М.М.ХАСАНOВА

НИВХСКО-ТУНГУСО- МАНЬЧЖУРСКИЕ ФОЛЬКЛОРНЫЕ СВЯЗИ


Взаимосвязями фолклора нивхов и тунгусо-маньчжурских народностей глубоко пока никто не занимался. Несколько попыток показать нивхского и алтайских [1], и нивхского и тунгусо-маньчжурских языков [2] были сделаны лингвистами в основном на лексическом материале. Относительно слабая зученность языков и устного творчества этих народностей не способствует углубленным исследованиям в данном направлении.

Если по фольклору тунгусо-маньчжурских народностей в последние десятития издан ряд двыязычных сборников [3], то по нивхскому осиовным источником, на который принужден опираться любой исследователь, по-прежнему остаются добротные публикации Л.Я.Штернберга [4] (куда, кстати, включены и некоторые материалы Б.О.Пилсыдского). [5] Разумеется, работы об устном творчестве нивхов появляются [6], но тексты издаются преимушественно на русском языке. Самой свежей из подобных публикаций является подборка произведений мифологического характера из архива Б.О.Пилсудского, подготовленная А.Б.Островским. [7]

Вопрос о заимствовании в фольклоре чрезвычайно сложен. Проблема тождества сюжетов как -то разрешима, поскольку формализуема (« одинаковое количество одинаковых по значению эпизодов в одинаковой последовательности»). [8] Вопрос же определения источника заимствобания подчас приобретает характер безнадежного. Для подобных случаев нам хотелось бы предложить принцип ТИПИЧНОСТИ / НЕТИПИЧНОСТИ сюжета для данной фольклорной системы.

На связи фольклора тунгусо-маньчжурских народностей с нивхским указывал еще Л.Я.Штернберг (например: «Осо6енно сильно должно было сказаться влияние амурских ольчей н гольдов... »). [9] В примечаниях к текстам он дает три варианта поясняющие суть этих связей: 1. Тунгусский первоисточник сюжета (прим. 1 к № 31, рим.7 к № 33, прим.2 к № 36, прим.29 к № 6); 2. Заимствовавиые у тунгусов элементы или детали сюжетов (прим. 4 к № 4, прим.2 к № 14); 3. Общие сюжеты (прим.1 к № 16, где он в частности констатирует: «Трудно поэтому решить вопрос, образовался ли миф у каждой народности самостоятельно или принадлежит к циклу мифов миграционных»).[10]

Сходство сахалинских нивхских сюжетов (а публикации представляют главным образом именно этот материал) с орокскими ни у кого, видимо, не вызовет удивления, но совпадение их с негидальскнми (что отмечал и Л.Я.Штернберг) [11] интригует.

В жанре настунд (героических сказаний) целиком заимствованных сюжетов обнаружить не удалось. По сравнению с аналогичными произведениями тунгусо-маньчжурских народностей нивхские сказания кажутся менее проработанными с точки зрения сюжета и художественности, они производят впечатление аморфных и, можно думать, представляют собой стадиально более раннюю ступень. Это подтверждает и замечание Л.Я.Штернберга о том, что ольчей и гольдов (нанайцев) «гиляки считают лучшими сказочниками». [12] По отношению к настунд можно говорить лишь о фрагментарных заимствованиях из фольклора тунгусо-маньчжурских народностей, о заимствованиях деталей. Так, герои нередко садятся верхом иа оленя [1З], передвигаются на «негидальских котиковых лыжах» [14], гостя именуют антха (из ороч., нан., ульч., негид. андаха 'гость '), надевают шаманский пояс янпан (из иан., ульч., удэг. янпа 'подвески на шаманском поясе', ороч. 'шаманский пояс'; Л.Я.Штернберг считал слово звукоподражательным [15]. Значительно сложнее обстоит Дело с классом нивхских произведений, называемых тулгунд. По Л.Я. Штернбергу, к тнлгунд относятся мифы о происхождении мира и человека, о духах-хозяевах, о «благодарных животных» и, наконец, всевозможные бытовые рассказы с непременным элементом чудесного[16]. Сам термин тулгунд-тылгу попал к нивхам из тунгусо-маньчжурских языков (нан., ульч. тэлунгу, орок. тэлунгу-тэлунгу, удэг. тэлуну, ороч. тэлуну-тэлуну, эвен. тэльн). Впервые на это указал Е.А.Крейнович. [17]

У тунгусо-маньчжурских народностей тэлунгу (у эвенков и негидальцев аналогигчные произведения называются улгур-улгу) чрезвычайно распространены. Входящие в это множество жанры—те же, что у нивхов, но структура сюжетов иная. В частности, мифы как правило краткие,четкие, подчас лапидарные, подчеркнуто лишенные художественности. Мифы тунгусо-маньчжурских народностей нередко не разъясняют, а лишь намекают на те или иные обстоятельства. Вот пример характерного негидальского улгу: «Жили в тайге брат и младшая сестра. Младшая сестра забеременела. Ушла в лес; Перед уходом сказала: « Если ты увидишь медведицу с двумя медвежатами, то не убивай.» А тот человек увидел такую и убил. Снял с нее шкуру,Там, под шкурой, увидел платье младшей сестры».[18]

Среди тылгунд обнаруживается несколько типов связей с тунгусо-маньчжурскими тэлунгу. Это сюжеты обшие, заимствованные, и, так сказать, адаптированные. В отношении заимствованных и адаптированных сюжетов заметим, что заимствования выязвлены нами только в нивхских

Тылгунд фолкльор же тунгусо-маньчжурских народостней как бы шлифует проникшие нивхские сюжеты, поэтому мы называем их адаптированными.

Общим нивхцко-тунгусо-маньчжурских сюжетом мы склонны считать сюжет о браке женщины и медведя.[19] Естрственно, одличия есть: в нивхских вариантах к медведю уходит замжняя женщина, а в тунгусо-маньчжурских – сестра героя. В то же время у нивхов сущестшуют тылгунд совершенно другого рода: о медведице – жене человека [20] или о человеке, полюбившем медведицу [21].

К заимствованным нивхами сюжетам относятся, например, следующие: о «благодарном тигре», попавшем в развилку дерева или прижатом к стволу змеем [22]; о «горном человеке» — хозяине зверей (надо сорвать с «горного человека» пояс с мешочками, в которых находятся звериные когти — это охотничий талисман [23]; вариант этого сюжета был записан Б.О.Пилсудским в 1894 г. [24]; жабе с серебряными рогами (необходимо завладеть серебряными рожками, а для этого человек должен последовательно класть перед жабой обувь, наголенники, штаны, пояс, рубашку, шапку, чтобы жаба через них прыгала.[25] Приведенные сюжеты широко бытуют у тунгусо-маньчжурских и нивхских народностей Приамурья. Почти полное совпадение тунгусо-маньчжурских и нивхских вариантов свидетельствует об относительно недавнем их заимствовании.

Тунгусо-маньчжурские народности значительно активнее нивхов «работали» над попавшими к ним сюжетами, приспосабливая их к своей фольклорной системе. Все известные нам заимствованные у нивхов сюжеты являются адаптированными. К их числу относится, напримеру рассказ о зимовке человека в медвежьей берлоге [26]: исходное повествование было сокращено и вошло в разряд тэлунгу, поскольку хорошо согласуется с медвежьими мифами тунгусо-маньчжурских народностей. То же произошло, думается, с сюжетом о «двух (или трех) солнцах». [27] Адаптированными являются орочские и удэгейские варканты мифов о ганики - довольно опасных существах, связанных с водной стихией. [28] В устном творчестве тунгусо-маньчжурских народностей обнаруживается не так много адаптированных нивхских сюжетов, что говорит о сравнительно недавних и неглубоких контактах этносов.

По нашему мнению, не только термин тылгунд, но и «жанр» в целом появился у нивхов под влиянием тунгусо-маньчжурских нарбдностей. Еще и сейчас можно видеть, что собственно нивхские архаические сюжеты непременно «эпизированы» и включают мотивы поисков жены и подвигов героя. [29] Эталонным в этом смысле мы бы признали текст, озаглавленный Л.Я.Штернбергом «Две синицы» [30] (вариант его записан Б.О.Пилсудским [31], в котором повествуется о двух братьях-снницах, приобретших себе жен и по заданию тестя уничтоживших одну луну и одно солнце (а было два солнца и две луны, од чего днем было невносимо жарко, а ночью так же невыносимо холодно). Из етого произведения тунгусо-маньчжурскими народностями был заинствован сюжет о «двух солнцах», т.е. из древнего нарратива была взята самая интересная и существенная часть и псстепенно адаптирована к системе собственного устного творчества. «Эпизированные» тылгунд записывал йа Сахалине и Б.О.Пилсудский. [32]

Нивхские тылгунд, на наш взгляд, представляют собой не вполне оформившееся множество разнородных произведений. В прошлом, вероятно, это были эпизированные мифы: ведь еще Л.Я.Штернберг писал, что «тынгунд – самаяа совершеннаяа форма гиляцкого эпоса» [33]. Скорее всего этот класс нарративов был сходен с айнскими увепекер (сах. уцяскома) [34]- «рассказах » о якобы достоверных собтях. Тунгусо-маньчжурские народности, вышедшие к местам проживания нивхов сравнительно недавно, имели иной хозяйственно-культурный тип и оказали большое влияне на всю мивхскую культуру, включая и фольклор. Архаические мифы нивхов стали переосмысливаться и перекраиваться, под мощным напором тунгусо-маньчжурской мифологии начал формирошаться класс произведений, получившых название тылгунд процесс сосдания нового новхского «жанра» еще не зашиершился и, розумеется, уже не завершится ввиду новых исторических условий. Но пока еще можно проследить, как «сплавлялись» в этническом сознании архаические нивхские мифы и туигусо-маньчжурские тэлунгу.

Итак, сравнение доступных в настоящее время материалов по фольклору нивхов и тунгусо-маньчжурских народностей позволяет заключить, что их взаимодействие имеет не слишком длительную (в пределах нескольких столетий) историю. В пользу этого свидетельствует: I. неглубокое в целом проникновение сюжетов; 2. незначительное число «общих» сюжетов; 3. полное совпадение ряда тылгунд-тэлунгу.

[1]. Панфилов В.З. Нивхско-алтайскне языковые связи. //Вопросы языкознания. - 1973. — № 5.

[2]. Крейнович Е.А. Гиляцко-тунгусо—маньчжурские языковые параллели. // Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР. — 1955. — №8. —С.135-167; см.также статью Певнова А.М. «Тунгусо-маньчжурские лексические заимствования в нивхском языке», помещенную в этом сборнике. В последнее время указанной проблемой занимается А.А.Буры-кин (Санкт-Петербург).

[3]. Исторический фольклор эвенков. (Запись текстов, перевод и комментарии Г.М.Василевич. - М.; Л.,1966; Романова А.В., Мыреева А.Н. Фольклор эвенков Якутии. — Л.,1971; Эвенкийские героические сказания.-Новосибирск, 1990; Эпос охотских эвенов. В записях Н.П.Ткачика.
Якужское кн.изд-во, 1986; Орочские сказки и мифы. / Сост. В.А.Аврорин. и Е. П. Лебедева. - Новосибирск, 1966; Аврорин В.А., Лебедева Е.П. Орочские тексты и словарь. — Л., 1978; Цинциус В.И. Негндальский язык. — Л.,1982; Суник О.П. Ульчский язык. — Л., 1985; Аврорин В.А.  Материалы по нанайскому языку и фольклору. — Л., 1986.

[4]. Материалы по изучению гиляцкого языка и фольклора, собранные и обработанные Л.Я.Штернбергом.-Т.1. — Ч.1. — СПб., 1908.

[5]. Материалы... С.IХ-Х.

[6]. С.М.: Отаина Г.А. История собирания и изучения нивхского фольклора. // Вопросы изучения народов Дальнего Востока СССР в отечественной и зарубежной литературе. - Хабаровск, 1985. — С.110 – 119.

[7]. Мифологические тексты нивхов. Подготовка к изданию и предисловие Островского А.Б. // Краеведческий бюллетень. — Южно-Сахалинск, 1991. - № 3. –С. 8- 52.

[8]. Андреев Н.П. Проблема тождества сюжетов. // Фольклор. Проблемы историзма.—Л., 1988.— С.238. . • ', . -

[9]. Материалы ... — С. ХIX.

[10]. Материалы... –С. 156.

[11]. См., например: Материалы ... — С.52,136.

[12]. Материалы ...- С. ХIX. . .

[13]. См., например: Материалы ... - № 6.

[14]. См., например: Материалы ... - № 4, № 10, № 14.

[15]. Материалы... – С.137.

[16]. Материалы... — С.XIV.

[17]. Крейнович Е.A. Гиляцко-тунгусо-маньчжурские языковые параллели.

[18]. Записано автором в Ульчском районе Хабаровского края в 1983 г. от Е.М.Самандиной (Бобик).

[19]. Материалы...- № 21, № 22. Ср.: Браиловский С.Н. Тазы, или удихэ. — СПб., 1901. — С.18; Орочские сказки и мифы.- №№ 38-40; Эвенскяй фольклор. (Составление и вступительная статья К.А.Новиковой). — Магаданское кн. изд-во. 1958. — С.89-98.

[20].    Крейнович Е.А. Нивхгу. — М., Наука, 1973. — С.170-175, 197-199.

[21].    Материалы .... — № 25.

[22].    Материалы .... — №№ 31-33. Аналогичный сюжет записан нами у амгунских эвенков и у негидальцев.

[23].    Крейнович Е.А. Этнографические наблюдения у нивхов в 1927-1928 гг. // Страны и народы Востока. — Вып. ХХУ.— М., 1987.— С.114-115 (два варианта сюжета). Вариант этого сюжета записан нами у негидальцев.

[24].   
Пилсудский Б.О. Мифологические тексты нивхов. — С.52.

[25].    Крейнович Е.А. Этнографические наблюдения....— С. 116-117. Точно такой же сюжет был записан нами у негидальцев.

[26].    Материалы ....— №29; Крейнович Е.А. Нивхгу.— С.170-175, 197-199.

[27].    Ср.: Материалы ....— № 16; Пилсудский Б.О. Мифологические тексты нивхов. — С.42-46; и Маргаритов В.П. Об орочах Императорской гавани. — СПб., 1888. — С.28; Штернберг Л.Я. Гиляки, орочи, гольды, негидальцы, айны. — Хабаровск, 1933. — С.492; Орочские сказки и мифы. — № 47.

[28].  См.об этом: Хасаиова М.М. Об этимологии удэгейского слова ганипи (водяные люди). //Грамматическая и семантическая структура слова в языках народов Сибири. — Новосибирск, 1988. — С. 19-23.

[29].    Материалы ....— №16, №27, №28.

[30].    Материалы ....— №16.

[31].    Пилсудский Б.О. Мифологические тексты нивхов. — С.42-46, 33-34.

[32].   
Пилсудский Б.О. Мифологические тексты нивхов. — С.23-26, 48-51.

[33].    Материалы .... — С.ХУ.

[34].    Невский Н.А. Айнский фольклор. — М., 1973. — С.17.


 

Конверсия и оформление <Sylwia Marcinko; Anna Jastrzębska>