всего, оно отправлено в ноябре 1909 г.) содержит прямое цитирование письма Дорсея:

"Я благодарен вам за краковские адреса и буду рад навестить ваших друзей. Возможно, я не смогу попасть в Галицию еще два-три месяца. Сожалею, что наша встреча откладывается и хочу предупредить, что вам не следует полагать себя нанятым на работу Музеем, пока я не добьюсь формального согласия моего директора и не заручусь его разрешением. Пока это находится на стадии обсуждения, и я обязан разъяснить вам текущую ситуацию. Я пишу вам об этом, надеясь, чтобы вы не почувствовали себя разочарованным." (Пилсудский 1996: 252, письмо № 77)
     Из письма Пилсудского Штернбергу: (№ 76)  "Пишу о том же Боасу, который удивляется, что Дорсей не виделся со мню, он перед отъездом из Америки обещал Боасу. Я хочу предложить Дорсею два плана – один, чтобы остаться на год подучиться по-английски, обработать, что можно, из имеемых материалов и прочитать побольше, и подготовиться практически, и фотографии, и антропометрии. ... Другой – ехать еще в этоу зиму, если ему спешно и откладывать не хочется. А все таки, если что можно получить в Петербурге, надо бы добиться." (Пилсудский 1996: 250-251)
     С горечью комментируя письмо от Дорсея, Пилсудский пишет Штернбергу: "Следовательно, тянет, ничего не пишет, когда мы увидимся, очевидно, три месяца спустя, не раньше, и он еще вернется, будет беседовать директором, хотя в первом письме уже было, что скажет директору. Без сомнения, что в 1910 г. эта поездка состояться не может. Может быть и к лучшему. Но я боюсь, что ничего не выйдет нужно что-либо делать, вовсе не надеясь на него." (Пилсудский 1996: 252, письмо   № 77).
     Думаю, что Пилсудский никогда не встречался с Дорсеем, поскольку не обнаружил упоминаний о такой встрече ни в письмах Пилсудского Штернбергу, ни Боасу. Не состоялась и вторая сахалинская экспедиция ни в 1910 г., ни когда-либо позднее, как и опасался Пилсудский. Причины и обстоятельства этого нереализованного замысла остаются неизвестными. Полагаю, что на это оказал влияние целый ряд личных мотивов.
    Джордж Амос Дорсей (1868-1931) был американским антропологом, исполнявшим в течение 18 лет (1898-1915) должность куратора по антропологии в Колумбийском Музее естественной истории в Чикаго. В 1909–1912 г.г. он оставляет на время музейную работу и отправляется за границу в качестве зарубежного корреспондента газеты "Чикаго Трибюн" (Колхоун 1991: 153–154). По прибытии в Европу в 1909 г. он, безусловно, был слишком загружен работой, чтобы найти время для встречи с Пилсудским даже в Париже. В Европе Дорсей уже не был куратором Музея, он работал журналистом. Задаю себе вопрос, неужели причиной краха идеи новой сахалинской экспедиции, все же стала документально подтвержденная взаимная неприязнь между Дорсеем и Боасом (Фрид и др. 1988b: 97-98)?
     Все это время Боас старается помочь Пилсудскому, делая все, что в его силах. В 1908 г. он пытается опубликовать в Соединенных Штатах подготовленные Пилсудским обширные материалы по айнскому фольклору [25].  Для этого он обращается к своему патрону в AMNH Артуру Кертису Джеймсу с прямым вопросом: "Будете ли вы в достаточной степени заинтересованы, если я изложу вам в подробностях содержание этих материалов и дам аргументированные объяснения ценности и характера этих рукописей?" (Письмо Боаса А.К. Джеймсу от 6 июня 1908 г., хранится в APS). Хотя с этой публикацией ничего не вышло, совершенно очевидно, что Боас проявил большой интерес к айнским материалам Пилсудского и оценил их очень высоко. В конце своего письма А.К. Джеймсу Боас пишет: "Я со всей ответственностью утверждаю, что эти материалы носят исключительный характер и им просто не может существовать никаких аналогов." (там же) [26]

ВМЕСТО  ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Несмотря на все свои старания и усилия Боас так и не смог добиться успеха и включить в сборники публикаций JNPE материалы сахалинских исследований Лауфера как и собранные Штернбергом и Пилсудским научные данные. Таким образом, научная программа экспедиции Jesup по Сахалину осталась "незавершенной" на несколько десятков лет вперед.
     Остров Сахалин, а еще в большей степени – обширный сахалино-амурский регион – был весьма важен для Боаса. Эта часть транс-тихоокеанского "региона Jesup" от реки Амур в Северной Азии до реки Коламбиа в Северной Америке представляла собой уникальную культурную территорию, где влияние глубоких культурных корней и связи с древними аграрными цивилизации Китая, Кореи и Японии соприкасались с культурами коренных народов северной зоны Тихого океана – охотников и собирателей. Поэтому, на мой взгляд, Боас прилагал все усилия для организации исследований этого региона по всем научным направлениям в рамках программы JNPE. Он просил Лауфера и археолога Фовке проделать ту же работу, которую поручил Богоразу и Йохельсону в более северных районах северо-восточной Сибири, а Смиту, Суонтону и другим (в большей степени и прежде всего – самому себе) – исследовать северо-западное побережье Северной Америки. Однако ни Лауфер, ни Фовке ни в коей мере нельзя  сравнивать, как полевых исследователей, с более профессиональными Богоразом, Йохельсоном и самим Боасом.
     Из-за неоднократных провалов попыток Боаса документировать эту культуру сахалино-амурский регион оставался одной из наименее исследованных частей программы JNPE на многие годы вперед. Все первоначальные проекты так и не были реализованы на протяжении последующих почти 90 лет.
     В 1998 г. издательство «Мутон де Груйтер» приступило к изданию «Собрания трудов Бронислава Пилсудского» в семи томах. Первые два тома уже вышли из печати (Пилсудский 1998а, Пилсудский 1998b). Первый том, озаглавленный "Аборигены Сахалина" содержит двадцать статей Пилсудского по айнам, нивхам (гилякам) и уильта (орокам), опубликованных прежде на различных языках (русском, польском, японском и др.) и переведеных на английский редактором тома профессором Альфредом Майевичем из Познани. Второй том – современный репринт единственной прижизненной опубликованной монографии Пилсудского по айнам (Пилсудский 1912b). Монография дополнена "Айнско-английским словарем-указателем к материалам Б. Пилсудского", который составили Альфред и Эльжбета Майевичи (Пилсудский 1998b). В последующие тома войдут нивхские (гиляцкие) фольклорные тексты, грамматика и словарь орокского языка, словари нанайского языка и языка народности ольча и другие материалы Пилсудского, найденные недавно в виде неопубликованных рукописей. Все эти труды Пилсудского подготовлены, главным образом, на основе материалов, собранных в ходе первой сахалинской экспедиции в 1902-1905 г.г.
     Поскольку "Собрание трудов Бронислава Пилсудского" станет, наконец, доступным для ученых, хотя и спустя 80 лет после смерти их автора, можно с уверенностью сказать: Пилсудский был одной из самых значительных фигур в этнографии сахалино-амурского региона. Он был современником экспедиции Jesup и общался с некоторыми главными ее участниками – Боасом, Лауфером и Штернбергом. Поэтому нам остается лишь сожалеть, что опыт и знания Пилсудского не были востребованы Лауфером,  что Францу Боасу не удалось в последующие годы развить свое сотрудничество с Пилсудским путем издания в 1907-1908 г.г. в США его фольклорных материалов (Иноуэ 1999а: 115-120), сожалеть и о том, что "вторая Сахалинская экспедиция 1909-1910 г.г." так и не была осуществлена.

ВЫРАЖЕНИЕ  ПРИЗНАТЕЛЬНОСТИ

     Данная статья – существенно переработанная версия документа, представленного Нью-Йоркской Юбилейной Конференции Франца Боаса (13-17 ноября 1997 – Иноуэ 1996b).  Здесь опущены главы, касающиеся взаимоотношений Штернберга и Пилсудского и добавлена новая глава о работе Бертольда Лауфера на острове Сахалин, и я благодарен Игорю Крупнику, предложившему мне это. Ему я признателен и за постоянную моральную поддержку. Я благодарен профессору Хоккайдского университета Дзиро Икэгами и моим коллегам из Центра славянских исследований того же университета за их ценные замечания к первоначальному варианту текста. Я также испытываю чувство благодарности Поле Флеминг из Национального Антропологического архива (NAA) Смитсоновского института и всему коллективу NAA за помощь.

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1].  Это подтверждается одним из самых ранних отчетов Лауфера, опубликованным в "Глобусе". Там, в частности, говорится: "Д-р Лауфер покинул Нью-Йорк в мае 1898 г. и отправился на остров Сахалин через Японию, Владивосток, где он жил среди различных местных народностей с лета 1898 г. по март 1899 г." (Лауфер 1899а: 36).
[2].    См. один из павильонных портретов жителей бассейна р. Амур, которые сделаны по заказу Лауфера (Фитцхью и Крауэлл 1988: 25).
[3].    Скорее всего, Лауфер заболел в деревне Натро (Пилсудский 1996: 161).
[4].    Без сомнения, это – не тунгусская (т.е. не эвенкийская) деревня, а деревня уильта (ороков) -–Муйко известна как летняя стоянка ороков на реке Поронай (устная  информация от профессора Дзиро Икэгами).
[5].    Имеется в виду книга Леопольда фон Шренка (1881-1895)
[6].    На современных картах – "озеро Невское".
[7].    Современное русское название – "Усть-Долинка".
[8].    Все цитаты из писем Пилсудского, опубликованных на русском языке (см. Пилсудский 1996), переведены на английский язык мною.
[9].    Город Николаевск-на-Амуре – главный российский административный центр на материке в устье р. Амур, расположенный против острова Сахалин через пролив Мамия / Татарский пролив.
[10].    С этой задачей недавно успешно справилась Татьяна Роон из Сахалинского краеведческого музея (Роон 2000). В течение 9 месяцев с декабря 1998 по сентябрь 1999 она провела экстенсивные исследования амурских и сахалинских этнографических коллекций в фондах различных американских музеев.
[11].    Разведчик нефти Фридрих Клейе. См. Пилсудский 1996: 309 – примечание 99.
[12].    Это подтверждает и Джон Бэчелор, встречавшийся с Пилсудским на острове Хоккайдо в 1903 г. Бэчелор пишет: "Я встречал этого джентльмена [т.е. Пилсудского – К. И.] в Саппоро несколько лет назад и единственным языком, на котором мы нормально общались, был айнский! Правда, он говорил на диалекте сахалинских айнов, а я – на языке айнов Эдзо" (Бэчелор 1938: 3).
[13].    Очевидно, чукчи, коряки, эвены и юкагиры, изученные другими сибирскими экспедициями JNPE.
[14].    Основные источники данных биографии Пилсудского на английском языке: Иноуэ 1985; Савада 1985; Ковальский 1995; Маевич 1998.
[15].  Председателем этого комитета был профессор Василий Радлов, в то время директор Российского Императорского Музея антропологии и этнографии ("Кунсткамера"). Штернберг был назначен исполнительным секретарем Комитета. О Комитете – см. Иноуэ 1996b:146.
[16].   Экспедиция была организована Российским Императорским Географическим обществом и Российской Академией Наук. Приглашенный в качестве единственного в России эксперта по айнам Пилсудский включился в работу сразу же после приезда с Сахалина. Именно тогда он встретился в Саппоро с Джоном Бэчелором (см. выше Примечание 12 и Иноуэ 2003).
[17].    Вацлав Серошевский (1858-1945) – сосланный в Сибирь польский революционер, автор основ этнографии народности саха (якуты). (Серошевский 1896). После поездки на Хоккайдо он опубликовал два небольших отрывка из путевых заметок  - "Среди лохматых людей" в 1926 г. и "Залив вулкана" (1903). Оба вошли в "Избранные труды" Серошевского, том 18 (1961).
[18].    Видимо, Пилсудский последовал примеру Лауфера, используя фонограф Эдисона для записи языка и фольклора местных жителей. В 1981 г., спустя около 80 лет более 80 оригинальных фотографических цилиндров, на которые Пилсудский записал тексты айнского фольклора, и которые хранились в Познаньском Университете имени А. Мицкевича, привели к появлению на свет т.н. ICRAP (Международный Комитет по реставрации и оценке работ Бронислава Пилсудского). ICRAP принимает участие в редактировании и подготовке к публикации "Собрания трудов Б. Пилсудского" в 7 томах под редакцией профессора Альфреда Маевича из Познаньского Университета имени А. Мицкевича.
[19].    Они зарегистрированы как «Документы Франца Боаса» за №№ 1169; 414; 470; 607; 472» и одно письмо без какого-либо регистрационного номера (Иноуэ 1999а).
[20].    К сожалению, в APS нет писем Боаса Пилсудскому, за исключением одной копии (APS-BP № 524а), которая приведена в Иноуэ 1999а: 130-131. Тем не менее, есть следы ответов Боаса, о чем говорят пометки на страницах письма: "Ф.Б. /отправлено 7 июля 1914" и "ответ дан 7 июля"  (APS-BP № 472; Иноуэ 1999а: 127-128).
[21].    APS-BP, № 607; Иноуэ 1999а: 125.
[22].    Несмотря на вариант прочтения этого имени Латышевым, речь идет о французском физико-антропологе Луи Пьере Мануврие (1850-1970), о котором упоминает Пилсудский. В этой связи я признателен Александру Решетову из Санкт-Петербурга, который, взглянув на письмо, любезно пояснил русскую транскрипцию этой фамилии.
[23].    Чарльз Х. Хоуз – британский путешественник, опубликовавший книгу о российском Дальнем Востоке под названием "На восточнейшей окраине" (1903).
[24].    Джордж Кеннан – американский журналист, опубликовавший несколько книг, в том числе – превосходное исследование "Сибирь и ссылка" (1891).
[25].    19 декабря 1907 г. в своем первом письме Боасу Пилсудский предлагал лично доставить полный комплект айнских фольклорных материалов (240 сказок и 120 загадок) для опубликования в Америке при условии, если ему будет гарантировано ежемесячное содержание в размере 120 долларов в течение восьми месяцев (APS-BP, № 1169; Иноуэ 1999а: 117).
[26].    Собранные Пилсудским айнские фольклорные материалы частично опубликованы Боасом в виде короткой статьи (Пилсудский 1912а). Вероятнее всего, Боас имел в виду весь комплект материалов, который Пилсудский предлагал для опубликования (см. Примечание 25). Напечатанная в Польше в расширенном виде (Пилсудский 1912b) эта монография была единственной, опубликованной при жизни автора.

ЛИТЕРАТУРА:

Anonymous
1934    On Laufer. Bibliography of Berthold Laufer, 1895–1934. Journal of the American Oriental Society 54:352–62.

Batchelor, John
1938    An Ainu-English-Japanese Dictionary. Tokyo: Iwanami-Syoten [sic].

Boas, Franz
1905    The Jesup North Pacific Expedition. In International Congress of Americanists, 13th Session, Held in New York in 1902. Pp.91–100. Easton, PA: Eschenbach.

Calhoun, Michele
1991    Dorsey, George A. In International Dictionary of Anthropologists. Christopher Winters, ed. pp.153-54. New York and London: Garland Publishing.

Cole, Douglas
2001    The Greatest Thing Undertaken by Any Museum? Franz Boas, Morris Jesup, and the North Pacific Expedition. In Gateways. Exploring the Legacy of the Jesup North Pacific Expedition, 1897-1902. Igor Krupnik and William W. Fitzhugh, eds. Pp. 29-70. Contributions to Circumpolar Anthropology 1. Washington DC: Arctic Studies Center.

Демидова, Е. Г.
1978    Исследования Бертольда Лауфера на Сахалине [Berthold Laufer's Research on Sakhalin Island]. В Kультура Народов Дальнего Востока СССР, XIX-XX вв. Л.И.и Ю.  A. Сэм, и Л. Е. Фетисова, ред. Стр. 116-22. Владивосток: Академия Наук СССР.

Fitzhugh, William W. and Aron Crowell, eds.
1988    Crossroads of Continents: Cultures of Siberia and Alaska. Washington DC: Smithsonian Institution Press.

Freed, Stanley A., Ruth S. Freed, and Laila Williamson
1988a    Capitalist Philanthropy and Russian Revolutionaries: the Jesup North Pacific Expedition (1897-1902). American Anthropologist 90(1):7-24.
1988b    The American Museum's Jesup North Pacific Expedition. In Crossroads of Continents: Cultures of Siberia and Alaska. William W. Fitzhugh and Aron Crowell, eds. Pp. 97-103. Washington DC: Smithsonian Institution Press.

Gale, Esson M.
1935    Berthold Laufer. Journal of the North China Branch of the Royal Asiatic Society 66:136-37. Shanghai.

Grant, Bruce
1999    Foreword. In Lev Shternberg. The Social Organization of the Gilyak. Bruce Grant, ed. Pp. xxiii-lvi. Anthropological Papers of the American Museum of Natural History, 82. New York.

Hummel, Arthur W.
1936    Berthold Laufer: 1874-1934. American Anthropologist 38(1):101-11. Bibliography prepared by Paul S. Martin, pp.103-11.

Inoue, Koichi
1985    A Brief Sketch of Br. Pilsudski: Until his Exodus from Sakhalin. In Proceedings of the International Symposium on B. Pilsudski's Phonographic Records and the Ainu Culture. Pp.1-9. Sapporo: Hokkaido University.
1990    B. Pilsudski's Letters to Franz Boas. In Comparative Studies in Northern Cultures. Yoshinobu Kotani, ed. Pp.309-326. Nagoya: Nagoya University.
1999a    Bronislaw Pilsudski's Letters to Franz Boas. In “Dear Father!”: A Collection of B. Pilsudski’s Letters, et alii. Koichi Inoue, ed. Pp.115-31. Pilsudskiana de Sapporo 1. Sapporo: Hokkaido University.
1999b     L. Shternberg and B. Pilsudski: their Scientific and Personal Encounters. In “Dear Father!”: A Collection of B. Pilsudski’s Letters, et alii. Koichi Inoue, ed. Pp.133-55. Pilsudskiana de Sapporo 1. Sapporo: Hokkaido University.
2002a    B. Pilsudski in the Russian Far East: From the State Historical Archive of Vladivostok. Koichi Inoue, ed. Pilsudskiana de Sapporo 2. Sapporo: Hokkaido University.
2002b    Sakhalin Ainu Folk Craft. Vladislav M. Latyshev and Koichi Inoue, eds. Sapporo: Hokkaido Publication Planning Center.
2003    B. Piusutsuki to Hokkaido: 1903 nen-no Ainu chosa-wo tsuiseki-suru [B. Pilsudski and Hokkaido: Tracing the Ainu Expedition of 1903], In Quest for an Entire Picture of B. Pilsudski’s Far Eastern Indigenous Studies. Koichi Inoue, ed. Pp. 11-31, Sapporo: Hokkaido University.

Kan, Sergei
2001    The “Russian Bastian” and Boas: Why Boas Shternberg's "The Social Organization of the Gilyak" Never Appeared Among the Jesup North Pacific Expedition Publications. In Gateways. Exploring the Legacy of the Jesup North Pacific Expedition, 1897-1902. Igor Krupnik and William W. Fitzhugh, eds. Pp. 217-56. Contributions to Circumpolar Anthropology 1. Washington DC: Arctic Studies Center.

Keeling, Richard
2001    Voices from Siberia: Ethnomusicology of the Jesup Expedition.    In Gateways. Exploring the Legacy of the Jesup North Pacific Expedition, 1897-1902. Igor Krupnik and William W. Fitzhugh, eds. Pp. 279-96. Contributions to Circumpolar Anthropology 1. Washington DC: Arctic Studies Center.

Kendall, Laurel
1986    Berthold Laufer and the Amur Collection at the American Museum of Natural History. Unpublished manuscript preserved in AMNH.
1988    Young Laufer on the Amur. In Crossroads of Continents: Cultures of Siberia and Alaska. William W. Fitzhugh and Aron Crowell, eds. P. 104. Washington DC: Smithsonian Institution Press.

Kent, Roland G.
1934    Berthold Laufer, 1874-1934. Journal of the American Oriental Society 54:349-51.

Kotani, Yoshinobu, T. Irimoto, T. Sasaki, H. Kirikae, K. Deriha, T. Ikeda, and H.-D. Oelschleger  
1993    Hokubei no Shuyo Ainu Korekushon Ichiran [Lists of Main Ainu Collections at Various North American Museums]. In Ethnological Study of Ainu Materials in North American Museums. Yoshinobu Kotani, ed. Pp. 89-170. Nagoya: Nagoya University.

Kowalski, Witold
1995    The European Calendarium (Bronislaw Ginet-Pilsudski in Europe, 1906-1918). Linguistic and Oriental Studies from Poznań 2:7-19. Poznań: Adam Mickiewicz University.

Латышев, Владислав M.
1996    Предварительный отчет Бронислава Пилсудского [A preliminary Report of Bronislaw Pilsudski]. Вeстник Сахалинского музея 3:394-97, Южно-Сахалинск: Сахалинский краеведческий музей.
1998    Научное наследие Бронислава Пилсудского в музеях и архивах России [Scientific Legacy of Bronislaw Pilsudski preserved at Russian Museums and Archives]. Известия Института наследия Бронислава Пилсудского 1: 4-20. Южно-Сахалинск: Сахалинский краеведческий музей.

Laufer, Berthold
1899a    Laufer's ethnologische Forschungen auf der Insel Sachalin. Globus, Bd.LXXVI:36. Braunschweig
1899b    Ethnological Work on the Island of Saghalin. Science, n.s. 9(230):732-34.
1899c    Petroglyphs on the Amoor. American Anthropologist, n.s. 1:746-50.
1900a    Preliminary Notes on Explorations among the Amoor Tribes. American Anthropologist, n.s. 2: 297-339.
1900b    Die angeblichen Urvoelker von Yezo und Sachalin. Centralblatt fuer Anthropologie, Ethnologie und Urgeschichte 5(6):321-30. Jena.
1901    Felszeichnungen vom Ussuri. Globus, Bd.LXXIX:69-72, Braunschweig.
1902    The Decorative Art of the Amur Tribes. The Jesup North Pacific Expedition, vol.4, pt. 1. Memoirs of the American Museum of Natural History 7. Pp.1-79. New York: G. E. Stechert.
1917a    The Vigesimal and Decimal Systems in the Ainu Numerals, with Some Remarks on Ainu Phonology. Journal of the American Oriental Society 37: 192-208.
1917b    The Reindeer and its Domestication. Memoirs of the American Anthropological Association 4(2):91-147.

Majewicz, Alfred F.
1998    The Scholarly Profile of Bronislaw Pilsudski. In The Collected Works of Bronislaw Pilsudski. Alfred F. Majewicz, ed. Pp.14-36. Berlin and New York: Mouton de Gruyter.

Pilsudski, Bronislaw
1912a    Ainu folklore. Journal of American Folk-Lore 25 (95):72-86.
1912b    Materials for the Study of the Ainu Language and Folklore. Cracow: Polska Akademia Umiejętności.
1985    Materials for the Study of the Orok (Uilta) Language and Folklore, I. Working Paper of the Institute of Linguistics, 16. Alfred F. Majewicz, ed. Poznan: Adam Mickiewicz University.
1987    Materials for the Study of the Orok (Uilta) Language and Folklore, II. Working Paper of the Institute of Linguistics, 17. Alfred F. Majewicz, ed. Poznan: Adam Mickiewicz University.
1989    Из поездки к орокам о. Сахалина в 1904 г. [From a Trip to the Orok on Sakhalin Island in 1904].Владислав М. Латышев, ред. Южно-Сахалинск: Сахалинский краеведческий музей.
1996    “Дорогой Лев Яковлевич…” (Письма Л. Я. Штернбергу. 1893-1917г.г.) [“Dear Lev Yakovlevich…” (Letters to L. Ya. Shternberg. 189-1917)]. Составитель и автор предисловия В.М. Латышев. Южно-Сахалинск: Сахалинский краеведческий музей.
1998a    The Aborigines of Sakhalin. In The Collected Works of Bronislaw Pilsudski, vol.1. Alfred  F. Majewicz, ed. Berlin and New York: Mouton de Gruyter.
1998b    Ainu Language and Folklore Materials. The Collected Works of Bronislaw Pilsudski, vol.2. Alfred F. Majewicz, ed. Berlin and New York: Mouton de Gruyter.

Роон, Taтьянa
2000    Koллекции народов Амуро- Сахалинского региона в музеях США [Ethnology Collections on the Peoples of the Amur and Sakhalin Regions in American Museums]. Известия Института наследия Бронислава Пилсудского 4:139-57. Южно-Сахалинск: Сахалинский краеведческий музей.

Sawada, Kazuhiko
1985    B. Pilsudski in Japan. In Proceedings of the International Symposium on B. Pilsudski’s Phonographic Records and the Ainu Culture. Pp.20-3, Sapporo: Hokkaido University.

Schrenck, Leopold von
1881-1895    Die Voelker des Amur-Landes. In Reisen und Forschungen im Amur-Lande in den Jahren 1854-1856 im Auftrage der Kaiserl. Akademie der Wissenschaften zu St. Petersburg. Bd. III. Pts.1-3. St. Petersburg: Eggers.

Seroshevskiy, Vatslav (Sieroszewski, Wacław)
1896   Yakuty: opyt etnograficheskogo issledovaniya [The Yakut. An Ethnographic Study]. St. Petersburg: Izdaniye Imperatorskogo Geograficheskogo Obshchestva.
1961a     Volcano Bay. In Varia: Szkice podróżnicze i wspomnienia. Wacław Sieroszewski, Dzieła tom XVIII. Pp.201-8. Kraków: Wydawnictwo Literackie.
1961b   Wśród kosmatych ludzi [Among the Hairly People]. In Varia: Szkice podróżnicze i wspomnienia. Wacław Sieroszewski, Dzieła tom XVIII. Pp.219-74. Kraków: Wydawnictwo Literackie.

Shternberg, Lev
1999    The Social Organization of the Gilyak. Bruce Grant, ed. Anthropological Papers of the American Museum of Natural History, 82. New York.

Vakhtin, Nikolai B.
2001    Franz Boas and the Shaping of the Jesup Expedition Siberian Research, 1895-1900. In Gateways. Exploring the Legacy of the Jesup North Pacific Expedition, 1897-1902. Igor Krupnik and William W. Fitzhugh, eds. Pp. 71-89. Contributions to Circumpolar Anthropology 1. Washington DC: Arctic Studies Center.

Перевод с английского яз. В.В. Переславцева.

____________________
٭ Статья опубликована на английском языке:  Koichi Inoue.  Franz Boas and an "Unfinished Jesup" on Sakhalin Island: Shedding New Light on Berthold Laufer and  Bronislaw Pilsudski. // Constructing Cultures Then and Now.  Celebrating Franz Boas and the Centenary of the Jesup North Pacific Expedition, 2003. Washington D.C. Editors Laurel Kendall and Igor Krupnik. PP. 135-164.

Кoichi Inoue
Franz Boas and  an "unfinished" Jesup Research on Sakhalin Island.

(Summary)

In the Article there are presented field works plans of the Jesup North Pacific Expedition (JNPE) for study of the Sakhalin indigenous peoples and their practical realization by Berthold Laufer. A separate chapter is dedicated to Franz Boas (one of U.S. leading anthropologists) plans to send Bronislaw Pilsudski to a new Sakhalin Expedition. The Author remarks the Sakhalin-Amur Region remained as the least studied part of JNPE for a long period because of F. Boas several unsuccessful attempts to insert Sakhalin materials of B. Laufer, L. Shternberg and B. Pilsudski to JNPE collected papers.