№ 1

     Дорогой Лев Яковлевич, долго не получаю я ответа от Вас и до сих пор не знаю, каково Ваше мнение относительно посланных Вам песен [1]. Получили ли их? Я за всю зиму не дотрагивался до них. Во-первых, нет Индына [2] и мне самому невозможно обработать, т. к. необходима проверка. Во-вторых, я работал всю зиму, как рабочий вол и в Обществе и в Статистич[еском] Комитете и всё время думал, что вот весною или летом получу отпуск и где-либо в тиши засяду за окончание гиляцких песен, сказок и м. б. кое-что напишу из своих воспоминаний. Едва ли это удастся. В Обществе у нас пошли недоразумения [3], с которыми Вы наверно познакомитесь из газет местных. Скажу только, что главною причиною является некто Пальчевский [4], старожил, но крайне, деспотический, заносчивый и вполне бестактный человек, вдобавок же одержим стремлением при помощи quasi - науки пролезть выше в иерархии чиновничьей. Но, несмотря на всё своё усердие, не может приобрести уважения ни среди публики, знающей его прежние и даже теперешние дела, как лесничего, ни даже среди сильных мира. Для всех очевидны его личные цели и это от него отталкивает. Правда Общество Из[учения] Ам[урского] Края спит, нет серьёзных работников и не могут  удовлетворяться и тою шумихою, которую вздумал заварить Пальчевский, воспользовавшись отъездом Черемшанского [5] и оставшись временно за Председателя. Моё положение вдвойне неприятно: во 1) приходится работать с человеком действия которого нередко шокируют меня и становиться поневоле между двух огней, т. к. недоразумениям с членами, не желающими идти на поводу и быть Молчалиными, нет числа, 2) у самого Пальчев[ского] особые виды: на моё место метит Шмидт [6] - зоолог, желающий и музеем заведовать и биологической станцией, которая пока только в воображении нескольких лиц; были у меня уже неприятности при Черемшанском, но тот умел загладить. Я бы ничего не имел, чтобы уйти от обязательной платной работы, неоднократно подымал об этом вопрос, но каждый раз меня уговаривали и я оставался. Тем более, что некоторые даже подчёркивали, что юридически я связан с ними. Теперь с этой стороны я свободен, т. к. имею другое занятие в статист[ическом] ком[итете] и с удовольствием бы бросил музей, конечно для того, чтобы работать в нём даром, но по вопросам к которым имею влечение и некоторое знакомство (метеорология, статистика, этнография). Заработать же мог бы больше или частными занятиями или уроками. Получал бы несомненно больше удовлетворения.

     Как видите; письмо не оконченное провалялось столько времени. Это гадкая, старая привычка, относительно писем, она развилась, к стыду моему, сильно во Владивостоке, где живёшь со дня на день или местными делами, заботами об окружающем или прямо-таки эфемерными злобами. Суета здешняя не позволяет сосредотачиваться и единственное преимущество, что некогда тосковать, хандрить. Но досадно, что не исполняешь всего того, что считаешь нужным; а переписка с друзьями всегда меня сильно озабочивает и мучает, так она ведётся неправильно и нежелательно; и редко и отрывочно. Надо обязательно оторвать себя на время от всех здешних интересов и отдать себя тем, о ком память всегда сохранилась и притом лучшие сердечные воспоминания. С самого утра начинаются заботы и хлопоты, и к вечеру так устаёшь нервно, что пойти поговорить или почитать ещё в состоянии, но не писать. Нервы мои всего не выдерживают. Мечтал всё время отдохнуть с месяц, получив отпуск, но так и не добился. Дома у меня не благоприятные условия для занятий. Живу всё ещё у Кузиных [7]. Детишки, они сами отвлекают меня также от занятий и моя неусидчивость сделалась притчей во языцех. Но всё это так или иначе гадко. Пишу же пользуясь случаем и сознавая необходимость; так завтра ждёт Богораз [8], который обещал передать Вам письмо.

     Пока буду краток: тексты буду высылать Вам, но постепенно. Не мог сделать раньше, т. к. не было здесь Индына, а без него многие вещи далеко не выяснены и можно было бы ввести и Вас в заблуждение. Он приехал только летом, потом готовился к экзамену. Поступил в IV отделение Городского Училища и есть надежда, что окончит через 3 года курс; дал мне слово вернуться на Сахалин и так или иначе работать для своих гиляков. Теперь зимою смогу понемногу отвлекать его от его занятий для гилякских работ и посылать Вам. По всей вероятности ещё не поздно. На зиму, как видно, я остаюсь в Владивостоке. Собирался было ехать в Благовещ[енск]. Тут как-то горизонт совсем заволновался…

     Пальчевский писал и сеял доносы. Этот Восточн[ый] Институт стоит бельмом в глазу. Да общие циркуляры свыше. Кроме того и климат здесь далеко не из важных и летняя сырость действовала на меня расслабляюще. Врачи советовали переменить на более сухой вроде Читинского или в крайнем случае Благовещенского. Получил даже согласие быть принятым в последний город, но официальная переписка до сих пор ходит и до самой зимы ничего не выяснилось. Если внешние условия будут сносны, а не тревожны, (а ведь полного спокойствия в моём положении [добиться нельзя]), то я за зиму [смог бы поработать] с текстами и поразыскивать разные мелочи записанные в последнее время. Так, игры детей, лекарства, болезни, их лечение,[9] если кое-что ещё останется невыясненным, то может быть докончу при поездке на Сахалин, которую может быть удастся совершить будущим летом; когда уже буду здешним гражданином, я не прочь посетить старые места, где провёл чуть ли не полных 12 лучших лет. Вот значит, мои планы относительно дел по гиляковедению. Я, знаете, не прочь бы поездить к орокам Сахалинским, кажется, их ещё никто не трогал; а тогда побуду в Натри, где более всего распространены песни (далее зачёркнуто: "Не будет ли ещё снаряжать американ…" - Г. Д.).

     Ремезов  [10] считает невозможным посылать на корректуру: и шрифт на так долго, как 3 - 4 месяца забивать нельзя, так и нельзя было бы делать никаких изменений и дополнений. Последнее обстоятельство между тем желательно, так как цензура массу вычёркивала из Ваших очерков, а всякое изменение против помещённого во "Владивостоке" помешает печатать здесь. Это уже не будет  перепечатка, т. е. оттиск из газеты, а самостоятельное издание, которое здесь и цензировать не будут. Он советует между тем издать Вам там в Питере. Полагает, что издатель найдётся и издание окупится. Посылаю карточки.

     Жду Ваших писем. Отчего ничего о Вас не слышно? Думаю подтянуть себя … и буду более исправным. Видели ли брата или отца, живущих в Питере? В СПб. теперь Платникова, здешняя барышня, симпатичная учительница, Еллинская, вдова телеграфн[ого] чиновника Александрова Ольга Григорьевна, а может быть и её невестка Александрова; последняя и две первых возвращаются в этот край. Не знаю, что могу ещё сообщить. Товарищи все также живут, другие знакомые тоже. Относительно газеты потеряна всякая надежда. Был Надецкий [11] и решил, что ничего в данных обстоятельствах нельзя, так как не только газета, но и всё дело погибнет. Оно держится - только Русско-Китайским Банком и Восточным Институтом, которые не потерпят, чтобы орган ими субсидируемый принял демократическое направление. Сам Надецкий вполне зависит от Русско-Китайского Банка и боится действовать иначе. Да от чистой крови буржуя ничего другого и ждать было невозможно.



СПФА РАН. Ф. 282. Оп. 2. Ед. хр. 358. Лл. 49 - 52 об., 148 - 149.




      В ответе на Ваше письмо от 8 февраля с. г. спешу сообщить Вам, что вполне согласен на поездку летом 1902 г. к инородцам для сбора коллекций и составления подробного их описания. При этом просил бы Вас, если это безразлично для музея Академии наук, командировать меня в этом году к инородцам, живущим на материке, нпр. к орочам, гилякам, гольдам. К айнам, орокам и гилякам Сахалинским, по местным условиям, было бы значительно удобнее поехать в следующем году.

     На всякий всё-таки случай прилагаю при этом смету поездки к айнам. Посылаю также и смету поездки к орочам, которая по некоторым ниже изложенным данным представляется самою подходящею в текущем году. В Императорской гавани заявлены золотоносные площади и весною туда выезжает экспедиция для отвода и разработки. Начальник экспедиции учёный геолог Я. С. Эдельштейн [12], член Географического Общества и нашего Отдела, мой добрый знакомый и обещает оказать возможное от него содействие, чем значительно облегчится задача и удешевится стоимость поездки.

     Кроме писем к администрации Сахалина и местной, т. е. Приморской области и к Даттану [13] (кстати он теперь заграницей или в Варшаве; уехал осенью на год), следует написать письма в Управление Морского Пароходства Ова Китайской Восточной железной дороги, которое теперь одно поддерживает сообщение между портами Татарского побережья. Пароходы же Кунста и Альберса не заходят ни в Императорскую Гавань, ни на юг Сахалина. Следовало бы также написать письмо и Обществу Изучения Амурского Края о содействии. В музее Общества можно было бы достать стеклянную посуду для сбора образцов пищевых продуктов инородцев в сыром и консервированном виде, лекарств и т. п.; можно было бы также воспользоваться помещением музея, чтобы по возвращении из поездки заняться укупоркой, если бы это понадобилось.

     Хотел бы я получить кроме общей инструкции ещё и следующие указания:

1. Какие желательно покупать предметы - старые, бывшие в употреблении, или новые, следовательно вполне чистые, но сделанные по точному образцу первых.
2. Не знаю размеров помещения музея Академии и поэтому  хотел бы знать, начиная с какой величины предмета следует делать модели. Нпр. ткацкий айнский станок, нарты и т.п. могут ли быть приобретены в натуральном виде.
3. Не следует ли избегать приобретения меховой одежды, которая быстро портится от моли.
4. При сметах я не представляю подробного списка вещей, хотя они у меня составлены отчасти по специальным описаниям каждого племени и по коллекциям музея Ова Изучения Амурского Края; относительно айнов я  пользовался также списками айнских вещей, имеющимися у жившего среди них 3 года доктора Н. В. Кирилова [14]. Гораздо же полезнее будет, если мне пришлёте а) список тех предметов, которых не надо заказывать, т.к. они имеются уже в музее и б) список таких, которые представляют редкость и могут отсутствовать в обычных средних не вполне богатых коллекциях, и при кратковременном знакомстве с племенем могут быть незамечены путешественником.
5. Не могут ли некоторые предметы, особенно гиляков, быть заказаными мною заглазно. Связи с последними у меня постоянные. Переписываюсь с лицами, имеющими с ними дело. Есть также кроме Индына один грамотный, пишущий мне письма. Коллекцию одну для музея Общества Из[учения] Ам[урского] Края я раз лично заказывал, но так как она была продана во время Парижской выставки, то очень возможно, что в нынешнем году закажем по старым спискам новую.
6. В смету я не ввёл расходы на фотографический аппарат и принадлежности к нему, хотя считаю во время всякой поездки необходимым иметь возможность сделать снимки, без которых трудно дать удовлетворительные пояснения в некоторых случаях. Не менее желательно иметь и фонограф для записей песен, преданий или сказок.
   

     Кроме указанных писем необходимо просить Добровольный Флот и его Агентство во Владивостоке о перевозке даром на судах Д[обровольного] Ф[лота] всех ящиков в Одессу, также очень важно иметь письмо в местную Таможню, которая делает массу стеснений и за  предметы, относительно которых нельзя  доказать документально, что они русского происхождения, требует уплаты пошлины. Длинная процедура пропуска через Таможню может затягиваться при желании чинов таможни до бесконечности и во избежании траты времени было бы полезно просить её, по возможности, не делать стеснений или вовсе не раскупоривать ящиков, что было бы разорительно. Если Академия имеет льготы по перевозке адресованных ей вещей, то хорошо бы получить положение касающееся этого предмета.

     До получения почтой извещения, куда мне прийдётся ехать, я просил бы Вас сообщить об этом, когда вырешится вопрос, по телеграфу. Времени уже осталось мало, а мне хотелось бы предварительно несколько ознакомиться и с языком тех инородцев, к которым поеду, и вообще с литературой о них, какая найдётся на месте. Поехал бы я также предварительно в Хабаровск для осмотра тамошнего музея и богатых в нём этнографических коллекций. Буду очень благодарен, если пришлёте некоторые книги, иметь которые найдёте для меня полезным во время поездки.

СПФА РАН. Ф. 282. Оп. 5. Ед. хр. 69. Лл. 328 - 330.



 I. Стоимость самой коллекции                                                      400 р.
II. Переводчик в течение 3 месяц[ев]                                            150 р.
III. Передвижение, перевозка, укупорка                                       200 р.
IV. Содержание коллектора в течение 3 мес[яцев]                       150 р.
V. Единовременные расходы на снаряжение экспедиции           100 р.
                                                                               ___________________

                                               Итого приблизительно                   1000 рублей.

     Цифры эти, конечно, только приблизительны и во всяком случае минимальны.

1. Стоимость коллекции, заказанной мною гилякам в 1898 г., достигла приблизительно 280 руб. Айнская коллекция значительно богаче. Кроме того гиляки сами заявили мне, что делают  дёшево лишь потому, что я им заказываю, т. е. человек, которому они многим обязаны. Не были поставлены в счёт угощения их, поездки к ним и т. п. Приобретение предметов в новом незнакомом месте этих преимуществ не имеет. Айны испорчены также покупателями, известен мне один лично, щедро дающими спирт, без которого цены на  всё будут подняты. Впрочем расход на эту статью будет зависеть от некоторых обстоятельств: а) количества предметов, т. к. некоторых б. м. не потребуется покупать;  б) от качества - будут ли приобретаться новые или старые предметы, модели или естеств[енные] предм[еты]; в) времени - когда будут приготовляться предметы, в рабочее время или во время досугов; г) от случайных причин, нпр. материальной нужды или полной обеспеченности предметами первой необходимости, от болезней или других непредвиденных обстоятельств. На удешевление коллекций может повлиять, если администрация Сахалина позволит брать товары из лавок Колонизационного (Экономического) Фонда по заготовительной цене. К этой мере между прочим было прибегнуто, когда я покупал коллекцию для Общества Изучения Амурского  Края.
2. Оплата переводчика едва ли обойдётся дешевле, так как важно иметь одного постоянного переводчика, при этом хорошего, когда вовсе не знаешь языка племени.
3. Передвижение, перевозка и укупорка. Расход по этим статьям высчитан приблизительно в 200 р. При этом предполагаю, что  поездка на пароходе туда и обратно будет устроена даровая. Также безвозмездною имеется ввиду перевозка из п. Корсаковского во Владивосток. Остаются расходы внутри острова, и в самом Владивостоке, если будут доставлены ящики сюда. Цифра эта может быть несколько изменена, если удастся направить ящики прямо из Корсаковска в Одессу, а также, если администрация окажет содействие более существенное. Последнее несколько сомнительно ввиду того, что в данное время благодаря фактическому контролю права администрации значительно сокращены по сравнению с прежними. Распоряжаться "экономией" складов, лошадьми и рабочей силой теперь не так легко, тем более, если принять во внимание, что контроль смотрит на все не по существу, а по букве закона.
4. Содержание моё личное во время поездки высчитано по 50 р. в месяц, хотя едва ли это может быть достаточным; во время поездок всегда масса расходов непроизводительных: чаи, подарки и т. п. Питание же стоит потому больше, что живя среди инородцев, необходимо много раздавать  присутствующим при еде.
5. В число единовременных расходов я включаю приобретение специальной  одежды, обуви, посуды, аптечки походной, канцелярских принадлежностей и т. п.
   

     Не включаю сюда расход на фотографический аппарат и принадлежности к нему и другие инструменты, если они будут признаны необходимыми.

СПФА РАН. Ф. 282. Оп. 5. Ед. хр. 69. Лл. 325 - 326.


Список расходов при приобретении
этнографической коллекции орочей Императорской  гавани


I. Стоимость всей коллекции                                                                    350 р.
II. Переводчик в течение 3 мес[яцев]                                                       180 р.
III. Передвижение, перевозка, укупорка                                                  150 р.
IV. Содержание коллектора в теч[ение] 3 мес[яцев]                               150 р.
V.  Единовремен[ный] расход                                                                   100 р.

                                                                                                ___________________
                                                                                       Приблизительно   930 руб.

     Пояснения те же,  что относятся к айнской коллекции. Составлена она при содействии несколько раз посещавшего Императорскую гавань геолога Я. С. Эдельштейна. Цены у орочей поднялись на всё благодаря появлению золотопромышленников. В нынешнем году можно расчитывать на помощь экспедиции г. Эдельштейна, который предлагает приют в Мули, где выстроено уже здание для будущей резиденции прииска и обещает кормить там, где только будут партии с его людьми. При этом прилагаю схематический план селений орочей, составленный на основании указаний г. Эдельштейна.

СПФА РАН. Ф. 282. Оп. 5. Ед. хр. 69. Л. 327.

КОММЕНТАРИИ:

[1]. Бронислав Пилсудский начал посылать Л. Я. Штернбергу частями фольклорные тексты нивхов из Владивостока  после 1899 г. Упоминание о них неоднократно встречается в его письмах Л. Я. Штернбергу. Так в письме от 12 января 1902 г. Он писал: "Наконец-то я принялся за окончание гилякских текстов и вот посылаю Вам первую пробу после перерыва" (Бронислав Пилсудский. "Дорогой Лев Яковлевич…" (Письма Л. Я. Штенбергу. 1893 - 1917 гг. Южно-Сахалинск, 1996. С. 175.). Пилсудский надеялся, что они будут опубликованы. Однако в книгу Л. Я. Штернберга "Материалы по изучению гилякского языка и фольклора. Том I. Образцы народной словесности. Часть 1-я. Эпос (поэмы и сказания, первая половина). СПб., 1908,  вошло лишь несколько текстов Пилсудского. Л. Я. Штернберг отмечал, что в это издание вошло четыре текста, Е. А. Крейнович считал, что их значительно больше и называл номера одиннадцати (СОКМ. Фонд Крейновича. № 6473). В настоящее время в личном фонде Л.Я. Штернберга в Петербургском филиале архива РАН всего хранится 378 страниц нивхских фольклорных текстов, посланных Пилсудским (СПФА РАН. Ф. 282. Оп. 1. Д. 142. Лл. 1 - 183 об, 200 - 201, 223 - 231 об, 246 - 251 об.). Факсимильное издание Лл. 1 - 183 об. этого собрания было осуществлено К. Иноуэ и А. Маевичем (Bronisław Piłsudski. Materials for the study of the nivhgu (gilyak) language and folklore (Manuscript facsimile). Preprint 12. Prefaced by Koichi Inoue and Alfred F. Majewicz. Sapporo - Stęszew, 1996). Лл. 223 - 231 об, 246 - 251 об. изданы факсимильно: Bronisław Piłsudski. Materials for the study of the nivhgu (gilyak) language and folklore (manuscript facsmile). Preprint 12a. Prefaced by Alfred F. Majewicz. Stęszew, 1999. Русский перевод текстов Лл. 1 - 183 об. был опубликован А. Б. Островским (Бронислав Пилсудский. Фольклор сахалинских нивхов. Южно-Сахалинск, 2003).

[2] Индын (1885? - 1903) - нивхский юноша, ученик Б. Пилсудского.  Пилсудский начал заниматься с ним ещё в с. Рыковском. Индын вскоре выделился из группы нивхских детей, которых обучал Пилсудский и стал ему хорошим помощником. Брат Индына Чурка был информатором Б. Пилсудского и Л. Я. Штернберга. Переехав во Владивосток, Пилсудский сумел добиться переезда туда же Индына для учёбы в городском училище, надеясь, что после его окончания Индын станет  на Сахалине, "учителем, ходатаем, помощником во всех делах для своих сородичей". Долгое время они жили вместе, Индын помогал Пилсудскому в работе над нивхскими фольклорными текстами. Уехав в 1902 г. в командировку на Сахалин, Б. Пилсудский взял с собой Индына, который к этому времени успешно закончил 4-й класс городского училища. На Сахалине Индын стал учителем в первой школе для айнских детей в с. Сиянцы. В "Сведениях об инородческих школах, открытых зимой 1902/1903 г." Б. Пилсудский писал: "В Сиянцах учитель был Индын, молодой гиляк с севера Сахалина, лет 18, прошедший во Владивостокском  городском училище четыре отделения. По своей подготовке он был бы удовлетворительным учителем, если бы не мешала ему подтачивавшая его здоровье болезнь - туберкулёз лёгких, которая его свела преждевременно в начале Апреля с. г. в могилу. Ему пришлось прекратить занятия в начале Марта и отправиться на излечение в больницу". (РГИА ДВ. Ф. 1133. Оп. 1. Д. 2241. Л. 523).

[3]"Недоразумения", о которых пишет Пилсудский, явились следствием серьёзных разногласий между вице-председателем Общества изучения Амурского Края Н. А. Пальчевским и членами-соревнователями Общества Б. О. Пилсудским, Н. В. Кириловым, Б. Д. Оржихом и др. См об этом: Курилов Р. П. "Н. А. Пальчевсий. В общее собрание ОИАК…" // Рубеж. № 4. Владивосток, 2003. С. 309 - 336.

[4]. Пальчевский Николай Александрович (1862 - 1909) - учёный-лесничий, ботаник, видный деятель Общества изучения Амурского Края. Исследовал устье Амура, побережье Японского моря, Южно-Уссурийский  край, Сахалин. Собрал для музея Общества изучения Амурского края этнографические коллекции и коллекции злаков. Открыл неизвестный грибок, паразитирующий на злаках и предложил меры борьбы с ним. В 1902 г. был назначен запасным лесничим при Управлении государственных имуществ Приамурского края. Выдающийся исследователь Дальнего Востока В. К. Арсеньев считал Н. А. Пальчевского одним из своих учителей.

[5]. Черемшанский Апполон Евграфович (1861 - 1905) - военно-морской врач, председатель Общества изучения Амурского края (1898 - 1899). Окончил Петербургскую Военно-медицинскую Академию. Служил на Балтийском флоте. В 1891 г. переведён  на Дальний Восток, где служил на Тихоокеанской эскадре, заведовал Нагасакским береговым лазаретом в 1894 - 1895 гг., затем работал во Владивостокском морском госпитале. По его инициативе во Владивостоке была открыта  первая на Дальнем Востоке Пастеровская станция.

[6]. По-видимому имеется ввиду Шмидт Пётр Юльевич (1872 - 1949) - магистрант зоологии, руководитель Корейско-Сахалинской экспедиции Императорского  Русского Географического Общества. В феврале 1900 г. он приехал во Владивосток, где встретил тёплый приём в Обществе изучения Амурского края и выступил с публичной лекцией "Жизнь моря и изучение её".  Близко сошёлся с Н. А. Пальчевским и поддержал его идею создания морской биологической станции. Уезжая из Владивостока П. Ю. Шмидт передал в музей  ОИАК ряд экспонатов, собранных в экспедиции, а Н. А. Пальчевскому некоторые приборы и технические средства экспедиции. П. Ю. Шмидт первым дал очерк ихтиофауны  территориальных вод России на Дальнем Востоке, описал морские промыслы Южного Сахалина. Впоследствии профессор Ленинградского сельскохозяйственного института и Ленинградского университета, учёный      секретарь Тихоокеанского Комитета АН СССР. См. Хисамутдинов А. А.  Достойные всего просвещённого мира. Владивосток, 2001. С. 26.

[7]. Кузин Сергей Евгеньевич (1866 - ?) - народоволец, активный деятель воронежской организации партии "Народная воля". Арестован в 1885 г. После суда в 1888 г. доставлен на Сахалин и заключён в Александровскую каторжную тюрьму. Был занят на общих работах. В 1895 г. вышел на поселение и стал заниматься сельским хозяйством. В 1899 г. выехал во Владивосток, впоследствии переехал в пост Ольга в Приморье. Один из близких Б. Пилсудскому сахалинских политических ссыльных.

[8]. Богораз Владимир Германович (псевдоним  Н. А. Тан. До принятия православия в 1885 г. носил имя Натан Менделеевич. Псевдоним от прежнего имени) (1865 - 1936) - этнограф, писатель, общественный деятель. Народоволец. В 1889 г. осуждён на десять лет ссылки в Колымский округ. Участник Якутской экспедиции 1894 г. и Джезуповской 1900 - 1901 гг. Итогом этих экспедиций явилась монография "Чукчи", изданная в США в двух томах в 1904 - 1910 гг., на русском языке выходила в 1934 и в 1991 гг.  После 1917 г. В. Г. Богораз стал одним из основателей советской этнографической школы. В 1901 г. В. Г. Богораз был во Владивостоке и 1 октября сделал доклад в Обществе изучения Амурского края "О чукчах Анадырского края". По этой дате можно судить о времени окончания  Б. Пилсудским письма Л. Я. Штернбергу.

[9]. Далее: Ф. 282. Оп. 2. Д. 358. Л. 148 - 149.

[10]. Ремезов Николай Владимирович (1857 - 1915) - публицист, издатель. Работал землемером в Уфимской губернии. Его книга "Очерки из жизни дикой Башкирии" (М., 1886 и 1889), в которой разоблачалась колонизаторская политика царского правительства, обратила на себя общее внимание. В 1892 - 1906 гг. издавал и редактировал газету "Владивосток".

[11]. Надецкий Абрам Пейсахович (1869 - после 1920) - купец, золотопромышленник. Родился на Сахалине. Отчим ссыльнопоселенец Лейба Юровский. Распорядитель "Охотской золотопромышленной компании". Вёл активную общественную работу.

[12]. Эдельштейн Яков Самойлович (1869 - 1952) - геолог, геоморфолог, географ. В 1894 г окончил  Харьковский университет. В 1896 - 1903 гг. геолог Российского золотопромышленного общества. Действительный член Общества Изучения Амурского Края. В апреле 1900 г. сделал сообщение в Обществе "О Сихотэ-Алине и его обитателях". Открыл золото в бассейне р. Тумнин, охарактеризовал геолого-географические особенности  хребта Сихотэ-Алиня, Северной и Южной Маньчжурии. За работы по Дальнему Востоку и Маньчжурии был награждён Золотой медалью Императорского Русского Географического Общества. В 1907 -1949 гг. в Геолкоме - ЦНИГРИ-ВСЕГЕИ, вёл исследования преимущественно в Сибири. Профессор в Географическом институте и Ленинградском государственном университете. Автор первого в СССР университетского курса гляциологии. В 1947 г.  вышли "Основы  гляциологии" Я.С. Эдельштейна. Награждён орденом Ленина. В 1949 г. арестован по "красноярскому делу", осуждён на 25 лет исправительно-трудовых лагерей. Умер в тюремной больнице в Ленинграде 22 января 1952 г. Реабилитирован 31 марта 1954 г. См.  Мелуа А. И. Геологи и горные инженеры России. М. - СПб., 2000. С. 682; Репрессированные геологи. М. - СПб., 1999. С. 352. Сведения сообщены В. И. Ремизовским.

[13]. Даттан Адольф Васильевич (1854 - 1924) - глава крупнейшей торгово-промышленной фирмы Дальнего Востока "Кунст и Альберс". Немец, родился в Рудерсдорфе (Тюрингия) в Германии. С 70-х годов жил во Владивостоке, принял российское подданство. С 1887 г. - купец первой гильдии. Вёл активную общественную жизнь: гласный Владивостокской городской думы, почётный мировой судья, член попечительского совета Восточного института и др. Автор книги "Исторический очерк развития Приамурской торговли" (М., 1897). После начала первой мировой войны был обвинён в шпионаже, арестован и сослан в Томскую губернию. В 1922 г. возвратился в Германию.     
                                                                                                                                                                                                                                                                                    [14]. Кирилов Николай Васильевич (1860 - 1921) - врач, известный исследователь Сибири и Дальнего Востока. Антрополог, этнограф, краевед. Автор более 100 работ, посвящённых вопросам здравоохранения, народной медицины, этнографии, антропологии, климатологии, охотоведения. В 1896 - 1899 гг. работал на Сахалине врачом лечебницы Корсаковского округа. Весной 1903 г. преподавал в айнской школе в Мауке ( сейчас г. Холмск), созданной Б. Пилсудским.  См. Приморский край. Краткий энциклопедический справочник. Владивосток, 1997. С. 229; Петряев Евг. Живая память. М., 1984. С. 175 - 186.

Подготовка текста писем, публикация и комментарии В. М. Латышева