Российское правительство и сибирская администрация в эти годы дискутировали вопрос — но какому пути колонизации развиваться Сахалину — принудительному или вольному. Многие факторы принимались во внимание и географические, и внешнеполитические, и состояние российских мест каторги и ссылки. Конец дискуссиям положил государев указ от 1869года об объявлении Сахалина местом каторги и ссылки. Переломом же стал 1879 год, когда на остров доставили морским путем из Одессы первую крупную партию каторжан не только для работ, но и для последующего поселения их на жительство на Сахалине Но все же эти события были до прибытия на остров Б.Пилсудского.
А к 1887 году сахалинская жизнь вполне устроилась. Механизм освобождения центра и юга России от преступников, осужденных на каторжные работы, действовал отлаженно: доставка в Одессу — медицинский осмотр - погрузка на какое-либо из судов Добровольного Флота, двухмесячное плавание по южным морям — прибытие на Сахалин.
Этим же проторенным путем проследовал на каторгу и Бронислав Осипович. Он приехал вторым рейсом. «Нижний Новгород» вышел из Одессы в июне, прибыл на Сахалин в августе, а в том же году первый рейс был в марте, когда пароход «Кострома» перевез 526 ссыльнокаторжных. Позже, в августе, еще одно судно Добровольного Флота «Россия» перевезло группу жен осужденных, их детей, а также ссыльнокаторжных женщин — всего 82 женщины и 127 детой. На борту судна вместе с Б.Пилсудским было 534 человека [2]. До Сахалина однако дожили не все. По данным врача Н.Подрезан за рейс в апреле-июне 1881 года умерло 3 яеловека [3]. По данным врача Поплавского за весенний рейс 1889 года (март-май, пароход Петербург) умерло 5 человек, на этом же пароходе осенним рейсом (август-октябрь) умерло также 5 человек (из отчета врача А. Щербака) [4]. Очень существенно от данных врачебных отчетов отличаются цифры за 1900 год, приводимые в рукописных материалах Б.Пил-судского из библиотеки Литовской Академии наук. Умерших в пути на 6 рейсов за год было от 22 до 69 человек [5].  Источник данных, приводимых Б.Пилсудским, неизвестен. Можно предположить, что медицинский контроль в Одессе был не так строг, возможно были и какие-то другие причины ны столь высокой смертности в пути.
Попутчики Б Пилсудского были из различных районов России. В архивах сохранились пофамильные списки каторжан, отправляемых на пароходах. В них указаны губернии, где арестанты были осуждены. Эту губернию или уезд мы считаем и местом выхода будущего сахалинца. Конечно, мы допускаем, что были случаи, когда человек жил в одной местности, а был осужден в другой. Однако, проанализировав воспомина-ния старожилов, сопоставив данные о местах высылки осужденных с местами выхода их семей, мы убедились в том, что подобные случаи были скорее исключением, чем правилом. Итак, 9 июня 1887 года из Одессы отправились в путь теперь уже бывшие жители 54-х губерний и 5 областей России. Только один этот факт помогает представить каким этнически пестрым было население каторжного острова. А.П. Чехав в своей книге «Остров Сахалин» метко подчеркнул это «смешание рас и народов»: «...они веруют не одинаково и говорят на разных языках... в одном и том же селении живут русские, хохлы, татары, поляки, евреи, чухонцы, киргизы, грузины, цыган.»[6]
    Во второй половине 1880-х и в начале 1890-х годов к самым многочисленным группам арестантов относились выходцы южных губерний России, Кавказа, Украины, Крыма. На их долю приходилось более 40% общего числа арестантов. Далее следовали выходцы средневолжских и нижневолжских, центрально-черноземных губерний и русского севера. Более 10% приходилось на выходцев западных окраин, Прибалтики. А вот восточные районы России, как и Средняя Азия, практичецки представлены не были.
Рейс, на котором следовал Б.Пилсудский, был в рассматриваемом плане совершенно ординарным. Украина, Крым и Бессарабия дали вместе 22,5%, Кавказ— 16,3%. А замыкали список районов выхода Сибирь (3 человека) и Средняя Азия (1 человек). По отдельным губерниям наибольшее число арестантов в этой партии приходилось на Бессарабскую (25 человек), Киевскую (23 человека), Бакинскую (20 человек), Полтавскую (19 человек) [7]. В отношении Киевской и Полтавской губерний картинa в целом характерная, они в 1880-90 гг. стабильно давали большое число осужденных, также как и Варшавская, Оренбургская и Харьковская. Бессарабская и Бакинская же губернии в лидерах обычно не были, держались в «середняках».
    Материалы Первой Всеобщей переписи населения 1897 года по распределению жителей Сахалина по месту рождения зарегистрировали практически ту же картину, что наблюдалась среди пассажиров «Нижнего Новгорода» в июне-июле 1887 года. На первом месте — уроженцы Украины, Крыма и Бессарабии (21,6%), на втором — центрально-черноземного района (14,1%). Значительно число выходцев Кавказа, Средней и Нижней Волги [8]. Но есть и существенное различие, касается оно Сибири. Среди арестантов, доставляемых морем, сибиряков практически не было, только в первой партии мужчин за 1892 год их было 8, а обычно — не более 1-3 человек. По переписи же доля сибиряков среди сахалинских жителей была не столь малая — более 7,8% [9]. Военные, как офицеры, так и нижние чины, промышленники и торговцы, другие категории свободного населения нередко происходили из Сибири.
    1880-е годы, как уже отмечалось, характеризовались стремительным ростом населения острова, да и по составу это было уже иное население, чем в 1870-е годы. Тогда среди немногочисленных сахалинцев доминирующей группой были военные, их было в несколько раз больше, чем гражданских. В 1880-е годы ситуация качественно меняется. Численность военных не уменьшилась, больше стало чиновников различных ведомств, но численно преобладающей категорией жителей стало неполноправное, которое делилось на три разряда. Ссыльно-каторжные отрядов «испытуемых» и «исправляющихся» в начале 1880-х годов были самыми многочисленными. На их долю приходилось более 62% от общего числа жителей [10]. К середине 1890-х годов численность каторжан достигла максимума — 6,5 тыс.человек [11], но как это ни удивительно, лидирующее положение было потеряно. В начале 1890-х годов доля этой группы населения в общей численности упала до 27% [12], а к началу XX века и того более — до 17% [13]. Если рассматривать по отдельным округам, то наибольшее число ссыльнокаторжных было в Александровском округе, наименьшее —в Корсаковском.

    Тымовекий округ, где отбывал наказание Б.О.Пилсудский, отличался от двух других тем, что там было наибольшее число крестьян из ссыльных и крестьян свободного состояния из детей ссыльных. Это, безусловно, очень важные группы населения, они интересуют нас в наибольшей степени. Их численность, динамика роста являются важными показателями, характеризующими состояние постоянного населения вообще. В официальной отчетности о населенных местах острова за 1880-е годы крестьяне из ссыльных как самостоятельная категория жителей не выделялась вообще. Например, в списках домохозяев селения Рыковского за 1887 год, то есть к моменту прибытия туда на жительство Б.О.Пилсудского, отмечаются 3 категории сельских жителей —крестьяне, поселенцы, ссыльно-каторжные [15]. В крестьянство в те годы переводилась очень незначительнa часть поселенцев, поэтому их без особых раздумий и приплюсовывали к лицам свободного состояния. Так, судя по рапортам начальника Александровского округа, в июне 1885 года там 5 поселенцев было перечислено в крестьяне из ссыльных, в июле — 1 человек, в августе — 3, в сентябре— 6, а в октябре и декабре — по 7 человек [16].  В начале 1890-х годов крестьянами становятся осужденные, прибывшие на остров в 70-е и 80-е годы. Это уже не десятки, а сотни человек. К началу 1893 года численность этой категории жителей впервые превысила 1 тыс. человек [17].

    Крестьян свободного состояния из числа детей ссыльных в Тымовском округе было более чем в три с половиной раза больше, чем в двух другах округах. Эта группа жителей была очень важна для формирования постоянного контингента населения. И родившиеся на острове, и привезенные туда в детском возрасте, дети осужденных имели ряд преимуществ. Во-первых, к совершеннолетию они имели опору в отцовских хозяйствах. Они с детства воспринимали хозяйственные навыки, связанные с природно-климатической спецификой острова. Во-вторых, детям ссыльных было легче адаптироваться и чисто психологически. Они воспринимали остров как свою родину, не рассматривали жизнь на нем в качестве наказания; Отсюда часты случаи, когда старшее поколение, имея налаженное хозяйство, покидало остров в стремлении в конце жизни вернуться на родину. Их взрослые дети, внуки оставались на острове, семейные связи нарушались.

    К началу XX века среди полноправного населения, исключая военных, крестьяне из детей ссыльных следовали непосредственно за самой многочисленной группой вольных жителей — семьями, добровольно последовавшими за осужденными. Роль этих женщин и детей (мужчин за осужденными следовало очень немного), на наш взгляд, до сих пор не получила должногб признания в истории сахалинской колонизации. А ведь именно они являлись тем фундаментом, на котором эта колонизация держалась, основой постоянного населения, сформировавшегося к началу XX века.
   
Первая группа добровольно следующих семей отправилась из Одессы на пароходе «Кострома» в марте 1883 года. Всего их было —11 женщин, 8 мальчиков и 11 девочек [18].   Нелегко было семье решиться на такую поездку. Никакой достоверной информации об острове, условиях жизни на каторге в Российской глубинке не было. Если какие слухи и доходили,то они могли лишь испугать рязанскую или вятскую крестьянку, навсегда отбить желание ехать на Сахалин. Отсюда так много отказов семей еле- довать за осужденными. Например, в 1882 году 37 ссыльнокаторжных Корсакрвской тюрьмы подали прошения о присылке семей; оставшихся на родине. Администрация сделала соответствующие запросы по месту жительства семей и получила 35 “отказов.  [19] Со второй половины 1880-х годов число добровольно следующих семей стало расти, максимум приходился на 1889 год, когда переселилось 335 человек [20], а в среднем эта цифра не превышала 200 человек

    Официальная отчетность конца XIX века выделяет еще одну группу полноправного населения — «остальное (прочее) свободное население». Их было не так мало, к началу 1900 года, например, 759 челевек на острове, что почти в два раза больше, чем гражданских чиновников вместе с семьями [21].  Интересен вопрос о происхождении этой группы жителей. Их можно принять за вольных переселенцев. Не исключено, что часть их действительно могла быть переселенцами с материка, большую же часть, по нашему мнению, составляли вольные сахалинские поселенцы. Те, что вопреки распространенной теории о «о всеобщем бегстве» с Сахалина остались на нем, осели. Уловить процесс формирования этой группы населения возможно только при точном учете каждого селения, данных о его жителях, скрупулезном поименном сравнении состава жителей за ряд лет. Например, в списке свободных жителей слободы Александровской за 1884 год отмечено 14 мужчин, 12 женщин и 18 детей. При анализе списка выявляется, что 10 домохозяев из 14 — бывшие осужденные. Вертулис В., Булгаков А., Кучма П., Путра Р., Скородумов В., Сысак Д, были ссыльно-каторжными Дуйской команды или поселенцами Дуйской сельскохо-зяйственной фермы еще в начале 1870-х гг. [22] А Козуленко П. попал туда еще раньше, был прислан на работы в угольные копи в начале 1860-х гг. [23] По другим селениям Александровского и Тымовского округов процент бывших ссыльных среди вольных крестьян несколько меньший, чем в Александровской слободе, но нигде не падает ниже 50%.

Остальную часть вольных поселенцев составляли нижние чины местной военной команды, которые после службы оставались жить на острове, и вольные переселенцы с материка. В архивах и литературе нами не найдено материалов о прибытии на остров каких-либо значительных партий вольных переселенцев, хотя мы не отрицаем вероятности переселения мужчин-одиночек для работ на угольных копях, морских промыслах или ради торговли. Во время долевых работ у старожила острова М.Ариндар-чук была собрана информация, что ее мать приехала на остров около 1889 года. Их было трое из Харьковской губернии — мать и две дочери. В семье хранится воспоминание, что мать была «вербованной», они приехали «по путевке» [24]. Вероятно, были и другие подобные случаи неорганизованного переселения, но мы полагаем, что это были единичные случаи.

Кроме вышеперечисленных категорий населения была еще одна и весьма многочисленная — военные. К началу XX века военных на острове вместе с семьями было более полутора тысяч. Это были преимущественно мужчины более 97%) [25] и в плане одного из источников формирования постоянного населения они нас интересуют менее всего.

Говоря об атмосфере, в которую попал Б.О.Пилсудскйй на Сахалине, нельзя не отметить неустроенность жителей в семейном плане, что накладывало отпечаток на многие стороны жизни, создавало психологически тягостную атмосферу. На острове весь рассматриваемый период и среди всех категорий жителей был значительный дефицит женщин. Если в конце 1862 года в единственном постоянном поселении — посту Дуэ на долю женщин приходилось только 7% жителей поста (всего 248 человек), то к началу XX века ситуация изменилась незначительно. Среди взрослого населения на долю женщин приходилось около 14%. Вот среди детей диспропорции уже не было — 3245 мальчиков и 3278 девочек. Дефицит женщин приводил к тому, что шансов вступить в законный брак на Са-халине практически не было. Так, в метрической книге Тымовской церкви в год приезда Б.Пилсудского отмечено за год всего 14 браков. Половина из них между осужденными различных категорий, другая половина-между осужденными и дочерьми осужденных [26].

Статистические ведомости по семейному положению неполноправного населения за 1880-90-е годы свидетельствовали об очень неблагополучной ситуации. Так, в 1893 году в Тьшовском округе из всего числа трех категорий неполноправных жителей жило семьями около 13%. И это благополучный округ, в Корсаковском округе семьями жило только 10%.[27] Однако общие статистические данные не показывают реальной картины семейного быта жителей сахалинских селений. Подавляющая часть арестантов, содержащихся в тюрьмах, были холостыми, а в пересчете только на сельских жителей приводимые выше небольшие проценты, конечно же, растут. Главное же в том, что официальная статистика учитывала только церковные браки, а специфической особенностью семейного строя сахалинцев было широкое распространение гражданских браков. Не станем специально рассматривать причины, породившие это явление. По нашему мнению сожительство на Сахалине не столько свидетельствовало о безнравственности населения, сколько в местных условиях являлось мерой вынужденной.

    Если принять во внимание все вышеотмеченные факторы, то получится, что в селениях Александровского и Тымовского округов не менее 70% жителей имело семьи. Так, в слободе Корсаковской в 1887 году было 56 хозяйств. В 51 дворе хозяева были семейными, 29 было законных браков, 22 семьи жили гражданским браком. В том же году выборочные данные по селению Рыковскому свидетельствуют о том, что из 25 хозяев в браке состояло 24, из них находилось в сожитедьсгве 3. [28] Так что Б.Пилсудский попадает по сахалинским меркам в более чем благополучную атмосферу.

    Период 1880-90-х годов и вплоть до событий русско-японской войны был временем принудительной колонизации. Работавшая на острове в 1899 году правительственная комиссия еще раз подчеркнула: «Весь Сахалин служил пенитенциарным целям, местными центрами являются тюрьмы и все, здесь существующее имеется ради тюрем и вследствие нахождения их здесь...» В деле колонизации господствовало административное начало, тюремная администрация имела безграничную власть над ссыльным населением и лицами свободного состояния. И в этих сложных, спе- цифических условиях протекал процесс образования постоянного населения. Непрерывный рост численности сахалинских жителей сопровождался уменьшением доли каторжан и увеличением доли различных групп свободного населения.
    Семьи осужденных стали постояняьши жителями острова, немало семей проживало в одних и тех же селениях на протяжении двух-трех десятилетий, образуя «фамильные гнезда», В этническом плаие среди жителей наблюдалась очень большая пестрота.

    Рассмотренный период был очень важным как по общему росту числа жителей, так и по масштабам заселения. Происходившие процессы были столь серьезны и глубоки, что костяк тасгоянного населения, сформиро ванного к началу XX века, в целом сохранился, несмотря на события русско-японской войны, положившие начало новому периоду сахалинской колонизации.

[1]. ЦГА ДВ. — Ф.1133.— Оп.1 — Д.37. — Лл. 10, 22, 29.

[2]. ЦГАОР. — Ф.122. — 0п.5. — Д. 1268 —Лл.165-185; Ф.122.— 0п5. — Д.1237. — Лл.118-134,;там же. — Д.1229. — Лл. 200-202.

[3]. ЦГАОР. — Ф.122. — Оп.5. — Д.656. — Л.284.

[4]. ЦГАОР.— Ф.122. — Оп.5. — Д.1340.— Лл.129-142.

[5]. ЦНБ ЛИТ.АН. — № 2340. —Л.60.

[6]. Чехов А.П. Полн. собр.соч. и писем в 30-ти тт. – Сочинения.Т.
14-15. - С.242.

[7]. ЦГАОР. — Ф.122.— Оп.5 – Д.1268. — Лл.164-185 (подсчет наш).

[8] . Первая Всеобщая перепись населения Российской империи,    1897г. - Т.57. Остров Сахалин. — Тетрадь 2. — СПб., 1904. — С. 16-17.

[9]. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи,       1897г.— С.34-37. ЦГАДВ. — Ф.702. - Оп.5. — Д.908. — Лл-40, 75-116, 122-216.

[10]. ЦГАОР. – Ф.122. – Оп.5. – Д.1191. – Л.19

[11]. ЦГИА. — Ф.1290. — Оп.10. — Д.230. — Лл.11об.-12.

[12]. ЦГА ДВ. — Ф.1133. — Оп.1. — Д. 1152. — Лл.19, 20.

[13]. ЦГА ДВ. — Ф.1133. — Оп.1. — Д.2126. — Лл 160, 321, 521.

[14]. ЦГАОР. — Ф.122. — Оп.5. — Д.1191. — Л.19; ЦГА ДВ. — Ф. 1133. — Оп.1. — Д.1152. — Лл.19, 20.

[15]. ЦГА ДВ. — Ф. 1133. — Оп.1. — Д. 156. — Лл. 154- 197.

[16]. ЦГА ДВ. — Ф. 1133. — Оп.1. — Д.44.— Лл.58, 61, 140, 142, 110-112, 117.

[17]. ЦГА ДВ. — Ф.1133.— Оп.1.— Д.1152. — Лл.19, 20,

[18]. ЦГАОР. — Ф.122. — Оп.5. — Д.903. — Л.586,

[19]. ЦГАОР. — Ф.122. — Оп.5. — Д.641. — Лл.11-14, 55; Ф.122, — Оп.5. — Д.642.— Лл.36_, 67, 104.

[20]. ЦГАОР. — Ф.122. — 0п.5.— Д.1356. — Лл.382-388.

[21]. ЦГА ДВ. — Ф.1133.— Oп.1. — Д.2126. — Лл.160-161, 320-321, 521

[22]. ГАИО. — Ф.24. — Оп.2. — Д.73. — Карт.2611. — Лл, 143 151, 152

[23]. ЦГА ВМФ. — Ф.909. — Оп.2.— Д.23. — Л.125об.

[24]. НА СОКМ. — Оп.З. — Д. 186. —Л.2.

[25]. ЦГА ДВ. — Ф.1133. — Оп.1. — Д.2126.— Лл.160-161, 320-321, 521

[26]. ГАСО. — Ф.23 и. — Оп.1.— Д. 12— Лл.162-168.

[27]. ЦГА ДВ. — Ф.1133. — Оп.1. — Д.1152. —Л. Боб.

[29]. ЦГА ДВ. — Ф1133. — Оп.1. — Д.156. — Лл.390-435, 154-197.

Конверсия и оформлечие: Anna Kolbiarz