В августе 1973 г. после окончания института я приехал на север Сахалина в Нефтегорскую школу, где мы с учащимися начали поиск краеведческих материалов по этнографии коренных народов Севера.
…В советский период такого общественного явления как шаманизм теоретически не могло быть. Но люди рассказывали, что на западном побережье в одном бывшем стойбище якобы еще жил шаман. И я ступал по лиственничной пожелтевшей тайге в сторону заходящего солнца, куда уходили души умерших нивхов. Мой путь – к ним, к брошенным старикам. Всё на плечах в рюкзаке. Падал и отдыхал, ночью у костра пугался беспощадности тьмы, когтей зверя. Не мог не идти, ведь было интересно. Неужели эти люди что-то еще помнили о чамах…
…Вздрагивая и крича, просыпался, обожженный головешкой и обсыпанный пеплом. Злой и усталый возвращался, осознавая – всё утрачено. Шаманства нет! Тебе же отрезали в горкоме партии – нет и не должно быть!
…Через неделю – за парту на школьный урок. Не знание – сила! И корчились в пламени страницы глав твоей растерзанной духами – кехнами книги про шаманство. Не сгорело только это… Ола! Епой, епой! Ola! Epoj, Epoj!

Выписки из дневников

Тауч (нивхка) из Луполово рассказывала, что в 1952 г. кладбище располагалось на морской стороне села (у берега) южнее устья реки Наниво, ее же маму первую похоронили на новом кладбище, которое находиться юго-западнее села – в глубь острова, ближе к лесу. Но шаманку – старую женщину, лицо в оспе, в Романовке похоронили где-то на морской стороне, но не где всех хоронили, а севернее устья (западнее крайних домов) в рощице низкорослой лиственницы с кедровым стлаником. Тауч-88, 1928 г. р., с. Луполово, раньше жила в Романовке.

Улита, нивхка из с. Чир-Унвда, 1987 г. Нивхи Нырк и Пимка не шаманы были, а так себе. Мою мамку вылечил шаман. И меня в Чир-Унвде в годик (маленькая была) лечил – с тех пор живу. Умершего шамана, наверное, просто сжигают (ответ на поставленный вопрос. – А. К.).

Тявкан Валентина Филимоновна, нивхка, с. Некрасовка, 2004 г. Я видела шаманку Оврик из с. Береговые Лангры (мать Кехана). Так с виду старушка маленькая, щупленькая, еле ходит, но как шаманит – сразу преображается, становиться скорой, быстрой, откуда силы берутся. В конце обряда впадала в беспамятство, а при кульминации обряда заставляла нас ребятишек собирать ей много мелких камушков (с берега), которые она глотала. Кроме того, в какой то момент она начинала сильно грызть еловую ветку (показала как сильно, яростно - A.K.). Шаманку Казак я сравниваю с балериной, так как она сильно прыгала как в балете артисты или как шаманы других народов, которых показывали по телевиденью.

Югайн Леонид Иванович знал двух шаманок, видел, когда был мальчиком. 1. Казак – слышал ее камлание в 1949 - 1950-е годы. 2. Тарьюн – на Теньги три раза видел, играет ночью, когда стемнеет. Знакомых оповещают. Стружки на голову, колотушка лохматая, как олений рог, пояс ямпа, ямпа – шаманские бубенцы, нерпичья шкура-юбка. 3. Кехан бабка – гадальница. Глотала камни. Однажды она предсказала (когда шаманила в одном доме) имя человека и то, что он вышел из своего дома, подошел к её дому, где она шаманила, и не стал заходить.

Агнюн Зоя Ивановна, нивха, 1918 г. р., привезли её с материка, с. Луполово, 1984 г., род – Нанамла(я) Ойля, прозвище Пшойгук (багульник дымил, когда родили). Когда мы с ней познакомились в с. Луполово, с. Новые Лангры, она не имела шаманской атрибутики (бубен, колотушку, костюм, обувь, нагрудный диск и т.д.). Никто из наших пожилых информаторов не называл её шаманкой. Но информацией о шаманстве старушка владела. Позже хотела, чтобы её считали таковой. Это чувство с годами у нее крепло, особенно, когда она стала участником самодеятельности нивхского ансамбля. Я работал методистом агитбригады и выезжал в села к нивхам, привез ей зеленый материал и нитки мулине для пошива сценического халата. Когда предложил ей поучаствовать в национальном ансамбле сельского клуба Некрасовки – она с радостью согласилась и пообещала сделать инструмент, в том числе шаманский и музыкальный, заготовить материал (собачьи, нерпичьи шкуры, шкурки рыбы) и сшить костюм. Я её убедительно просил сшить халат из рыбьей кожи, потому что люди давно таких уникальных вещей не видели. Первые свои поездки в Оху и Некрасовку она приурачивала к концертам. Позже переехала жить к родственникам в Некрасовку и стала незаменимой участницей самодеятельности и поездок с ансамблем. Благодаря её желанию, интересу и настойчивости она сама, родственники и знакомые смогли восстановить комплект шаманской атрибутики (одежду, обувь, шапку, воротник сшила сама), которым пользовалась на концертах. Все вещи она складывала и перевозила в чемодане. Но это всё в основном были новоделы, а не вещи настоящего шамана. Конечно, в основе воссоздания этого комплекта базировались личный опыт и традиционные воззрения этой женщины, которая видела и знала о шаманах, один из которых её же лечил. Её дети и внуки не владели первичной информацией о традиционных верованиях и шаманстве. Позже, когда хозяйка вещей умерла, дети и внуки ничего по-существу пояснить специалистам, которые к ним обращались, не смогли. Из ритуальных вещей, о которых знали немногие, у неё имелись… пояс лечебный с аппликациями животных-помощников, головная с перекрестом повязка для самолечения, корытце для кормления духов… Но для всех она демонстрировала ею сделанный только берестяной туесочек.

    Апрель. Амулет ниф – от сердца в виде вытянутого заостренного с двух сторон камушка с пояском тряпичным посередине, вешался на шею.
    Ниф ок – от сердца (амулет), камушек такой же, но «одетый», верхняя половина камня – черное, нижняя – белая (одежда).
    Кис – в виде переплетающихся тел змеи или гагары, толи утки головки, помогает от болезней горла, ангины.
    Пуль(нг) – амулет круглый с подвеской, в середине изображение тигра, от желудка, живота (?).

У неё был камушек, который нашли дети, похожий на собаку, имел морду, с уздечкой как у лошадей. Такие камни берегли, интересные камни, вдруг помогут, «твое счастье нашли». В 1955 г. она ездила на материк – на юг на курорт. Там собирала разные материковые травки, листочки, камушки, которые привезла с собой. Но один такой камушек никак не везла, хотя хотела взять. Но её клонило в сон, голова болела, пришлось его выбросить. Шаман потом ей сказал, причина её вялого состояния был этот камень. Когда я ей показал амулет – ниф (подаренный Максидой) в виде двух переплетенных змеек, сказала: кылина вроде, вообще есть тявда – змея.

    Помнила о шаманах: Тлузгиниха (или Тузгиниха), Тайдик (сильная шаманка), Ытызан (На Амуре – Николаевск, Пуир). Ытызан был как фокусник. У кого что-нибудь (у кого чего) брал, в другой карман клал; ты на улице будешь, а тут в доме вода и люди как будто плывут. Из её словаря: кылина – змея, тявда – змея (разновидность). В другой раз Зоя Ивановна и ее сын Гена Янлан вспомнили о шаманах: Казик, Эврат, Ойрик.

    Лечили только тем, что говорил, советовал шаман: допустим, такой-то ручей, такое-то дерево, из него сделать то-то, каждый не придумывал себе. Желание Агнюн выглядеть (или быть) шаманкой совпадало с богатым фондом знаний, каким она обладала (жизненный опыт). Она знала песню-миф о том, как родилось дитя и шаман 3 – 4 раза в зависимости от пола (мужчина или женщина) в своем путешествии обходил вокруг острова Сахалина и для счастья протаскивал дитя в одном месте на материке возле мыса Лазарева у моря в скале через дыру. Эту песню бабушка пела нам с Ч. М. Таксами в с. Луполово.

    Август 1983 г. На агитбригадовской машине Газ-66 я повез на Рыбновское побережье к нивхам Ч. М. Таксами, его помощника-нивха, приехавших из Ленинграда, и А. Я. Начеткину, с которой мы работали в одном кабинете Охинского горисполкома. В с. Луполово (бывшее Наньво) повел их к бабушке Зое, одна жила (дети-родственники в Новых Ланграх). Уговорили её спеть, она в честь гостей спела о том, кто и откуда приехал к ней (т.е. о нас). Затем на улице во дворе стали подыскивать ей импровизированный бубен – нашли большую крышку от кастрюли. Колотушку бабушка подобрала себе легкую по силам и весу – обычную палочку (не плоскую). Затем я принес (откуда не сказал, одолжил у Лёвы Очан) пояс с железными подвесками-погремушками, нанизанные на веревке. Женщина была в повседневной одежде. В фарфоровой кружке с водой настояли веточки багульника (был у нее высушенный). Действо происходила в ее домике на кухне. Помощник Таксами сидел у входа в другую комнату. Таксами полулежал на койке у окна с диктофоном, я – на пороге выхода на корточках. Время послеобеденное. Хозяйка задернула на окне шторки, дверь закрыла на крючок. При этом она беспокойно говорила, глядя на соседний дом: «Ой, как бы бабка Няван не услышала» (в селе гостила приехавшая из Некрасовки О. А Няван.). По словам Агнюн она сама «не танцевала с погремушками, а только с бубном. Погремушками пояса не владеет». И действительно, в танце заглушала свой голос-песню, и, вспомнив (про нацепленный пояс) – резко им бренчала. Выбивалась из «рисунка движения», заминки в голосе. Её телодвижения мало походили на шаманские. На первой стадии это были телодвижения обычного танца женщины на медвежьем празднике. Одним словом – смесь умения танцевать женский танец с веточками и импровизация (подобие) танца шамана. Затем, по мере развития сюжета, я обратил внимание на то, как она гортанно с рычаньем и звуком шу-у, шу-шу-шу, с фырканьем, и колющим угрожающим движением охотника (как копьем), направленным вниз в угол у входной двери как бы прогоняла воображаемого зверя (медведя, духа? – А. К.). Чувствовалось, что устает. Танец и песня длилась минут 20. В танце стучала палкой-колотушкой не только по металлической крышке, но и по табуретке и столу.

    1985, март. На 6-м областном празднике народов Севера у Агнюн в чемодане были лок нир – корытце из дерева, маленькое, для кормлений духов (судя по цвету и следам употребления – старая вещь), латунный, круглый диск (новодел) с выбитым изображением, который свисал на грудь, когда его вешали на шею на белой матерчатой тесемке. Танцевала она с двумя искусственными елочками (сделали в ансамбле) и поясом с погремушками коническими из жести, слишком легкими, сожалела, что нет бубна. Выставили на сцену деревянный дымокур (сделанный мной), но она ещё просила меня поставить елочку – сухое дерево шамана, чтобы вокруг него танцевать. На этом празднике она пела песню о рыбачке, ловившей на яме в реке, но так и ничего не поймавшей. В перерыве она мне сказала, что багульник и ель жгут в различных случаях, кажется, первый для моря, второй для духов тайги. А в 1985 г. я записал от нее – шаманы жгли елку, когда атак приходил, багульник, когда «женщину воды» кормили. Ходили вокруг дымокура с двумя елочками и дерева сухого. Я подумал, что исполняемый ею танец с двумя елочками, обусловлен желанием выглядеть или казаться шаманкой, ведь кроме пояса-ямпа она просила еще изготовить бубен. Обсудили, кто и как сможет атрибут этот сделать.

    В тетради за 1986 г. относительно атрибутики З. Агнюн я записал следующее: «В Некрасовку привезла круглый бубен, который помогали ей делать многие нивхи рыбновского побережья. Обечайка получилась тонкой, из черемухи, делал ее русский сын-свояк. Шкуру дважды перетягивали (на клею) инструмент перекошен (нет опыта изготовления), сильно натянут и не требует подогрева перед камланием. Орнамента и изображений нет. Я ей посоветовал, так как это инструмент сцены, нанести бытовавшие изображения. Палочка-колотушка без орнамента, обтянута собачьей шкуркой (позже на другой колотушке она выжгла орнамент-завиток). Кожа на бубне собачья, без ворса. Головную шаманскую стружку ей изготовил полуслепой старик Тельмик из Луполово. Черемуховые палки – заготовки для стружек привез с материка на «Буране» работник Рыбновской метеостанции (не нивх). Показывая стружку, нивхка обратила мое внимание на свежий запах (запах для нивхов в культах и воззрениях играл не последнюю роль. – А. К.). К шапке с ушками из шкуры собаки, сшитую для праздника народов Севера 1983 г., бабушка на этот раз пришила большую латунную подвеску (сзади свисала на спину), присланную ей родственницей-нивхкой с материка (стойбище не запомнил, не забывать, что ее девочкой привезли с материка. – А. К.). Снова на груди у неё висел латунный диск с выбитыми гвоздем редкими точками в виде рисуночной черты – рысь (вид сбоку, тело, конечности, голова). Этот амулет ей по просьбе сделал её русский родственник молодого возраста». «Шаманский» танец на сцене она танцевала в обычном левополом халате (позже использовала халат и рыбьей шкуры), на который одевала темную матерчатую кофточку с вшитыми на плечах орлиным пером, черным кусочком собачьей шкурки, трех коротких матерчатых ленточек, белый собачий мех был вшит в боковые швы и спереди на грудь). Из нерпы юбка, которую, наконец, она сшила, была для нее великоватой и тяжелой, поэтому пришлось дополнительно пришить завязку, чтобы перебрасывать через плечо. Обычно мужские юбки из нерпичьей шкуры имели завязку в виде узкого ремешка, продетого в верхнюю матерчатую окантовку. На радостях я накупил у нее несколько рулонов черных собачьих шкур, чтобы сшить шубку сыночку. Только обратим внимание, что черный собачий мех в виде маленьких пучков-кисточек вшит по нижнему краю юбки, подобные кисточки медвежьего меха были пришиты по краю свадебной накидки Лоркук. При изготовлении данной юбки применена техника мозаики, больше характерная для ульчей и негидальцев, селившихся по соседству с амурскими нивхами, а также эвенков и эвенов. Старые нивхинки применяли в качестве украшения на шкуре морских животных (лахтак) технику выбривания только ворса – оставшаяся очищенная часть кожи образовывала орнамент. Обувь, голенища которой она сшила из рыбьей кетовой кожи, была дополнительно отделана мехом собаки.

    28 апреля 1984 года, из блокнота моей туристки, хорошей помощницы Ф. Фаритовой, по заявке Охинского горисполкома нас с ребятами забросили вертолетом в это село. Двойная ягода – тонър альс, можжевельник – ойра, кеангго алс, кенгс ойра, растение помогало сумасшедшим, лечили дымом (перевод духа/кенгс ягода, духа можжвевельник. – А. К.). Видела амулет на шею в виде вытянутой пластинки, на противоположных концах – голова медведя, середина амулета перевязана белой материей, амулет мог быть с мордой змеи, головой гагары. На груди шамана также висел круглый диск – пульш, на котором нарисован тигр, диск этот помогал от желудка, мог быть амулет – нифг. Шаманы: Тузгиниха, Тайдик, Ытызан (фокусник). Шаман надевал халат, обувь, стружки на голове, на коленях, руках.

    Янлан Геннадий Николаевич, нивх, 1947 г. р., родился в с. Вяхта, род Чайвинг, сын З. И. Агнюн, с. Луполово. Рассказал, что однажды, когда мать куда-то ушла в соседнее село, а дети остались одни, сестра, брат и Гена. Так вот Гена видел склоненную мать, видел большую их корову. На вопрос брата из-за двери – с кем ты разговариваешь, он ответил, что с матерью. На что в доме не поверили – так покойник находился перед ними. Затем пришла мать, и она подтвердила, что корову не доила. То есть мать ему показалась. Это говорит не сон. Гена помнит, что у шамана как будто была елочка-дерево, но Гена видел живую лиственницу на Гротах – шаманское дерево с привязанными разноцветными тряпочками. Помнил о шаманах: Казик, Эврат, Ойрик.

    Севгун (Лёк, Лек, Лок, Лак Марина Павловна), нивхка. Родилась в Григорьевке (Чепво или Кепфво). Отец – род Чейвун, её мать рода Чвынын. Первый муж – Севгун Сидор Иванович. Проживали на Теньги в 1946 – 1948 гг. Беседовали с ней в с. Чингай, Луполово. Танцевала с бубном, со спичечными коробками, наполненными орешками.
    Дудник – пискыр пырк – это сьедобное и лекарственное от болей в животе растение. В Григорьевке в семье нивхов положили на лабазе, где раньше лежала тухлая рыба свежую рыбу. Когда покушали, все отравились от такой еды, человек умирает. Такой же случай был в Романовке: умер, отец, дедушка и женщина. Осталась одна девчонка, которую вылечила Севгун, девочке давала отвар от пискыр, давала кушать траву. Бабушка также пользовалась серой лиственницы для лечения ран, собирала специально много серы на погибших деревьях. Для лечения (смазывания) ран и ожогов использовала собачий и нерпичий жир. Нерпичий жир – самое хорошее лекарство, только используют не свежий, а старый жир. Разновидность полыни – канвлай, побеги опускают в кипяток, затем туда опускают руки с ранками или мозолями, парят. Из симпатических средств, которые она применяла, назовем почки бурундука. Для человека при болях в почках убивали бурундука, его почечки – нылхс привязывали к пояснице и «перестает болеть».

    Багульник – тыкр. Лягушка – жал, вырезали из горбушовой шкурки силуэт лягушки и им лечили. Когда мы ей показали бумажный трафаретный орнамент (№ 7 – 8) назвала его мыйк ня, мыйк выть – изображена морда-личина, (№ 1) – хуту выть, пулк выть – круглый, тявд(т), чавда – орнамент-змей, на рисунок (№ 2) железного амулета в виде переплетающихся тел, который получен от Хурьюн – чавда кис. Одну зооморфную фигурку орнамента назвала мы(и)х пиф (правильно, надо миф пит или мыйк пит. – А. К.). 

    Имела шаманскую атрибутику, которую использовала, проживая в с. Чингай. В памяти многих нивхов её считали шаманкой. Первый раз я добирался пешком в стойбище Чингай, зная, что именно там проживает действующий шаман. Вы не можете представить, как сложно жилось старикам в брошенном стойбище, где их было зимой только двое! Лишь на третий год знакомства удалось увидеть сеанс, хотя до этого я знал и видел собственными глазами бабушкины шаманские вещи. Я помогал старикам, когда они жили в Чингае, но разве много необходимого принесешь в рюкзаке? На нартах из Луполово приезжал с помощью их родственник Левка. Затем, когда стало одним жить там невмоготу, они переехали в Луполово, где проживало несколько семей. Удалось организовать туда выезд группы, где были врачи, осмотрели индивидуально каждого из немногочисленных коренных жителей. Потом, когда бабушка болела в Охе у внучки Вали – проведывал её. В это время старик лежал в больничке с. Рыбновск – приезжал к нему на автомобиле агитбригады. Старик незрячий и при встрече я прижимался к нему, он радостно восклицал: «мамка, Саска приехал». Но все это приятные, но отрывочные встречи. Такова и фрагментарная информация. Но она дорогая, как тот мешочек с орешками, которые на дорогу передавала моей жене и детям бабушка Севгун.

    Бубен – к‘ас. Изготовлен её мужем Севгун С. И., умер в 1948 г. Обечайка из березы, перед началом сеанса шкуру бубна греют. Обтягивают собачьей кожей или оленьей. Толщина – 2,5 см, ш. (сверху) – 2 см, с боку по всему ободу прямоугольный паз (резонатор). На бубне с внутренней стороны наклеены аппликации из рыбьей шкурки, изображающие животных (зарисовали с Шурой Няван). Кольцо с веревками выполняющее роль ручки – к‘ас пухш. К‘ас пукс – ремень, натянутый от обечайки к кольцу. Наклеенные из рыбьей кетовой кожи изображения (4 аппликации): т(ч)явда – двуглавый змей (2 штуки), миф п‘идь – жаба (мы(и)х пиф – подземное животное), к‘ыв гыв – паук.

 Сторожащий нож – лахоч, лах•ч – хозяин, сторож бубна. Перед сеансом его отсоединяли от бубна (с внутренней стороны, где ремни и кольцо) и вешали на косяк двери справа сверху, где был прибит маленький гвоздик. Нож представлял собой лезвие железное, примерно 10 – 14 см, с привязанными к насаду цветными тряпочками-полосками – обереги сторожа, его одежда – ветоучь, вешоучь. Х•ах»з – разная ткань (?) или ремень (так в дневнике). Интересно, что нам старик В. Погьюн назвал термином «обманщик» два топора, которыми в специальном обряде угрожали бурану, воткнув их рукоятками в снег.

    Колотушка бубна – к‘ас тяс (зарисовал). Колотушка-палка из березы – «собачья лапка». Дл. – 35 см, ш. – 2 см, толщ. – 0,8 см. Имеется 4 квадратные сквозные отверстия.

    Елочки. Ту(г)рухопч – палочка-елочка, бабушке Севгун помогает, когда она с ней ходит. Маленькая елочка с ветками у вершинки с подвешенными короткими стружками - тугру коньт, от «коньт – болеть».

    Дымокур. Торш, торф – божек (дымокур) у бабушки, сделан из елки, сверху голова гагары, нивхгу, тигра – ач, старые люди знали про тигра, и медведь. Данный атрибут хранился на небольшой полочке из досточки у окошка на задней торцовой стенке крыши дома-зимника в Чингае (южная сторона дома). Дымокур был накрыт маленькой шаманской кофточкой (рисунок в блокноте). Еловые ветки лежали под ним. «Саска, возьми товхс, все записи сожги, а его оставь у себя, поможет». Взял с гордостью.

    Браслет. Два экземпляра. Тызь, тыйз – браслет плоский, из меди, металл красного цвета, от болезни руки, от болезней, делали сами.

    Стружки – тях, на голову (зарисовал), шею, руки, ноги. На крыше задней стенки дома Плевгуна хранились (висели) две связки длинных стружек, обернутые газетами и марлей, два крыла белоплечего орлана, два крыла (рыжие) крупной совы или филина.

    Шаманский пояс: выть – железный пояс, вивудь янпа. У неё их было два. Один, более старый с конусовидными подвесками. Второй, с отпиленными алюминиевыми цилиндрическими трубками (судьба этого пояса осталась неизвестна, на одной из скверных фотографиях его видно).

    Куколки-помощники (рисовал).

   Юбка-коска. Из нерпичьей шкуры (описать не удалось). Это была действительна юбка подобная тем, что мы видели в музеях или на фотографиях, но они принадлежали охотникам, мужчинам. Из пятнистой нерпы. Орнамента из других кож на ней не было. Не было и подвязок, которые на свою юбку пришила З. Агнюн, чтобы из-за большого веса юбка не спадала. Бубен и юбку увез в Рыбновск какой-то охотник (не нивх), приехавший зимой в пустой дом стариков (я застал разбросанные на полу стружки). Этот человек работал в гараже и материалом юбки обтянул сиденье своего снегохода.

    Халат – хухт. Кофточка (подарила). Наколенники …(передал в музей). Чингай, 1981 г., январь. Камлание. Ночь. Я, Фарида на магнитофоне, старичок Лева, слепой Севгун. Шура и Она. В игре на бубне и пении шаманка использовала: 1. к‘отр амам(дь) ртукэ - голос поступи медведя. 2. тявда ртукэ – голос змеи, поступь змея. 3. арлей ртукэ – голос грома, мужской. 4. аньхлей ртукэ – голос грома, женщины. 5. олр(ш) ртукэ – голос дятла. Возможно, были использованы голоса и других персонажей (расшифровка записи не проводилась).
 Стоит и поет к дверце печки. Бубен с право перемещает на лево, перед пламенем. Говорит к дверце печки. К нам спиной почти (рис. помещения).

    Повернулась к нам и к двери снова. «Шуу, (э)Е (сильно !)». Подошла к самой двери: сделал до... бум (ритм меняется) – и удары по косяку.
    Остановилась перед дверью. Старик мне пояснил: «Я должен повесить нож бубна на косяк двери в верхнем углу». Нож повесили на имевшийся там гвоздик (на уровне моей головы). «Голос после болезни (шаманки – А. К.) плох» – комментарий старика.

    Села, на кровать. Запела. Брат Лева пошел за веточкой-елкой (вышел за дверь комнаты). Бабушка запела: «Атак в Ныурво, там он на самой высокой сопке. Старуха – на хвосте в южном (?)» – комментарий старика.

Села, поет. Все лицо и голова прикрыта (с нашей стороны) бубном.

    «Первый – Хозяину, 10 грамм – хозяину. Еще не начала пить, а потом разливать». Старик шепчет мне, сидящему рядом: «Она (шаманка – А. К.) скажет, никуда не пустит плохое. Она видит, куда ты ходишь. Она всё знает».
В это время брат наливает грамм 10 водки «Хозяину» и поставил на стол (стопку).

    Старик мне говорит тихо: «Если что-нибудь случится, шаманка вызовет Чингай-бабушку. Если беда случиться».

    Снова встала. Шагнула. 1 метр. Стоит. Снова приставной шаг. «Шу-шу» – два шага. Стоит в середине комнаты. Третья пара шагов: «Е ! » – голос брата Лёвы. Стала в центр. Повернулась к огню: «Шу-шу». Полтора метра от печки, на месте, поет к печке: «Шу... Шу …» и шаг от печки: сильные удары в бубен.

    Песня: «Шу». «Е!» – один раз. «Котон поет» (видимо, дух старухи Котон).

    Громко снова. Отдых – минута, секунда. «Вот она». Рука и бубен вниз. «Вот она» И снова поет. Всё это у печки к дверце. «Ве!» – кричит дедушка. «Вот она, бабка» (видимо, дух Котон). Шаманка повернулась лицом к нам. Дала круг вокруг себя и выкрикнула: «Хуим я орлих».

    Спокойная поза и шаг назад. И поворот к двери. «50 грамм бабушке» (имеется в виду – угостить водкой). К двери: «Пришла бабушка» (видимо, Котон). «Шу-у, Няван»….

    Поет на месте долго. Один шаг, правой ногой вперед к двери. Бубен как летит (как парит крылом). «Ах!». Шаг назад двумя ногами – по очереди (размах бубна не широк). Поворот чуть к печке (в пол оборота). Сильные удары бубна. На середине (шкуры). (Бубен ослаб, греть надо).
    «Я во луну». Стоит на месте и снова шаг вперед к двери. Старик: «Мама, гони их отсюда, гони их! Лангринских» (там, в Ланграх умерла когда-то шаманка, давно, и мучает мать её, мучает). «Гони её, совсем близко уже». Шаманка повернулась в середину комнаты от двери и пошла с песней.
    Села. После. «Арака хочет». Мит (?) встала и пошла. Стоит. К печке. «Туск». Стала к открытой печке и шаг в сторону двери. Но повороты туловищем к печке, стук. Движения бубном плавные (влево, вправо). «Пришел Хозяин». К двери: «Шу» (снова поворот бубном влево, вправо) «Дальше поёт их мужик: «Шу..ы». Подошла к двери. Повороты снова на месте в стороны (влево, вправо).
    Старик: «Южная бабушка играет здорово, 10 грамм подали – играет здорово». Шаманка села на угол кровати у стола. Достала из кармана тыз ля. Старик: «Главного нет, побрякушек» (конусовидные железные части пояса). Продела браслет на руку. Смазала два браслета пальцами, окунув их в стопке с водкой, и положила. Ищет что-то в кармане своей кофты-телогрейки и поет. Старик: «Самое главное – браслеты и сердце. Нарисован. Камень (глаза все). Юбку, побрякушки привязать и на голову одевают – нас... (?)».
    Брат в это время греет у открытой дверцы печки бубен – кас (греть надо больше деревянный обод бубна, а не шкуру). Подали ей бубен. Петь. Сидя. «Си-и, си-и». Встала. «Шу». Пошла. «Ээх, Е!» – вступает и дед. «Эй!» – и брат (возгласы поддержки зрителей – А.К.).
    Встала к печке лицом, поет ей (печке), ноги на месте. Тело двигается: как прыжки. Усиливается бубен. Удар: песня молчит. И снова к ней шаг. В бок, к двери, но повернута (лицом и грудью) к огню. Поворачивается тазом, а ноги на месте (рисунок в тетради –  схема).
    Шаг назад к двери. Подошла без удара в двери с опущенным бубном. «Ох» – запела. «Бабушка-ычик пришла» – и шаг назад от порога. Снова шаг к порогу: бьет тихо (слышно, как дедушка помешивает в кружке чай. – А. К.).
    Сильный удар. Резкий шаг назад – отпрянула. В центре повернулась с ударом по ободу бубна. Бьёт ритм по краю крышки табуретки. Молча прошла в центр. К стулу, запела. Молча играет (в бубен) у стула. Стоя. «Ян то я». «Гэе» – деда выкрик и снова пошла в центр прохода мимо второго стула – стук (по нему). И пришла к двери – стук колотушкой по косяку (сбоку), стук поверху косяка. «Хвостик – конец Земли».
    И повернулась к центру комнаты, снова второй стул ударяла (ритмика). Хозяин-дед слева шаманки выкрикнул: «Оло». От второго стула вернулась к печке.
    И сразу к двери: «Е» (сильно!), «ш(и)у, шу-уу» (в комнате дым страшно ест глаза. – А. К.).
    Стоит спокойно, прямо, бубен впереди, чуть выше головы, кожей к печке. К открытой дверце печки, где горят дрова. Ритмы тихие под названием «Туску». К печке: как родной считает, в любое время выручает.
    Стоит прямо, лицом к двери, спиной к окну. Нижний край бубен почти под мышкой левой руки, которым     Пошла, села на свое место на кровать у стола. «Сколько времени? Спать, да?» (Конец камлания).
Далее…

    Бубен в левой руке. Под углом. Ступни параллельно, рядом не прижаты друг к другу. Левая ступня отходит в сторону. Стучит колотушкой в косяк двери - «Это голос дятла», потом о край табуретки.
    Шаг правой ногой вперед. Когда стук изображает гром – не ходит, а стоит на месте. Наклон туловища вперед вниз. Удары колотушкой снизу вверх. Бубен почти горизонтально, шкурой вниз, бубен выдвинут вперед от живота.
    Шаг левой. Шаг правой вперед. Туловище выпрямлено. Бубен прикрывает лицо, чуть прижат ближе к туловищу. Удары правой рукой с колотушкой снаружи, на себя.
    Стоит прямо, локти у пояса. Играет двуглавый змей – чавда, мужского рода.

    6 января 1981. Каникулы. Вокруг только снег, всё белым-бело. Мы в вертолете. Их надо найти. Даем птичий круг. И только внизу, среди редких серых листвянок два пятнышка – знакомый зимний сруб и амбар. Над срубом – дымок. Значит дома. Прилетели на косу-летник. Шаманка со стариком живут в домике на зимнике, а мы с ребятами на летнике – на косе у замерзшего, спаянного торосами моря. Попросил у нее пояс посмотреть. Дала. И вот при свечках разложил его на небольшом столике и скорчившись рассматриваю... (зарисовали).
    Пояс шаманский № 1. Широкий – 7 см, дл. – 103 см. Из кожи сивуча. С одного конца пояс прорезан (на 7 см от края) и имеет два вшитые железные застежки с язычками. От них на 14 см от края пришиты вертикально две петли, в которые вставляются застегнутые концы. Противоположный конец тоже раздвоен на 26 см от края, ширина каждого узкого конца 2,5 см. К основе пояса нашита прямоугольная вытянутая полоса меньших размеров (дл. – 50 см) из нерпичьей шкуры. Эта накладка пришита крупными стежками по краю с четырех сторон. В средней части этой полосы-накладки пояс прошит двумя параллельными краю рядами стежек в виде узкого кожаного ремешка. Сами стяжки не затянуты и снаружи образуют петли, за которые цепляют кольцами из проволоки подвески конусовидной формы. В верхнем ряду – 9 петель-стежков, в нижнем – 11. Некоторые конусы прицеплены к крайнему нижнему шву, петли которого уже и длиннее. Всего к поясу прикреплено 22 конуса. Два из латуни крупные остались у шаманки, она мне их не дала, сняла. Они как особые были прикреплены к верхнему ряду. Эти подвески принадлежали умершей шаманки из с. Лангры, именно ее дух при камлании, который мы наблюдали, «мешал» Севгун проводить обряд. Они были подарены Севгун от умершей шаманки. Получается, в данный момент на поясе имелось 24 конуса. Но общее количество могло быть и большим, это зависело и от других факторов, связанных с воззрениями и жизненной ситуацией на данный момент. Конусы сделаны из двух разных металлов: 12 – из желтой тяжелой латуни, 12 – из оцинкованного тонкого листового железа. По размерам  разнятся, одни крупнее других. Крепят кольцами из проволоки парами или по одному к петлям кожи. В середине  (район кобчика) крепили самые крупные и длинные (28 см), по сторонам к краям – более мелкие (15 см).
    В верхнем ряду: 1 латунная с нижней плоской подвеской-фигуркой в виде крыльев птицы (медь), 1 без подвески (лат.), 1 из алюминия (ее тоже сняли при передачи мне в город, или от нее еще одну сняли). Все три – маленькие.
    Нижний ряд: 2 крупные, к латунной прикреплена снизу из белого алюминия плоская подвеска в виде домика. 2 большие (лат), одна из них с подвеской из латуни, у второй на нижнем крае есть отверстие для крепления дополнительной подвески. 2 маленькие (лат.) 2 большие (жел.). 2 большие (жел.). 1 большая (жел.) с подвеской виде двух завитков (медная проволока). 1 большая (жел.). 1 большая (жел.) с подвеской-завитком (медь). 1 большая (лат.). 1 большая (жел.). 1 большая (жел.) с подвеской-завитком (медь) 1 большая (жел.) с подвеской – «домиком» (лат.) 2 маленькие (лат.). 2 маленькие (лат.), к одной из них прикреплена снизу подвеска-«домик» (условное название. – А. К.), ко второй – круг (плоский блестящий) – деталь швейной машинки (жел.). Всего в нижнем ряду 8 парных (16 шт.) конусов и 7 одиночных, т. е. 23 шт. Из них 11 шт. из латуни и 12 - из железа. В этом нижнем ряду 8 дополнительных подвесок: 3 завитка из медной проволоки, 4 «домика», из которых 2 алюминиевые, 2 латунные и 1 круг из железа (А). Общее количество элементов в нижнем ряду – 30. На рисунке в тетради в верхнем ряду еще 3 конуса, таким образом, общее количество могло быть 26 или 27 шт. Если приплюсовать еще две оставленные у хозяйки, становиться 28 или 29 конуса.
    Пояс № 2. К сожалению, его мне только один раз удалось увидеть. Не описал. Почти удалось восстановить загубленные три слайда, на котором бабушка Севгун стоит на пороге зимника. Голова подвязана шарфом, узел сзади. Одета – в повседневное платье и безрукавку, на левой руке плоский медный браслет. Шаманский пояс из широкой (15 см) полосы грубой ткани, вдоль которой продет узкий из кожи ремешок, завязываемый концами спереди. На кадре видно пять (возможно, было больше, так как колец видно шесть) алюминиевых трубок, прицепленных вдоль петель узкого ремешка за металлические кольца. Длина цилиндрических трубок около 20 – 25 см, диаметр не менее 4 см, верхние края отпилены на скос, нижние края в большинстве прямые. Кроме трубок из алюминия с краю видно еще одну конусовидную трубку, её верхний край сплюснут. Материал, видимо, листовое кровельное железо. Длина этой особой трубки – около 35 см. На подоле платья заметна тень в виде летящей распластанной птицы, возможно, к нижнему краю железной трубки через кольцо была подвешена плоская силуэтная фигура.
… Нивхи Луполово рассказали, подобный пояс в виде тонкого кожаного ремешка с пятью конусообразными подвесками, имеющих снизу дополнительные птичьи изображения, был приобретен Т. П. Роон у М. Г. Пакскуна в 1990 г. (Тень птицы-изображения от пояса Севгун по форме совпадает с металлическими птицами-подвесками пояса Пакскуна. Вероятно, их изготавливал один мастер).
 ... По словам Вали Гавгузка бабушка Севгун умерла 17 сентября 1984 г. в Охе у Вали в квартире. Похоронили её на городском кладбище. Квартиру сильно обдымили, чтобы к Вале ничего не пристало из ее вещей. А для набежавших соседей сказали: бабушка умерла, проводили дезинфекцию. Затем Валя с мамой (Акиляк) сложили в рюкзак ее посуду, погнули браслеты, раздели деревянных куколок, сделали насечку или разломали. И отнесли все в тайгу под стланик в сторону моря, восточнее города (позже появилась запись в тетради – похоронили 2 пояса). У куста стланика вещи оставили в укромном месте, мать подавала, а Валя вокруг куста прятала. На кладбище не понесли, так как, по словам Вали – там люди разной веры похоронены.
 Итак, последняя шаманка нивхов ушла... У меня осталась часть подаренных вещей: дымокур, куколка с корытцем, часть пояса, колотушку и стружки подарил Охинскому музею. Зачем она их мне оставила? Да я просил подарить, но…Чтобы промолчать или рассказать о них людям? Где-то по свету ходят (если живы), если не стерлись две кассеты с записью камлания. Я их отдал в некрасовский клуб для ансамбля и в Ноглики Татьяне Лебедевой для агитбригады. Не много. Практически ничего. 27 октября будет 40 дней. Надо сходить и проведать... Дымокур со мной…пусть посоветует.
    Плевгун Федор Михайлович (Допаспортное имя Тывгун). Нивх. Родился 21 сентября 1918 г. в селе Верещагино. Отец Мозгов Федор (1875 г. р.) из сахалинского рода Пилёвон. Мать – Евзук, родилась в Верещагино. Проживали: Теньги, Ныйде, Зеленый Гай, Чингай, Романовка, Тузрик. Последние годы жил как супруг с Севгун в Чингае. Он комментировал мне её сеанс. Сложность в работе с этими людьми была в том, что старушка болела ногами, и зимой старик её тащил при необходимости с зимника в летник на саночках. При этом сам старик был слепым, и это не позволяло демонстрировать ему фото или рисунки. Говорил как мужчина с гостем в основном старик, бабушка чаще молчала и слушала. Когда мне было не ясно, приходилось уточнять у нее через старика. Он переспрашивал её на нивхском и она также на родном отвечала. В тетради записаны нивхские названия. Выберем те, что касаются темы.
    16 сентября 1979 г., ст. Чингай. Моя первая встреча, когда я залез на чердак пустого дома на зимнике и увидел там шаманскую атрибутику. Старики разрешили сходить в этот их дом (сами жили в летнике в устье). В тот раз, судя по магнитофонной записи – дедушка не раскрылся, отвечая на мои намеки о шаманстве и виденных вещах.
    «Что за стружечные «косички» висят на вашем чердаке?» - «Косички-стружки, это давнишние, маминой матери (матери Севгун. – А. К.), для чего не знаю, мамка держит их. Две елочки со стружками и черным пером? - Тоже их, называли елочки эти – кынч (ть), зачем – не знаю, это старое (очень!). А крылья орла? - От чего (всё это), не знаю.»  Тогда пришлось задать прямой вопрос – «шаманов не было у вас?» - «А, шаманы (были. – А. К.) раньше, я маленький был, дедушка у нас был, не дедушка, а папкина-мамкина – муж. Давно умер. Больше нет. Раньше было много шаманов, а сейчас никого нет. Есть такой закон свой, – не бросают некоторые, есть». Позже удалось узнать следующее.
    Бубен делали из собаки. Тув(ф)ь-вуть – ? Кыс каврньть – счастья потерять. Миф пит – жаба. Ж(р)ал, зала – лягушка. Ящерица – мемагаи. Кылына – гадюка. Ат – тигр. Чам – орел. Паук – кэвыв, муравей – озер. Плевгуну приснился сон, как он «ходил к деду» (А. К.: вероятно, к атаку). Из духов (Севгун) один помощник жил на Шмидте, дед. Другая (помощница) – наанак.
    Атак – дух-дедушка со Шмидта, помощник шаманки Севгун. Ытик – дух-старуха с юга острова Сахалина. Карк, ас – еда духов шамана. Хер тивк, хер т’ывк – куколка-советчик (шаманки) из древесины (10 см), без ног, в платочке, привязывают за шею, носят за пазухой. В блокноте помощника записано слово – Ха(э)стивк (А. К.: Хас, видимо, от касс – бубен). Товр (выс), товрс, тор – дымокур шаманский с четырьмя головками. Тэ(ы)кр (багульник), лекарственное, твъэск – елка, бросали в костер, ойре – можжевельник – только в печку. Ойра – можжевельник, веточки бросали при камлании в печь, лекарственное – ели ягоды от кашля и насморка. Пала ныкс – кустарниковое растение для шаманских стружек (красный кустарник. – А. К.). Мезля – рябина, куини – ива, елка – из них настругивали шаманские стружки. Ель – твыськ. Тавгэй – рак (возможно, информатор имел в виду краба. – А. К.), аппликацию этого животного носили как лечебное средство, предписанное шаманкой. Охт – лекарство, еда духов, орешки кедрового стланика. В другом дневнике: коробочки (спичечные. – А. К.), орешки – охт. Танец с коробочками из под спичек с орехами – тивфгль, танец играючи. Бамбук – тивф. Севгун ела орешки по 2 – 3 шт., которые доставала, когда камлала при нас. Доставала тогда, когда попросят «хозяева», это их еда, охт. Тув лу чам – женщина как шаманка. – А. Акиляк. Тув р(л)уть – специальные елочки для танцев. Тивдь, тив(ф)ль – танец (без бубна) с погремушками или заменяющими их спичечными коробками (внутри орешки стланика), танец-игра, играючи.
    У шаманки Севгун, которая жила с ним, было несколько духов-помощников. 1. Один жил на Шмидте – Атак-дедушка. 2. На юге – Ытык – бабушка. 3. Нанак – сестра, она играет на бубне здорово, водку пьет и падает. Дух первый ест (растения. – А. К.) карк и ас, второй – жировые плавники рыбы (это маленькие плавнички на спине лососевых. – А. К.), белых червей (короеды в дереве). Еда духов всегда у шаманки готова. При камлании шаманке Севгун всегда мешала умершая шаманка из стойбища Береговые Лангры, что севернее Чингая. Бубен не трогают, когда лечат. Его берут, когда дух – атак заходит. Определенный режим посещения духов шамана в течение года. Через месяц песни поют. Начиная с января, февраль, март, апрель, май, июнь, июль – в августе он (дух – атак) приходит, песни поет (видимо, шаманка его песней зовет. – А. К.), и он прилетает. А в эти месяцы 1 раз в месяц его зовут (т. е. через 7 месяцев) – прилетает, песни поет. А если сама лечит (шаманит), то через 3 – 4 месяца.
    Когда шаманка Севгун (старик называл ее при мне «мамка») сильно болела – её первый шаман лечил. Вылечил. Это ёлочка её. Он посоветовал сделать куколку хер тивк из дерева высотой 20 – 25 см, с ногой. Но так как куколка не помогла, ее унесли в тайгу и выкинули. Потом для лечения приехала старуха Погьюна – лечила, шаманила. Последний раз лечили, когда болела в 1974 г., вылечила Акиляк, мамка (шаманка Севгун) вылечила её. Погъюн старуха (шаманка) неправильно сделала (т. е. не правильно лечила. – А. К.). Тайнгун – старик (отца сестра), мамка – родня. Погъюн старик – родня для Акиляк. Только песни пела. У шаманки есть еще хер т’ывк куколка без ног, сделал старик Погьюн в 1956 г., родственник. Она её носит привязанной на шее, но за пазухой в платочке (в другом дневнике – куколка женского рода, носят только за пазухой). Высота куколки примерно 7 – 10 см. При разговоре с ней куколка привязана на тях, ее поднимают, опускают, одета она. С головы куколки тях-стружки опускаются (как волоса. – А. К.). Куколка шаманке указывала «чем болею, чем лечить». У шамана узнают, чем болеют, чем лечить.
    В ноябре 1979 г. старик по снегу привез старушку на санках к нам туристам в летник. Когда беседа окончилась, мальчишки оттащили их обратно. Выборка из тетради Тани Перегудовой: елочка – ту(г)ру конч – от боли ног, торф – божок деревянный из ели, голова гагары, нивха, тигра – ат ...(четвертую фигурку не назвали или не успели записать. – А. К.). Браслет на запястье – тыйзь, делали сами из красной меди – от болезни руки. Ель – туск.
При камлании на кусок железа посреди комнаты ставили дымокур с четырьмя головками – товр (выс). Вокруг него поет – совершают обряд. Дымили на нем, бросая веточки багульника, ели. Ойре – не пойдет (т. е. можжевельник не сжигали на дымокуре? – А. К.). Можжевельника веточки при нас бросали в огонь открытой печки (с. Чингай). Вокруг дымокура против часовой стрелки шаманка ходила 4 раза без бубна. В другом блокноте моего помощника – можно ходить вокруг дымокура (но нарисован костер) 4 раза по часовой стрелке, есть ремень – нас, метра 2 длиной, привязывали сзади за пояс. К ее поясу с погремушками привязан сзади ремень – нас длиной 1 – 2 м. Все 3 – 4 человека  держались за ремень, вместе с шаманкой обходили 4 раза вокруг дымокура, держась сзади за этот ремень. Затем тор-дымокур убирали, и шаманка сама поет. При этом она одета в стружки: голова, шея, кисти, локти (суставы), колени и ниже – голеностопы. Шаманские стружки на голову, шею, руки, ноги. Стружки, запах разный, делали четырех сортов: из пала накс/ныкс – красный кустарник (видимо, лоза ивняка), мезля/мезла – рябины, куини/куйни – тальник (видимо, один из видов ивы), твыск/твызк – из елки. Стружки для Севгун делает старик Пакскун (проживал в с. Луполово, с его семьей мы работали). Когда человек плывет и тонет, шаманку зовет, она спасает его, приходит. Когда он (Плевгун) тонул, он звал шаманку. Если надо куда ехать, например, мамке в Рыбное на лодке, то её предохраняет «хозяин» – «сегодня погода будет хорошая» (указывает, А. К.).
    Я задал старику вопрос: могли шаманы кого-нибудь вылечить? Он рассказал, что Севгун вылечила несколько человек.     Старуху (женщину) Выхтун/Выхтынг. Был рак горла и шаманка её вылечила. Полтора месяца болела, лежала в больнице в Южно-Сахалинске, Охе. Одни кости остались, болела раком горла. Привезли больную на Чингай, Севгун посмотрела и вылечила. Старую позапрошлогоднюю шкурку юколы (у мамки всегда есть) почистила, вырезала из нее изображение маленькое с ноготок – рака (возможно, краба, ибо старик добавил – на юге (эти животные) большие есть, а у нас мелкие по речкам) – тавгэй – большой рак (но не тот, что ловят при наважьей путине сетью зимой). В дневнике туриста слушавшего рассказ на рыбьей шкурке был нарисован рак, а рядом на листе – краб. Повесила это изображение в белой тряпочке на горло.
    (Сноска А. К: О лечебно-магическом значении рака есть подтверждение от амурских нивхов. ПМА. Письмо М. Г. Тэминой от 12.12. 2007 г. – «мама рассказывала, что засушенный скелет рака тавђай вешали на шею для излечения от рака». Замечу, что название животного с клешнями происходит от т‘авдь – цепляться, попадаться; сравните значение слова тавђа – охотничья ловушка на соболя).
    Больная 2 – 3 дня совсем не кушала, было больно. На 4 – 5 сутки стала помаленьку кушать (через 3 – 5 дней выздоровела). После этого выздоровела. Это было в 1952 г., а только в 1975 г. эта женщина умерла, будучи крупной здоровой. После выздоровления эта женщина прожила с 1952 до 1975 гг.
    «А от чего же эта женщина умерла?» – поинтересовался я. Старик пояснил так. «Стала болеть, пришла к мамке (шаманке), та повела её в лес-тайгу, смотреть, чтобы куколку сделать, но больная Выхтун не пошла. Шаманка психанула и вернулась. И через 2 года Выхтун умерла, в 1975 году».
    Еще вылечила пацана Владимира старухи Акиляк. У него – был рак почек. Спросила куколку – шаманка у ней хозяйка. Когда заболел, совсем помирал пацан. За шаманкой пришли в 4 часа ночи бабушка старая. Шаманка оделась, пошла и давай лечить (костюм первый раз не взяла). Затем вернулась после осмотра. У куколки спросила – та ей рассказала, как лечить. Когда лечат – бубен не трогают.
    Маме (Севгун) ночью снится, может лечить, может танцевать с елками, когда захотят куклы, их кормить (кукол). Мужик шаман лечил мамку (тувлю чам), никого не признает, лечиться сама. Мама вылечила Акиляк, пела песни, Тайгуна – сестра отца.
    1982. С магнитофонной кассеты № 11-А: был такой шаман Кынын (вторая буква «ы» слышится как мягкие «ю/ё» или «о», буква «н» как «нг». – А. К.), он везде по всему Сахалину ходил (на вопрос где он жил. – А. К.). Для самого Плевгуна этот шаман был родственником: мой отца матери, мой отец отца умер, он приехал – мою бабушку взял, я так понимаю, у него бубна не было, он хоть кастрюлькой, хоть крышкой, ему все равно, хоть банкой какой – он будет песни петь, он не разбирает, он сумасшедшего человека лечит, страшно. Специально таскает и одевает юбку, хозяева на голову дают ему одеть стружки. Были раньше бубны у шаманов, имели. А вон в с. Романовке в клубе тоже были, специально ходили, там играли (видимо, рассказчик имел ввиду участников художественной самодеятельности. – А. К.). Из молодого олененка шкуры бубен. Надо уметь делать его, дед Котон мог бы сделать – мастер на все руки. Сейчас закон такой – не дают шаманить, не разрешают, сажают шаманов, убирают (я пытался ему возразить, что времена те прошли – А. К.). Это раньше сажали в 1935 - 1936, 1938 гг. Был сильнейший шаман Ытызан, гиляк. Русские ему не верили, его арестовали и посадили в тюрьму на материке. И каким-то образом упустили, таким договором: если только он действительно сильнейший шаман, и имеет в себе силу, то он должен был пароход придержать (остановить), который плывет по воде по морю. А шаман должен на берегу шаманить и удержать пароход. Для этого его специально из тюрмы выпустили, он пароход удержал, не мог пароход уйти, он действительно сильный шаман. Тут у нас в Романовке есть тетя Нюра (умерла в 70-м году), она жила в Верещагино, случайно проглотила иголку, когда держала во рту, не закончив шить – нитки расправила. Шаман этот приехал – вызвали с материка, вытащил иголку.
    Кроме шаманов были другие – тув лу чам – Акиляк, жена старика Котона. Тув р(л)уть. Обряд вокруг дымокура тоже. В руках две елки, а на голове у этой женщины стружки. Она может и лечить. Но ей снится здорово. Хозяева есть (куколки), захотеть могут танцевать. Тогда эта женщина танцует вокруг дымокура, передвигаясь, попеременно ударяя ими в пол. «Думаешь почему она (Акиляк) наведывается в Чингай из Охи?» – спросил меня рассказчик. И сам же ответил – «куколок-духов надо кормить». Эти елочки – тув р(л)уть. Тивдь – танец (без бубна). (Действительно, бабушка А. Акиляк со своей дочкой Валентиной и внуками обычно на лето приезжала в Чингай, где у них остался небольшой домик Котона, и где они до осени рыбачили).
    Старик вспомнил, что знал песню: стадо охотское, мать родила пацана, висячий амбар. В другой песне старый охотник ушел на охоту и потерялся. Жил зимой он один в тайге в висячем амбаре. У них родился сын. Приводится напев матери ребенка, где она спрашивает – куда идешь? Упоминается две висячие (приклеенные) люльки. Затем приезжает птичка, прыгает, подергивает хвостиком, затем женщина поет голосом кукушки, подзывает возгласом собак, собак пускает на раненного медведя – кайя!
    Котон Михаил Петрович, нивх, 1912 г. р., проживал в ст. Теньги, Чингай. Когда я с ним познакомился, дойдя до стойбища, то не знал о его жене Акиляк и, какой информацией он обладал. Вскоре он умер в Некрасовке. В тетради записано, что он знал, как вырезать дымокур и елочки. Но... не судьба. При первой встрече он подарил мне настоящий древний топор-тесло, тот самый, о котором писал Ерухим Крейнович, какими долбили стволы для лодок. С неохотой я передал топор в Охинский музей. Подобное орудие есть в экспозиции Южно-Сахалинского музея, но чингайский – гораздо древнее. А я расспрашивал старика при мимолетном разговоре в основном о растениях. И сейчас, когда выписываю из полевых дневников этнографические крохи, думаю, а тем ли я вообще в этой жизни занимался? Почему был так разбросан в интересах. Почему не сосредоточился на чем-то одном, тем более, интуитивно чувствуя – старики уходят... Почему я не бросал всё и не уходил к ним жить, чтобы действительно познать? Почему?
    То(гр)с – шаманский дымокур. Обод бубна вырезали из кедрового стланика, черемухи (т. е. без сучков), рябина ломается (не подходит. – А. К.). Обтягивали шкурой молодого оленя-пыжика или сшитыми, и обмазанные клеем рыбьих шкурок. Кыньть – две специальные елочки, с которыми женщина ходит и лечит (по аналогии с шаманом). Кыньть – также называют лыжные палки. Тыкр – багульник. Твыск – ель, ойре –  можжевельник. Пулк(сь), пулк(ш), пульк – название предмета, который одевал шаман на грудь, из латуни, круглый, обшит материей. Коска – нерпичья юбка. Ямпа – погремушки шамана. Ас – название растения, которое бросали в прорубь (при жертвоприношении хозяину воды. – А. К.).
    Шамана Ытызана на Сахалин привозил старик Няван для лечения своей жены. У Ытызана Котон видел на груди латунный диск-круг, обшитый тряпочкой. Кофточка с длинными рукавами, их закатывали при игре на бубне. На его рубашке – на плечах пришиты цветные лоскутки и перья орла – чам.
    Че (з)дигр – шаманское дерево, с тайги привозили. Это дерево видели в с. Пырки у шамана Кыньгина, который приволок его из тайги. Ствол без коры и без зарубок, но две руки (ветки в стороны), у которых «в локтях», т. е. в середине веток (этих рук) привязаны белые, красные матерчатые куски. Вершина дерева целая. Кормят это дерево, бросая еду в его основание ствола. Зимой кормят один раз. Осенью, лед станет – на море (кормят). Вообще кормили сначала ыза моря (растением ас) – в прорубь, осенью. А затем (кормят) только хозяина тайги.
    В 1984 г. мы записали следующее. Тугруть, тухруть – название женщины, умевшей лечить себя двумя елочками (старуха Акиляк). Название женщины как шаманки, но не танцует и в бубен не играет. Она лечит себя (боли в суставах), ноги, руки, хождением в разные стороны (на рисунке в тетради – по часовой и против часовой стрелки. – А. К.) – по кругу вокруг дымокура с двумя ёлочками (под ее рост). Для женщин ходит 4 раза, для мужчин – 3 раза. Елочки для этого хождения были срублены, с кольцами-надрезами на стволике «как суставы» – 4 шт. Вершинка елочки целая. Вершинку при хранении заворачивали в бересту, чтобы хвои меньше опадало. Ходят с елочками как на лыжных палках. Ходит только эта женщина. Присутствующие сидят. И кто-нибудь, допустим, муж ее помогает ей разжечь дымокур. Никаких слов, песен эта женщина не поет. Все молчат. По длительности этот обряд-лечение не долог, минут 15 – 30 (пол часа). На дымокуре жгут тыкр, еловые веточки – твыск, угли. Так лечила себя Акиляк, бабка Ялина с неходячими ногами. Дымокур – то(гр)с мог быть с головками, с вырезами.
    Акиляк Анастасия. Непосредственно мне Акиляк рассказывала, в обряде ставят в середину комнаты дымокур, ходят в одну сторону навстречу солнцу (т. е. справа налево. – А. К.).  В 1985 г., когда она гостила у бабушки Лоркук в с. Рыбное, сообщила – видела, как шаман с бубном танцевал на улице вокруг дерева-елки, большое, с веточками, на ствол (вокруг) которого приставлялись большие несколько палок со стружками, стружки – тяхку вешали на ветки. В 1987 г. мы со старшими ребятами из школы № 3 приехали в Некрасовку накануне районного национального праздника и застали А. П. Акиляк, З. И. Агнюн и бабушку Соловьеву вместе. Акиляк сообщила, что вокруг дымокура надо пройти 8 раз против часовой стрелки, утром рано лечат, ходят с бубном. Главная (бабушка) – с елочками – туру кынть.  Акиляк сказала, что танец с елочками исполняли два раза в году (летом и зимой). Дымокур – товс.
    В другой раз мы узнали, ёлочки (прун) – туй(г)ру кынть. Присутствовали люди. Она сама танцует с елочками. Лечила только себя. Видел ее движения – ритмика немного напоминает «бой» на «медвежьем» бревне. Концами стволиков елочек ударяет об пол. Чуть согнута вперед, ноги чуть согнуты в коленях, руки согнуты в локтях, пальцы и кисти обхватывают стволик. Шаги мелкие, попеременно, приставные. За талию (ведущего) привязывали веревку, за которую держались 2 – 3 человека, и тоже ходили за ведущей (так, что, лечат и других? – А. К.). Кроме того, за веревку к ведущей могли привязывать для лечения собаку. Одета женщина: стружки на голове, на шее свисали концами на грудь, к локтям прикладывали по веточке елочки (прун) и лоскутки материи и стружками привязывали, стружки чуть выше – вокруг коленей и выше лодыжки. Стружки с ног снимаются вниз, не развязывая, и выбрасываются в лесу. Так лечила себя. Удары по очереди каждой елочкой, но иногда (мне показалось) не ритмично (я попросил ее пройтись по комнате, где шел наш разговор).
    Другой раз Акиляк показала мне движения танцев, которые условно назвала  «трава колышется» – движения руками-ладонями, «с погремушками», «с двумя елочками», она же спела «колыбельную» без слов. Знала два движения для танца-тигдь женского на медвежьем празднике, с веточками хвойными в руках. Немного помнила движения танца «полет гагары».
    Ойре – шаманы не жгли, только твиск и тыкр. Ойре лечили сумашедших, жгли тогда. Когда умерла Севгун, в комнате (в г. Охе) жгли еловые ветки, багульник «чтобы запах убить». Два шаманских пояса Севгун она (Акиляк. – А. К.) спрятала.
    18-28.07. 1986 г. Одиннадцать человек из Охинской школы № 3 прошли маршрутом Оха – 4-й блок пост (р. Лангры) – Грот – Чингай. Поиск на Гроте шаманского дерева не увенчался находкой. В кедровые кусты спрятали старинный железный котел на плоских ножках, с двумя выступами-ручками (в каждой по 5 отверстий). Надеясь, кто-то когда-нибудь найдет этот этнографический котел. Домик связиста Кости Кехана, что в двух километрах южнее Чингая, заброшен. Вспомнил, рассказывали, что в озерцо (возможно, не здесь, а на Теньгах) нивхи когда-то утопили железные медвежьи цепи от ошейника. Одну цепь мы спрятали под порогом дома-зимника Севгун. Другую цепь мы дотащили и передали в Охинский музей. Здесь в домике связиста уже никто не живет. До нас кто-то был, чердачная дверца открыта и на крыше пристройки валялась елочка, с которой танцевала А. Акиляк.
    24. 07. 1986. Чингай, южнее устья, у озера. Из полевого дневника автора и учениц Л. Зиновьевой, С. Мусатовой, записавших следующее. Домик вытянут по оси запад – восток. Двери самого домика и чердака – на запад к морю. На востоке торцовой стены –
озеро. У проема двери на чердак на доске стоит божок-дымокур с 4 вырезанными на верхней площадке фигурками (видимо, он с полки перенесен при осмотре и так и оставлен). Материал древесины – береза (?), (зарисовали). Здесь же на полу чердака разбросаны головные шаманские стружки (9 штук). К потолку привешен полиэтиленовый мешочек с сухими зелеными веточками и опавшими ягодками можжевельника. Две рамки деревянные для больших фотографий, связанные вместе. В углу чердака лежала лыжная из березы палка (с ивовым кольцом на нижнем конце), загнутая стянутая веревкой ветка рябины или ивы, диаметром 2,5 см (возможно, заготовка для дуги нарт). У задней стенки лежит полиэтиленовая кружка, свисает со стенки белая матерчатая кофта. На самой задней стенке чердака (слева от середины чердака, в углу) прибита деревянная полочка (площадка 55 х 30 см). (В таком же месте располагалась на задней стенке чердака полка шаманки Севгун). На ней посередине лежит перевернутая вверх дном мисочка, на дне которой сохранились приклеенные хвоинки ели и остатки какой-то ягоды для «кормлений». На самой полке лежит веточка елки (хвоя опавшая, божок стоял на ветках), рядом (справа) – чурбачок (диам. – 14 см, выс. – 6 см) березового ствола без коры (может быть заготовка для дымокура или остаток от уже изготовленного, его мы спрятали в кустах кедрача перед входом в дом). Полка крепиться на двух гвоздях и опирается на поперечную доску (рисунок в тетрадке Светы). Под полкой валяется еловая веточка (упала. – А. К.). Справа на чердаке лежит прут (рябина или ель?). На крыше пристройки-тамбура перед дверцей на сам чердак валялась небольшая елочка (высохшая, без нижних веток на стволике) с цветными тряпочками на веточках верхушки, по стволику 4 кольцевых среза коры (принесли в город).
    У М. Лоркук, нивхинка, – старой бабушки с. Рыбное мы видели ивовую палочку с чуть отогнутым верхним концом. Этим посохом она пользовалась, когда передвигалась по комнате или выходила на улицу во двор. Кора на посохе была снята чередующими широкими кольцами (к сожалению, кольца не подсчитаны. – А. К.). Эти надрезы старушка назвала – суставами, а посох – кыньть. Амулеты, которые мы ей показали (передала М. Максида) назвала: кис и ниф, амулет в виде веточки багульника (сделал нам нивх Ивгун) – хазку. Ват лерд, ватир лерд(т) - бой с палками по одному, когда вдвоем – другая игра.
    Гавгуска (Полякова) Валентина Федоровна. Нивхка, 1947 г. р. Родилась в с. Теньги. Дочь А. П. Акиляк. У Вали на квартире в г. Охе перед смертью жила обезноженная Севгун.
    Нивхское имя моей матери А. Акиляк – Кутьк – от «падает-падает» всё время, а её матери, т. е. моей бабушки – Мамг(к)ук – от «зажимает-выжимает что-то».
    26 октября 1986 г. был в гостях у Акиляк и ее дочери. Они вспомнили, что когда Севгун уехала из Чингая, то оставила там – на бугорке, среди небольшой низинки, так чтобы не заливало разливом, фигурку «божка». Одного божка из древесины Акиляк по просьбе Севгун отнесла и поставила на высокий пень 1,5 м. При этом она утверждает, что когда она его относила, вокруг и рядом ходил черт и страшно «укал» (она изобразила голосом). Валя рассказывала, что бабушка Севгун имеет «куколку» – оставила в Луполово на полочке в углу дома, ниф, браслет, нерпичью шкуру (о нерпичьей шкуре в моих записях больше ничего нет. – А. К.). Её мама Акиляк тоже имеет ниф, который носит на шее. Ниф – амулет, делали из сердолика оранжевого цвета каплеобразной формы, породу этого камня называют паля нык (красный кремень. – А. К.). Нивхи раньше собирали сердолик-кремень, он искрил, им прикуривали. Валя собрала камешки (пригоршню) сердолика с Чингая – родины своей, среди них она выделила один в виде почки животного. Белые (но не чуть желтоватые) камушки, мелкие, до 1 см шаманке Севгун собирали дети. При камлании она могла один из камней проглотить, столько - сколько черт попросит.
    Севгун могла танцевать с елочками, держа в руках по одной. Сзади со спины к поясу с погремушками привязывали ремень. Эти елочки-кыньть она выбирала на всю жизнь, помогали от болей ног, сухожилий, ходкость их (палка, посох). На дымокуре жгли елочку, багульник, ойре.
    Севгун умерла в г. Охе (лежала в больнице). Приехала Акиляк (моя мама), Валя положила вещи шаманки в рюкзак, и они понесли все хоронить в сторону моря от города (восточнее города. – А. К.). По их словам у трех лиственниц среди кедрача. 1. При этом с пояса они сняли отдельно «трубки» и засунули под основание у корней толстого ствола стланика. 2. Амулет ниф – в виде медведя с ногой, дл. 8 – 10 см (цилиндрическое тело, на одном конце голова медведя, на другом через цепочку – лапа, материал – дерево. Я видел раньше этот амулет. – А. К.). 3. Кис ку, дл. 13 см. В виде плоской дужки из тыус (медь, латунь). К нижнему краю подвешены советские 1 коп. монеты, а по краям по бусине. 4. Плоский диск с отверстием сверху, через которое продета тесемка (одевали через шею на грудь). На одной стороне диска - выбито изображение льва. 5. Два браслета медных плоских – тявда. 6. Повязка от боли головы. Название переводится как бы «защита черепа». Из кожи рыбы. В виде полоски по кругу, вверху две перекрещивающиеся полоски. По периметру повязки прикреплено 4 миниатюрные человеческие фигурки из древесины. По бокам, на полоске пришиты из рыбьей кожи что-то вроде паука, на вершинке-перекрестия тоже что-то (какое-то изображение).
    Лечебную повязку от болей головы как амулет хранился у Марии Максиды потом она передала его мне. Интересно, что эту повязку ей сделала шаманка – первая жена старика Акиляка – Р(ж)ал мыник. Марие тогда было 12 лет, повязку нужно носить, когда болит голова. Видели подобную белую повязку мы и у З. И. Агнюн, на ней кроме прочего были малюсенькие антропоморфные из древесины фигурки..
    Когда осенью удалось первый раз выехать к месту, где спрятали вещи Севгун, была Валя и бабушка Акиляк (уазик попросил в отделе культуры). Они согласились помочь найти их и посмотреть. В качестве ориентира мы искали выброшенную посуду, из которой шаманка ела. Тогда, спрятав вещи, женщины помянули умершею. По словам информаторов мы должны были найти: 1. Два пояса (железки-погремушки сняты). 2. Куколку-амулет с болтающейся головкой медведя (дерево). 3.  Медный круг с выбитыми точками - голова тигра (на веревочке). 4. Два медных браслета. 5. Камушек (амулет) с юбкой (шерстью) и привязью для ношения на шее. 6. Серьги круглые из проволоки. Таким образом, сравнивая упомянутый перечень вещей, следует быть внимательным при анализе. Отмечается расхождение, например, в качестве изображения на грудном диске упоминают и тигра и льва.
... Сегодня мы с группой ребят снова искали вещи Севгун. Было очень холодно, шел мокрый снег. У всех обувь и штаны промокли, пришлось лазить на локтях и коленях под кустами стланика по слякотному снегу. Безрезультатно. Все корни схожи, указанное место не обнаружили. При этом отыскали тщательно спрятанные кем-то телефон, магнитофон…
    Позже Валя сказала, что ее мать после неудачного совместного поиска все же нашла вещи шаманки, где она справила поминки. Они там и остались лежать.
    Каждый раз, проходя по дороге на море, сожалею: на этом месте кедрачи соскоблили техникой и нарезали распаханные огороды. Сейчас они зарастают сорняком.
    Гавгуска в свое время видела нивхскую старуху шаманку – мать Р. П. Хайловой (с. Луполово). Когда та уезжала из села Валя нашла на чердаке их дома: пояс-ремень, который бабка привязывала себе сзади как хвост (перевод как бы «песню водить»). Валя видела у нее деревянного божка высотой 30 – 35 см, у него ноги как на корточках (Валя присела и показала). У шаманки Хайловой еще была магазинная фарфоровая статуэтка «Тройка лошадей», которых женщина подвешивала на грудь и «кормила» их. Был у ней также бубен и корытце маленькое.
... В 1979 г. с отрядом туристов попали в бывшее стойбище Луполово. Работали с информаторами, нашли археологические стоянки. На сохранившемся потолке (без самой крыши) оставшегося бревенчатого дома были найдены две ритуальные фигурки, которые могли принадлежать шаманке Хайловой или членам их семьи (кто-то сказал, что якобы в этом доме проживали нивхи Хайловы). Это маленькое корытце для кормлений духов и фигурка-головка на куске спила (карандашный рисунок сохранился, птицеобразые с перекрученными щеями и нерпообразное корытца передали в Охинский музей директору З. А. Зайцевой).
    Погьюн Василий, нивх, 1908 г. р., род Ем(н)ган, с. Зеленый Гай. Чам – шаман, орел. Ниф – сердце. Мык – фигурка человечка. Лягушка – рал, жаба – ми пук, раки – тавгаи. Стружки тях делали из черемухи – чирм(в)о(х) или чирм(в)о, медля, можно из куина (куин нык(г)с – дерево, из которого делали веревки, сдерут кору). Бубен – кас, бубны были и из рыбьей кожи. Бубен обмазывали калужьим клеем. Обод бубна из черемухи, оленья кожа, можно собачью кожу тоже. При изготовлении чтобы вылезла на шкуре шерсть – должна потухнуть немного. Эвратка – имя женщины шаманки, у нее бубна не было, сумасшедшая, утонула. Шаману не положено быть на медвежьем празднике. Шаманы шли в тайгу, брали для лечения «черепок» (видимо, кусок железа или керамики, на котором разжигали дымокур, А. К.), песни поет, дерево-дерево составляет (почему старик употребил столь образное: «дерево-дерево составляет»? – А. К.). Шаман отгоняет болезнь, играет, лечит.
    Погьюн Алексей, сын В. Погьюна, с. Зеленый Гай, март 1986 г. Касказик – имя шаманки. Тетя Катя, 1926 г. р. с. Нижние Пронги – вторая его мать (жена В. Погьюна) шаманила. Умерла в 1973 или 74 гг., ее вещи захоронили на Зеленом Гае. Играла в бубен. Духов вызывает. Имела нерпичью юбку. К поясу привязывали стальные трубки. Венок-стружки из черемухи, ими перевязывали кисти, локти. Алексей еще видел шамана в с. Чингай в 1969 г. когда хоронили брата умершего от воспаления легких. Бубен для З. И. Агнюн загибал из осины Прохоров (русский. – А. К.), натягивал собачью шкуру, склеивал калужьим клеем.
    Погьюн Лида – последняя жена старика Погьюна, родилась в селе Мы, жила на материке с. Хузи. Запись с. Луполово, 1987 г. Киск – название водоросли-травы с узкими «листочками». Это первый сорт. Второй сорт водоросли киск – беленькие, белый широкий лист, ими (вторым сортом) шаман обвязывал себе кисти рук, под коленом (это важное, но единственное сообщение, зафиксированное нами о том, что шаманы использовали водоросль в качестве атрибута. – А. К.). Стружки делали из: 1. Мезла – рябина. 2. Куинга – ива (на пояс). 3. Прун – молодая елочка (на пояс). 4. Хеуни – (на голову, на пояс, на шею).
В 1976 г. умерла старая шаманка. У нее были кегн – куколки в виде человека, высотой 30 см. Кофточка шаманская с рукавами средней длины, и не длинные и не короткие. На лопатках пучки стружек, тряпочек, крылышки от орла.
    Тауч, нивхка, с. Луполово, 1987 г. В с. Рыбном раньше было с. Кибво (Кепво). Была бабушка шаманка Хап. Называли ее – назрлиз те – она смотрит во сне, спит и смотрит сон, на утро говорит, что надо сделать (сейчас, выписав этот термин, думаю, имелось в виду «провидец». – А. К.). Я болела все время – шаманить хотела что ли? Лет пять было (мне). Шаманка мне сказала: «Возьмите и возле дома поставьте пронр – елку молодую, к ней привяжите черную собаку». Так сделали. Никто мне не подсказывает – я выйду, вокруг палки (стволика елки) держусь и кружусь, несколько раз выйду. Почему я выхожу – обнимаю, лечили. Собака как поет (воет). Собака тоже шаманить хотела что ли? Моя собака мучалась, как пела, выла и подохла. Закопали её. Я выздоровела. На ветки этой елочки вешали тряпочки, длинная тряпочка белая, на которой спала сама шаманка. На веточке были (прикреплены) также тях – стружки.
    Баба Катя Ватун – как шаманка, не шаманила, но так делала па... – тугу – тугу лердь (с двумя елочками).
    Чирик, нивхка. Луполово, 1987 г. Болел дядя Ларкун, в пять лет. Ойра жгли, дым. Не мог встать. Вокруг костра его вели. Двое с двух сторон просят, поют, облегчить болью. Две женщины. Его не водили. Бабка пела – шаманила? Брата жена повторяла. Водят вокруг костра. На постель положили.
    Когда она присутствовала на празднике медведя в с. мыс Мы (с. Пуир), то помнит, как парни за руки держались, играли, кругом, хватали и ходили по домам. Возглас: х(г)ай – х(г)ай ! Вырдь. Провожают.
    Максида Жорж Семенович, нивх, 1903 г. р., с. Рыбное. Ниф – амулет в виде сердца с двумя головками змей. Киис – амулетик в виде деревянной дужки с двумя головками животных, вешали на шею от удушья. Пояс шаманский – ямпа, янпа. Стружки – тяг. Темр(ш) кот, текр ольш – амулет повязка головная с изображением помощников (животных), от боли головы. Шаман – чам, колотушка бубна – кас тяс тигр(ш). Луя – песня, луя помук я – подай песню, запой. Максида нашел на берегу моря камень, привлекший его формой. По его словам, он походил на человеческую голову с ртом и глазами, ушами. Камень был черного цвета, прозрачный, хранился им в ящике с мелкими инструментами. Мария Максиде принадлежали три амулета, которые она хранила в пустом бумажнике с фотографией и сверточком лекарственной травы – кусок слоевища водоросли от чирей. На просьбу отдать или продать их музею она мне отказала: «буду болеть, вот когда умрут – будут твои». Но подарила их женщина при жизни. Старик подарил мне камень темно-коричневого цвета, который они хранили, после того, как нашли его на берегу моря. Они считали, что камень сходен с головой человека, имеет глаза, лоб, уши.
    Супруги знали на памяти двух женщин-шаманок. Окиляк был муж ее, звали шаманку Р(ш)ал мыник, проживала на Кефи (Кеф – стойбище на месте нынешнего с. Рыбное), Чингае. Вторая – Хомкук, муж её – Возин, жили у оз. Сладкое. Обе лечили некоторые болезни. Одевались в халат хухт, стружки на голову, шею (тяг), бубен, пояс - ямпа. Максида со смехом вспоминал, как к поясу одна из шаманок подвесила 2-3 топора. С Амура приезжали 2 шамана (не одноврнеменно), Тилькин и Кынгин (или правильно Конынын). Удивляли шаманы тем, что могли делать пожар в жилище, люди как будто видели: искры летят у потолка, стены горят, и люди в страхе разбегаются. Иногда шаманы лечили: в тайге берут от корней елки и этой водой поят. Так лечили еще маленькой М. Максиду. В двух чашках кормили божков, с которыми шаман обращался осторожно. Сначала их кормила мать, только потом дочка. На горло при болях что-то привязывали на шею.
    Югайн Зоя Ивановна, нивхка, с. Рыбное. Помнит одного дедушку шамана (ей было 6 – 7 лет). Амурский сказитель дедушка Таскин. Ямп(б)а – банки пояса шамана, что ли стучали, поёт. Тяг – головные стружки шамана. Кас – бубен. Т(з)яр – колотушка к бубну. Алхтудь – опера, двое поют. Нгастунд – игра на бубне. Луть зиф – поёт слово.
Пойдок, нивх, с. Рыбное. Макаска – старик, сказочник Сахалина. Когда Пойдок был маленьким – с матерью в гостях видел одного шамана, бубен, бубенцы, юбку нерпичью.
    Кехан Константин Петрович. Нивх. 1940 г. р.  Мы с ним познакомились, когда он жил на Чингае и обслуживал линию связи. Его дядька – Котон, воспитывал Костю. Мальчика воспитывала не его родная мать (в соответствии с родственными обычаями). Родной же отец  его жил на Гроте. Там было сухое шаманское дерево. Мама была шаманкой. Растение пал виус – плаун булавовидный считалось лечебным. Его прикладывали на голую спину, когда болела поясница, радикулит. Стебельки также вшивали в пояс, заменяли, когда оно ломалось (высохшее становится хрупким).
    Отвечая на мой вопрос, Костя подтвердил, что мать Ю. Таркун была шаманкой (её муж Тарьюн). В с. Пырки, примерно в 1955 г., когда мальчику было около 15 лет, эта женщина умерла. Шаманы бывают у нивхов такие: 1 – лечебные, 2 – игровые, 3 – и еще какие-то. Как «игровая» у неё все получалось красиво, бубнила, пела, была действительно шаманкой. Имела бубен, колотушку (обтянутую нерпичьей шкуркой), пояс к‘аску (название пояса или что висело на нем). Собирались все в один дом, чтобы все смирно сидели, слушали. Пела, плясала. За ней шли сзади несколько человек и тоже выкручивали танец.
    Я задал вопрос Кости: «А что это за нивх таазта нивх(гу)?». Он задумался, вспоминая, вслушиваясь в повторяемые мной звуки термина, и ответил вопросом: «Который разрисовывал орнамент?». То есть этот мужчина в основе термина услышал значение «орнамент». Известно, по-нивхски тагр  (в.-с. д.), т‘агс (а. д.) – орнамент (общее название).
    Август 1982 г., ст. Чингай. По сказкам гонимые нивхи пришли откуда-то на лодках, и мол они знают о льве-атк, мол он с большой головой и лохматый. Если найдут любую сросшуюся ягодку, то это что-то означает. В 50-е годы шаманкой была его тетка Озрик, которая рассказывала всё, что приключилось с отслужившим воином-нивхом. Например, как его любимую собаку увел-забрал черт. Мол – черт забрал вместо отслужившего парня его любимую собаку. Собака чего-то испугавшись ломилась в дверь, открыл, под нары забилась, он туда в страхе пять раз выстрелил и она успокоилась. А когда начали стрелять на улице, выбежала и куда-то убежала, пропала. Эта старуха узнавала, кто сейчас при камлании проходит мимо, мужчина или женщина, по имени. Однажды она предсказала, чтобы встретили одну проходившую женщину, но её не встретили, и когда эта женщина вошла в дом, где камлали, то шаманка упала без сознания. Вытянулась, пришлось ей заламывать руки, поясницу, чтобы она пришла в себя, и появилось дыхание. Затем её отпаивали какими-то травками.
    Апрель 2002 г., г. Оха. На нашей квартире… Моя мама была шаманкой. Обряд проводили поздно вечером, свет в жилище гасили. У нее был бубен, колотушка из дерева, обтянутая шкуркой нерпы, пояс, подвески из толстого диаметра желтого металла (толще, чем на фото нивхского шамана, сделанное Пилсудским. – А. К.). Шаманка Оврик (обратите внимание, в первом случае записано Озрик. – А. К.) просила в обряде именно белые камешки, ей люди камешки собирали до обряда. Камни эти были её пищей. Потому что у нее было 4 кинску: медведь, лев, орел, тун. Этот кинс тун – морской котик ест светлые камни. Котик этот по одному камню съедал, когда обходил вокруг весь остров Сахалин. По количеству камней в его желудке узнавали, сколько раз зверь оплывал Сахалин. Вот почему мать (шаманка), когда ей давали эти белые камушки ест их, кладя в рот (показал горсткой), зубами грызет - звук был слышен. Надо было давать камни, так как тун-котик якобы голодный и его надо покормить. Шаманка этими четырьмя её кинску что ли командовала, через них она вроде бы обо всем узнавала. «Но причем здесь лев, ведь его на Сахалине не было?» – спросил я Костю. «Мы не здешние, на Сахалин мы приплыли – по словам бабушки». Лев – атак кемар – старик главный, он в стороне сидит и следит за всеми. У нас тут (на Сахалине) медведь главный. Ещё есть атак кемр – паук, его тоже убивать нельзя. Эти звери (4 кинску) что едят? Всё это просила шаманка Оврик (кроме камней), например, то, что ест дятел.
    Когда Костин брат в 1947 г. вернулся с военной службы – обязательно устроили обряд изгнания его злых духов. Брат был всегда молчалив и ничего не рассказывал о своих приключениях. Но он часто удивлялся, как это мать узнавала о том, что с ним происходило. Она предсказала то, что его на службе сослуживцы в туалете хотели убить, но якобы её кинску - черти защитили и отогнали беду. Брат как-то загорал на Шмидте, голый заснул. Когда он проснулся, оказалось, что он лежит между четырех лап, стоявшего на ним медведя. Брат не растерялся и ударил медведя в пах (яйца), тот убежал. Брат очнулся. Все это мать ему рассказала, хотя он ей никогда об этом случае не рассказывал. Как она догадалась? Другой раз брат спал и видел во сне, как с моря вышла красивая девка и зовет его к себе в море. Он сначала хотел идти с ней, но вернулся и не пошел. Если бы пошел за ней – умер бы. Шаманка этот случай тоже как-то узнала.
    Когда заболел мужчина-родственник, у него на спине появилось два больших фурункула, возили лечить в Романовку в больницу. Фурункулы не проходили и не заживали. Лежал он на лечении с месяц, не помогло, фурункулы крепкими так и остались. Мать не шаманила – с родными было проще (т. е. не обязательно шаманить. – А. К.). Она только сказала, это сделать: озь пуп (озер пуп) от озер – муравей, пуп – сиськи. Ему из бумаги нарисовали и вырезали изображение это – оз(е)р и повесили на шее. И через три дня фурункулы лопнули, гноя много вышло, прошли.
    Другой раз шаманка помогла от рака желудка. Из больницы выписали безнадежно больную женщину. Её привезли к матери. Начала шаманить. Сказала причину: «желудок нерпы» вроде. Тоже нарисовали (изображение желудка нерпы. – А. К.), повесили на шею больной, вылечили. Эта женщина умерла только через десять лет от старости.
    Когда Костина сестренка болела, ей было лет пять-шесть, она болела, и с глазами –
плохо видела, почти не видела. К больной привязывали обязательно белую собаку, сидела. После того, собаку эту нельзя бить, никому дарить. Собака должна быть всегда с больной. Сестра выздоровела. Уже лет через десять, когда сестра училась, отдали эту собаку, но пришлось взять другую. Так как не было белой масти собаки, пришлось взять черно-белую (собаку) по-новому. Потом этот пес подох сам по себе.
    Шаманке перед лечением обязательно строгали длинные стружки из елки без сучков (тонкий стволик). Чем длиннее стружки, тем лучше. Старик Котон был мастером делать стружки. Резал вдоль палки ножом на себя на всю длину стволика (набросок).
    Надо чтобы стружки все были одинаковыми по толщине и ширине. И обязательно свежими. Стружка значилась для одного человека, видать, от какой-то болезни, что ли делали. Другому человеку делали уже другую стружку.
    Шаманка просила перед началом обряда, чтобы мос, гиляцкую всю еду собирали и поставили посреди пола, она вокруг шаманила. Если в это время, когда шаманила, заходила вдруг какая-нибудь женщина с улицы, то шаманка сразу же мертвецки падала. Отец (Костин) её (шаманку) подхватывал, сжимал (у неё мышцы сводило). Мужики её выносили на улицу, сажали, а потом, через некоторое время, когда всё проходило (беспамятство. – А. К.) – вводили в дом. Она ничего не помнила, что с ней происходило. Мужики её можжевельником обкуривали. Могли жечь на печке пихту, ель, но эти растения не так (хуже) действуют. В основном дым этих растений помогал от нечистого духа. Можжевельник жгли на плите от гриппа, запах расходился по всему помещению, выгоняет нечистоту.
    У нивха Василия Погьюна было две жены. Первая старшая – Казак. Вторая – Лида, молодая. Было два родных брата: Хейн Иван – её муж (Вера Хейн за ним ухаживала, лежал парализованный, умер в 2004 г. в Некрасовке. Костя ездил на похороны. – А. К.). Вера Хейн должна знать о шаманах.
    Она – Эвратка шаманкой не была, раньше жила на Пырках. Она по-игре - шаманка, могла красиво петь, играть, но болезни не лечила. Её муж Торьюн делал «скрипку» из конского волоса и играл. Моя не родная мать Оврик шаманкой была. Почему не родная? Закон у нас такой был. У отца было три брата: младший Котон, средний Кехан, старший Хейн – он умер на Висках, а его жена после смерти перешла к моему отцу в жены (Оврик). А мою мать передал Котон. У Котона было два родных брата, один умер, и его жена перешла к Котону.
    Наш род Чомбин жили раньше до Сахалина по Амурскому притоку за Николаевском. Бабушка всегда рассказывала, что мы не здешние. На Сахалин мы попали на байдарках (лодках). На острове из людей никого не было, первые заселили. По рассказам бабушки всегда живем хорошо, начинается, рыбы много, птицы много, ягоды, много. Потом русские белые шаманы пришли. Стали отбирать, враждовать, жизнь хуже стала. Бабушка знала много сказок, всегда мужчины издалека  приходили специально послушать. Рассказывать начинала ночью, когда все ложились. Кто не спал, подавал голос, и бабушка продолжала рассказывать, и так – до утра, пока последний не заснет.
    Видимо, шаманы обладали гипнозом. Мой дед Выркун обладал кинотэзом (слово Кости, видимо, надо – телекинез), он мог (взглядом. – А. К.) двигать на расстоянии спичечным коробком. Его просят, просят, и он показывал. Дед тоже как шаман имел кинску – они ему помогали. Все это делать старались в темноте. Кто нибудь из присутствующих по просьбе деда ставил на короткое ребро спичечный коробок, приоткрывал его, чтобы головки спичек торчали вверх (рисунок схемы). В темноте при этом горит печка. Дед сперва сидит молча и ничего не говорит. Потом произнес: «Ну, давайте, пошли». Коробок начинает передвигаться вперед сначала одним краем, потом другим. Двигался к печке (идет). До середины доходил и поворачивал назад.
    Няван Ольга Анатольевна. Нивхка, 1915 г. р., родилась в Теньги. Танцевала в ансамбле на сцене клуба с. Некрасовка шаманский танец с бубном и поясом. Может играть на бубне – касс(ь). Бубен делали мужчины, обод из березы, затем приклеивали клеем из желудка калуги обработанную без ворса шкуру оленя (светлый цвет) К ободу с внутренней стороны бубна привязывали четыре ремня (олень, нерпа), направленных к центру к металлическому кольцу, за который держали инструмент. С внутренней стороны кожи, таким образом, как бы появлялось 4 зоны, на которые клеили изображение 2 оленей и 2 медведей, врезанных из рыбьей кожи (кеты). Били по краю бубна, ободу и в середине специальной колотушкой из палочки, один конец которой обклеивали шкуркой собаки, оленя, а другой являлся рукояткой. При игре бубен грели у костра, печки. Сжигали на огне веточку елки, багульника. В 1982 г. в Некрасовке от Няван и Хурьюн Н. М. (1923 г. р.) мы записали: пояс (шаманский) – ян(м)по, основная часть пояса (кожаная полоса-ремень) – вивх янпо, колокольчики пояса – ямпа, ямбо. Среди предметов подаренных нам Натальей Хурьюн были: домик, где стоял мыйк – фигурка умершего близнеца, два корытца (ло(ё)к нир и мыйк нир) для ритуальных кормлений фигурки, антропоморфная фигурка тел ов ото ник – как лечебный амулет использовали от поноса, ниф – амулет из камня в шкурке (носил ребенок – сын Натальи), кис – амулет железный, носили на груди, на шею - от задыхания в виде двуглавых перевитых зверей и птиц.
    Персина Вера Матвеевна, нивхка, 1918 г. р., родилась в с. Теньги. Разговор состоялся в с. Рыбное. Могла танцевать шаманский танец. По ее словам, училась с детства подражать танцам. Шаман на медвежьем празднике не участвовал. 
    В Теньги была женщина шаманка Рамник, помешанная, утонула на Зеленом Гае. Другая шаманка пошла в воду речки, ходила обычно не в своем уме – Эвратка, шаманила в Романовке, утонула. Пешком хотела перейти реку. Возле Зеленого Гая примерно в 1975 г. утонула. Еще третья есть где-то шаманка, или в Чингае живет (смотрите, с какой неопределенностью сказано о существовании чингайской Севгун. – А. К.). В Теньги был шаман дедушка Кыник. Шаман – чам, камлание – кас тугу, пляска шамана – мыуть, песня шамана – лу(ю)ть, песня – лудь. Игра на бубне – кас тугу тять, шаманский пояс с погремушками – ямпа пукс, шаманская юбка – коска. Тях – стружки шаманские, одевались на шею, голову, локти, запястья, пояс. Стружки – тях на голову, шею, локти были одинаковыми, на пояс стружки завязывали спереди, на запястья рук – завязывали короткие стружки. Кыньть, кыжьть – две елочки (палки) шаманские для танца (держала в руках), кас тяс – колотушка для ударов в бубен. Уйгдь – грех. Крылья (перышки) лебедя или гуся прикрепляли на плечи шаманской кофты вместе с цветными тряпочками. Тряпочки на рукава. Шаманская кофточка с короткими рукавами, вырезом на груди, не распашная на груди. Она сама сшила для танца белую такую кофточку. Женщина-шаманка (?) танцевала с двумя палками, чуть выше её роста, ударяла в пол концами палок и передвигалась. С шаманом хоронят его одежду, самого не сжигают, а хоронят. При хранении шаманского костюма надо где-нибудь подвесить и закрыть. Одни шаманы в перерывы (игры) разрешали трогать бубен, другие – нет, я девочкой одевала и играла. На бубне что-то наклеено как заплатки. При обряде присутствующим грех шуметь, грех ходить впереди шамана, сидеть надо тихо.
    Рельгун Людмила Петровна, нивхка, 1928 г. р., с. Некрасовка. В ансамбле с молодости, но на сцене стала танцевать шаманский танец в 90-е годы, после того, когда это затруднялась делать бабушка Няван. Веточки еловые твиск – для танцев женщин на медвежьем празднике, побрякушки – коргуг, туку чат(ь) – ? Бубен – касс, бубен раньше нивхи шили из собачьей или рыбьей шкуры, а не из оленьей. А клей варили из шкуры кеты, а клей из рыбы (калуги) парк и рыбу эту не знали и не ловили. Змея – кылына, тигр – ат, злой. Жаба – миф пит (на бубне шаманском аппликация-изображение). Эврк – гриб чага для дымления при шаманстве (единств. сооб., следует проверить у других информаторов. – А. К.), дымокур шаманский – тов(рс), человек для лечения – тугртуд, держит в руках елочки и ходит как на лыжах.
    Шаман Татар – жил до войны в с. Ныурво, Рельгун видела его (будучи) маленькой, в 1944 г., когда уезжала из Ныурво. Он был бедный-бедный, одинокий, но всю атрибутику имел. Помнит, что всегда пел: а-я-я – ая-й! 
    Шаманка Кехан бабка – с. Лангр (Береговые Лангры), лечила больного, шаман начинает петь, по 8 беленьких камушков съедает, сидит. Называет зверей: волк и т. д. – это духи-помощники. Кехан имела стружки на голове, шее, локтях, кистях, юбка нерпичья. Но какая у шаманки была кофта Рельгун не помнит. Из пения узнавали, что с неба придет змей к дому и другие звери-духи. Страшно было слушать. Всю ночь мог шаманить. Кехан бабка шаманила в грязном, что ли кожаной одежде-юбке, белая грязная кофточка с рукавами до локтей, стружки на голове, шее (назад), локтях, кистях, коленях, ступнях. Пояс – ямпа, с подвешенным топором. При обряде люди сидят вокруг.
    Шаманка Эвратка – с. Романовка, потом в Зеленом Гае (Рельгун было 17 лет, примерно в 1945 г. видела ее). У нее бубен и пояс был. Стружки помнит только на голове, шее. Могла воду превращать в спирт, затем давала убедиться всем – попробовать понемножку или поджигала.
    Шаман не кормил присутствующих, а наоборот они давали ему по чуть-чуть есть всякой еды: карк, ас. Женщины должны были давать по 8 (что ли) мелких камушков, которые шаман проглатывал. Мужчины – другое количество. Шаман пил воду с багульника и елки. Сперва шаманит шаман, вечером. Ночью, костер чуть в комнате, света нет, вокруг дымокура – тов(с). На дымокуре жгут тыкр, твыск и эврк. Затем, когда выдохнется шаман, начинают женщины, лечащие себя, сами, сама лечит, хочет шаманить, выгоняет злого духа. Почему название этой женщины тугртуд – от «огонь». Высота елочек около 1 метра. На ней оставлена вершина, а кора почти на всю длину (снизу до вершины по стволику) состругана в стружки. Эта женщина как бы хочет шаманить, поет, рычит что ли, говорит что-то. Иногда, когда шаманят, после шамана другие берут бубен и играют (некоторые), а некоторые берут эти две елочки (ходят как на лыжах), видела в 1950 годы в Романовке.
    Эдуска Федор Евкинович, нивх, 1916 г. р., родился с. Лангр на о. Байдуково, на Сахалине с 1964 г. (второй муж Л. Рельгун, записан в Некрасовке). Ту(г) руть – название женщины, танцующей с двумя елочкам в руках (как на лыжах). Туру(ы) ныкс – название елочки (2 шт.), держат в руках при танце как на лыжах. Елочки чуть выше роста, елочками попеременно ударяют об пол основанием стволика, двигаясь по кругу вокруг дымокура. Видел это в 1932 г. на о. Байдуково (с. Лангр). Таким хождением она лечит только себя, другого не может. Ей на стол кладут миску с ягодой, и она её понемногу ест. Кора на стволе целая, веточки на вершине. Это не шаманка, а женщина, которая «только начинает шаманить». Елочки затем прячут от людей.
    Видел шаманку Тайдик на о. Лангр (Байдуково), 1930 – 40-е годы, которая вылечила сумасшедшего мальчика. Он гавкал, плевался в людей. Два-три дня шаманила над Костиным (нивх), после чего он стал тихим, спрячется на нарах, уткнется и лежит. Раньше сумасшедших много было. На голове шамана бывает тях – повязка (обруч) в виде шапки, сплетенная, с перекрестием на затылке. Т(ч)ях – стружки шаманские.
    Вакон, нивх, 1914 г. р., с. Ныурво, июнь 1978. В блокноте Игоря Тевянова есть запись, полученная от этого нивха, он рассказал о жителях Шмидта, названиях растений и животных. Записано: ящерица – мемри, птицы не являлись божественными, в Ныврово был шаман по фамилии Татар.
    Лютова Зоя Ивановна, с. Некрасовка, 2005 г. Когда мы с ней перебирали собранные старые фотографии нивхов, вспомнила шаманку Оврик, изображение которой нам попалось. «Так это же мама Кости Кехана» – обрадовался я, наконец, увидев ее фото. Зое на тот момент было лет 8 – 10, она училась еще в начальных классах. Есть другая запись – мне было лет восемь, когда в доме села Теньги был этот обряд. Женщина шаманила на стойбище Теньги, но сам обряд девушка видела в с. Береговые Лангры, когда она уже училась в училище. Оврик со своим мужем жили вместе с ними в этом стойбище. Этот дед с бабкой были добрыми, славными, я часто была у них. Оврик шаманила-играла очень редко. Выгоняли из помещения детей, но они старались подслушивать за дверью. Шаманка по требованию своих духов ходит и просит еду от присутствующих людей, протягивая им ладонь. Камушки. Могла взять один. Может взять целую пригоршню и всё в рот, проглотит. Удивляло, что хруста камней (когда она их ела) не было слышно.
    А шаманка Казак (давно умерла) запомнилась веселой и кокетливой. Её видела, когда была маленькой девочкой и еще не ходила в школу. Обряд в доме, на нарах все сидят, обычно играла ночью, при огарках свечей. Был дымокур. Ойра жгли, когда своих духов призывает, просит людей подложить в огонь. Шаманка играла, пела. Леня Югайн все шмыгал носом. Шаманка его шмыганье передразнивала. Танцевала обряд Пахгла нивхгу – «красная девица» (действительно, пагла – «красная», но слово «девица» в этом термине отсутствует, второе слово нивхгу – переводиться «нивхи». – А. К.). Шаманка снизу бьет-бьет перед собой в бубен (глядя вперед), потом вдруг голову в сторону повернет. Под конец сеанса шаманка стала передразнивать и детей, чтобы мы не засыпали. Казак была родной сестрой мамы Риммы Петровны Хайловой. На мой вопрос: «я слышал, что вроде бы мама Р. П. Хайловой тоже шаманила?», ответила – «нет, бабушка Казак была шаманкой».
    Летом 2004 г. Некрасовский клуб сгорел, практически вся атрибутика нивхского ансамбля «Большое солнце», архивные папки сгорели. Спасли единственный бубен, сделанный Ялиным по заказу за 2,5 тыс. руб. В 2005 г. я бубен с колотушкой сфотографировал. Форма круглая, размеры значительные, что мне кажется не характерным для обрядовых инструментов. Обечайка в поперечнике прямоугольная, без паза-резонатора. Натянута толстая шкура (в одном месте порвана), не собаки? Бубен тяжеловат для работы на нем. Шкура натянута через прорези за края, стягивается к центру через железное кольцо-рукоятку узким кожаным ремешком. Такой способ крепления свидетельствует о не знании мастером традиционных приемов. Колотушка в профиле слегка изогнута, рукоятка голая округлая. Лопаточка обтянута черным искусственным мехом  (замерил).
    Александр Борисович Островский в октябре 1992 г. побывал у нивхов Рыбновского побережья. Предварительно с Сергеем Горбуновым посетили нашу школу № 3, осмотрели небольшую коллекцию, с ними отпустил мою Свету Мусатову – школьную лаборантку и туристку. Когда уезжали, Александр любезно разрешил мне поработать с его полевыми записями, где были следующие сведения. «Чнай (хранили) на доске и еловых ветках. Змея - умлана, к’ылана. Шаман колдовал деревом и каменным к’ис. Мать Юни Таркун была шаманкой в Луполово, пояс шаманский – янпакун. Кожа бубна из молодого оленя. В. Г. Тубина, 1949 г. р., с. Рыбновск: шаманка пила тыкрча, с елкой, можжевельником. Шаман Кыник. В Чарбах была шаманка. Панх мыйк – с которым шаманы разговаривали, держа в воздухе на тесемке (ремне) – в случае болезни. Узнают причину болезни.
    Тааз-та нивх(гу) – этот человек, который увидит причину болезни, это не шаман. Это особый человек. Таких (людей) очень мало было. Если мужик, что болит... Он (пользовался) белым куском материи, из которого ничего не шили, возьмет её, завернет (сложит в руке, подержит). Затем это все развернет на руке – и всё видит, как лечить, как (будто) написано все на материи. Лекск – шаманка в Чингае, у неё был такой мыйк. Костя Погьюн: шаманка окаменела. О камнях окаменевших - шаман, лубок сподь(?), люк – лохматая собака. Кехан Вера Семеновна (1932 г. р., родилась в с. Зеленый Гай) - папина мама, была шаманкой. Лый кинз – когда гром гремит. Бабка Кости Кехана говорила, что нивхи пришли с юга, ведь у них главный бог – лев, затем медведь, затем морской котик, сикач.
    В. Хейн: т’аазта – нивх (особый человек) отвечал на вопросы. На «банке Зотова» (отмель у с. Рыбное. – А. К.) есть остров, обычно на нем лежат нерпы. Тун-лахтак камни глотал, обойдет (оплывет этот остров-мель. – А. К.) один раз – 1 камень проглотит, 2 раза – 2 камня глотал. Когда его убивали, находили в желудке 2 камня. Хаоду нивх – помешанный, на пояс стружки привязывали – и постепенно успокаивался. Показали информатору иллюстрацию айнского икуниси – может это вырезано растение похоже на ас - оно в желудке змеи. Когда (нивхи) кормили бога тайги – давали ему ас, карк со змеиной шкуркой. Также шаману давали аг•с с саранкой, но без змеиной шкурки».
    Ивгун Яков Иванович, нивх, род Лезгран, с. Рыбное. Кыньгин – старик-шаман лечил на Кепо (оз. Сладкое). Ивретка – шаманка с. Пырки, утонула. Могла предсказать и помогать погодой моему возвращению – в небо шаманила. Потом после окончания камлания, чтобы она не умерла, на руку ей одевали ниточку.
    Рагун, нивх, с. Музьма (п-ов Шмидта). В с. Некрасовка жил шаман Хупкун, у него была жена Нычкук и дочка Тонвина. Пояс – ямпу, ремень шаманского пояса – вивр, колокольчики пояса – ямба. Плаун (растение) – пал вивр, лекарственное, лечили поясницу (букв. «лесной пояс». – А. К.). Чам – шаман, чугд – пляска-танец, лут – пение., кы(о)лына – змея.
    Тифток, нивхка, с. Рыбное, запись 1982 г. Ниф пах – амулет от боли сердца из камня, янпа чам – пояс шамана, вивгс – пояс-ремень – часть шаманского пояса, выт – колокольчики пояса (железо. – А. К.). Эвратк – имя утонувшей шаманки с Зеленого Гая, зыхру (?), лямка – застежки шаманского пояса.
     Кехан В. С., нивхка, 1932 г.р., Амур – с. Мыс Мы, с. Рыбновск, 1982г.  Амулет из камня-сердолика  вешали от горла на шею, медный колчедан (пирит или халькопирит) тоже во что-то заворачивали в ст. Зеленый Гай.
    Соловьева Кекук (И Кекук, Умчир), нивхка, 1917 г. р., с. Вискво. Считает, что женский танец (с веточками еловыми) надо танцевать плавно, и подметать (кистями), и под юбку (кистями), по ягоды – на себя руки (кисти) – на плечи.
    Мыйк – изображение, икона. Фигурку мыйк ставили по близнецам (умершим), подвешивали (их), приводили собаку – стояла рядом, мыйка кормили. Кыник, Хупкун – были шаманы. Многих, всех шаманов поувозили, куда дели? Поубивали? Амулет от головы был в виде повязочки (вокруг головы) с подвешенными различными в газетке сверточками лекарств.
    Укрин Василий, нивх, с. Луполово, в 1989 г. сообщил, что стружки делали зимой, когда древесина мерзлая, из трех пород: куини, хэуни, рябины. На Гроте недалеко в песках под кустиком были куколки, 8 – 10 см высотой, тигр, медведь, дельфин. Для близняшек куколки были до 40 см – 2 штуки, ставили, когда рождались. Шаман был на Гроте. У него было дерево-листвянка, к нему специально добавляли даже ветки (с северной стороны). В основании ставили куколку. Ходили 3 – 4 раза вокруг (дерева) мужчина и женщина. Шаман Ытызан богато жил, приедет (жил на материке), за сеанс два свертка материи шелковой возьмет.
    Ильгина Дарья Ивановна (нивхское – Клава), нивхка, с. Луполово, 1982 г. Шаманы на бубне играли, я маленькой видела, они что-то на пояс сзади привяжут и «тыр, тар-тар», железки. Спросил её: Шаманы остались? - «Не, сейчас нету, раньше были».
    Тэмина Панак, амурская нивхка, 1924 г. рождения, живет в с. Пуир Николевского района. Шамана видела в детстве. Помнит, как во сне, как он шаманил. Утверждает, что на мысе Меншикова шаманов было много: Понтк – мужчина, Тайдик (Гайдик) – женщина, Чныркук – женщина, Ршынин – мужчина, Тилк (Гилк) – мужчина. Они жили там в 30-е годы ХХ в. Они были сильные шаманы. Рассказывали, что Понтк и Тайдик вылечили женщину Тунук (мать Николая Зыскина) от сумасшествия. В руках держали бубен и колотушку касс тяс. На мысе Меншикова есть группа камней от берега в воду. Камни эти похожи на: шаман впереди, а за ним люди, держащие его за пояс шаманский. Все нивхи, кто проезжал мимо м. Меншикова делали обряд «кыс нындь» – поиск счастья у этой группы камней («т. е. был культ скал камней» – видимо, мысли  дочери рассказчицы. – А. К.) Сильными шаманами были Понтк, Тайдик, Чныркук. Рассказывали, что Чныркук как-то шаманила на улице в селении о. Байдукова, на улицу вышел Ирман (отец Тэмины Панак) и выстрелил в нее из ружья. Она закрылась бубном, и пули скатились с него, не пробив даже. Ирман её за что-то ненавидел. Также, женщина Тунук была сумасшедшая. Шаманы Понтик и Тайдик вылечили её. Затем Тунук вышла замуж за Зыскина и родила сына Николая, он умер в Санкт-Петербурге, жил и работал там.
На мой вопрос в письме «Когда умер последий шаман?» ответила – «Не знает. Сейчас никто не практикуется в шаманстве» (ПМА, письмо Тэминой М. Г. от 12.12. 2007 г.)
    Афанасьева А., эвенка (хотя отец Винокуров Степан – якут), проживала в Ныйде, Новые Лагры, записал в 1982 г. Шаманы были, рассказывали о них, но их, видимо, очень мало было, при мне не было. Им же верили, особенно люди нуждались в шаманах, когда им было плохо, или болезнь, или еще что, как богу верили, врачевали. Наши эвенки богу молились, иконы имели, покупали или сами делали, церковь небольшая была в «Дружбе» - за Погибями поселок, мой дед участвовал в строительстве, и содержали свиту. 3-4 старика построили церковь – мой прадед по матери. Служители церкви все были русскими. Наши ходили после рождения туда крестить годовалого ребеночка. 1922, 1920 годы.
    Хохлова Галина Сергеевна, русская, 1918 г. р., переселенка из Сибири (р. Лена), с детства проживала в с. Лиман на Нижнем Амуре (1914 - 1939), рядом с селом на берегу располагалось и нивхское стойбище. С 1968 г. работала на маяке рядом с селом Москальво на Сахалине. Записали на пленку в 2006 г. в г. Охе.
    В с. Лиман в 1920 - 30-е годы был шаман (когда нивхи вышли из тайги к русским на берег), шаманы были у нивхов до 40-го года. Шаман, он как гиляк же, только как сказать, у каждой народности есть, кто лечит. Первый раз шамана видела в 1928 году. Имени его нет, звали просто шаман, да шаман. Все его разглядывали, не обижали. На нем юбка широкая из рыбьей кожи, обувь, косичка заплетенная. В руках круг как тарелка, обтянут кожей. И вот он бил в него, извлекал звуки. Это было на улице, возле кустов кедрового стланика, положит больного и вертится возле него (когда лечил). А проку? Я составил Галине Сергеевне вопросы, она ответила. Чем шаман мог удивить людей? - Мог вести себя в движениях как «балерина», крутился на одной ноге, по 15 раз. Что было на его руках и ногах? - Вокруг ног ремни обмотаны (видимо, имела в виду обвязки обуви. – А. К.), в руках – круг, в другой палочка (которой бил по бубну. – А. К.). К шаману люди приезжали в стойбище, где он жил. Чем обычно шаман занимался, когда не камлал? – Лежал, отдыхал, все его кормили, только лечил, ничем не отличался от остальных гиляков. Пользовался он растениями, дымом костром, ремнем? - Лежит больной, а он вьётся около больного, шаманов имели только гиляки, до 40-х.
    На Амуре (в Москальво был до 40-х), где мы жили до 40-х, ни одного шамана не было, затем вообще всех разогнали. Врачи приехали. Запомнила один случай в селе Лиман. Из родильного шалаша гиляков привезли беременную женщину в нашу больницу, и она родила. Ночью она взяла ребенка и вылезла в окно, утопились в речке, т. к. русский доктор «всё» видел (под словом «всё» имела в виду женские половые органы. – А. К.).
    А родили (видимо, рожали. – А. К.) гилячки зимой в любое время года – в собачьем котухе, они не имели права в юрте родить… ее в дом не пускают. Никто ей не помогал рожать, даже шаман не имел право заглянуть к ней, половые органы женщины не имел право никто видеть. У них был шаман, они к русским не обращались. В каждой народности есть: кто-то кого-то лечит. У нас (русских) бабка была, роды принимала, у них шаман был. Мне было 8 – 10 лет, как только слышим, бьют в барабан, ребятишки бежали смотреть. Лежит больной под стлаником. В руках как тарелка, обтянутая кожей, в руке палочка ударять как барабанная, он бил по ней извлекая звуки, что-то он издает своеобразное, своеобразный звук, я же не понимаю нивхского языка (голосом): у-у, у-у; у-е, у-е! На его голове шапочка тоже из рыбьей кожи, юбка из рыбьей кожи, выделка тонкая-тонкая. И женщины и мужчины все в юбках. Спросил: «Они жгли костер, когда шаманили?». Ответила – «Костер они жгли, когда был медвежий праздник, это их бог, а когда шаманили - не жгли».
    По моей просьбе она нарисовала рисунки сжигания гиляка, медвежий праздник, как медведя на нартах везут. Рисунки наивно-детские, на них надписи: «село лиман, 1926 – 1930 гг., куст стланика, больной гиляк, шаман, бегает вокруг куста 15 минут, издает своеобразный звук».
    Гиляки заселяли от Николаевска до мыса Лазарев, а от Николаевска до Богородское – ульчи, дальше нанайский район – Комсомольск и Хабаровск (с. Троицкое).
    Сиськова Алла Викторовна. Во Владивостоке в 1984 г. вышла её статья «Традиционные музыкальные инструменты нивхов Сахалина». Молодая исследовательница, располагая данными пяти экспедиций на остров, уточнила и дополнила уже имеющиеся сведения по инструментам. Наши маршруты (мои – туристические, её – фольклорные) пересекались на Рыбновском побережье и в Охе. Я обратил внимание, что по материалам статьи в бубен – ккъас ударяли колотушкой – ккъастярш, у которой рукоятка вырезана в форме стилизованной двуглавой змеи. По мнению автора нивхский бубен меньше бубна нанайцев, орочей и удэгейцев. Что на каркас из ивы или черемухи натягивали собачью кожу, а у других народов – удэ, орочей, чукчей – кожу оленя или нерпы. И, что «на лицевой стороне наносили национальный орнамент. При использовании в качестве имитируещего обрядового инструмента на обратной стороне выполняется стилизованное изображение жабы или двуглавой змеи».
    Так как в работе не были указаны источники этих конкретных сведений, написал автору письмо с вопросами, и она любезно ответила: «1. Да, шаманизм нивхов очень молод. Сведения же информаторов: Ямик А. Н. (с. Вени), умерла в 1983 г.; Персина В. М. (сейчас в Ногликах, в пансионате); Човак Тымыч (с. Тахта, Амур, Ульчский район), 1985 г. 2. По поводу вашего не согласия о нанесении национального орнамента –  «национальный» орнамент опечатка, надо «ритуальный». Да, от Ямик получены указанные сведения, «одиночные» сведения, но это было с вопросом, редактировала Отаина Г. А. – она оставила так. С другой стороны у нивхов не так разрисовано, как у других, но – обязательно: либо жаба, либо тотем общий, или тотем рода – Персина В. М., плюс исторические данные (согласиться, что жаба, двуглавая змея на бубне выступала в роли тотема, не могу. – А. К.). О рукоятке колотушки – данные из исторических свидетельств, плюс А. Н. Ямик. 3. Разбор шаманских песен-танцев, не считаю себя пока готовой к этому. Как делалось до сих пор (другими исследователями) – нельзя, по-другому нужно, года и годы, и – только это, ничего другого». В другом её письме из Владивостока от 6. 04. 1985 г. находим: «Мы сейчас готовим отчетный вечер ансамбля (11 апреля) с показом слайдфильма «Удэгейские шаманы».
    В письме от 4. 11. 1984 г. есть следующее: «Музейным бубном из Охи для участия в концерте вашего некрасовского ансамбля можно воспользоваться. Сняв его с этого проклятого гвоздя. Заклеив эту дырку и предварительно (часто, конечно, придется это делать) нагревать на медленном огне. В нашем ансамбле мы это делали над плиткой, и только по ободу. Колотушку нужно, конечно, делать с обивкой мехом».
    Киле Валентина Сергеевна – директор Ачанского сельского Дома культуры. 25. 01. 1985 г. Ответила на мои вопросы, когда я участвовал в подготовке некрасовских нивхов по поиску атрибутов, формированию программы ансамбля «Большое солнце».  Вопросы я задал по фотографии ансамбля из нанайского села Ачан и получил ответ: В центре исполнитель мужчина с настоящим бубном и поясом с коническими погремушками, без стружек на голове. Вокруг девушки и женщины с импровизированными под бубен белыми кругами с орнаментом, красной палочкой-колотушкой, на голове разной формы шикарные стружки.
  1. Все наши (нанайские) танцевальные движения взяты со сбора фольклора. Танцы можно было видеть на праздниках шаманского камлания.
  2. Атрибуты осовременены, т. е. бубны делали сами. Сделать круг либо из прутьев тальника или хорошей проволоки, натянув материалом-тканью, и нанести рисунок. Стружки делали специально из тальников специальными ножиками, сейчас этим никто не занимается, т. е. стружки были сделаны именно для надевания на голову. В руках держать можно – сделать из бумаги или белого полиэтилена, разрезав узенькими полосками. Очень популярны современные танцы со стружками, с веточками и цветами в руках. Настоящий шаманский бубен только у солиста, который и делает мелодию к танцу. Тоже делается круг из специального деревца, и обтягивают обработанной кожей косули. Такой бубен делает только мастер. Главным музыкальным инструментом для национальных танцев является этот шаманский бубен. Как могла, так и ответила. Желаю успеха вашему коллективу, широкой дороги».

 … Когда в начале девяностых годов начали возрождаться на Сахалине национальные ансамбли, нас было трое: автор, Саша Горошко и Саша Украинский. Они оба были профессионалами, работали в клубах  балетмейстерами, хормейстерами и руководили вновь созданными ансамблями. Я был методистом агитбригады Охинского отдела культуры и фигурировал в качестве художника-постановщика и фольклориста. Тогда агитбригады – это были специально созданные мобильные структурки «на колесах» для обслуживания на периферии небольших селений, бригад, станов. По образу ранних передвижных «красных чумов» Севера. Но стоп, кажется, мы отвлеклись от темы о шаманстве. В одном письме Саша Украинский ответил на поставленные мной вопросы, описав строение орокских погремушек, которыми играли на сцене «шаманки». Думаю, свежие научные сведения.
    Украинский Александр. Вот частичка об ороках г. Поронайска, участниках ансамбля «Серебряные узоры». Туру (ударение на первую «у») – дерево – срубленная елка, с загнутыми по бокам от ствола в кольцо двумя ветками (рисунок в письме). Снизу горизонтально – две ветки с подвешенными стружками. В основании согнутых стружек тоже стружки. Вершинка целая с хвоей. На сцене ставили на крестовине. Второй частью ритуального действа являлось специальное кострище – пауля (ударение на «я»). Это кострище с рамкой над ним, связанной из тонких жердей, с подвешенными тремя пучками стружек. Рамка крепилась на четырех столбиках. Вокруг этой туру-елочки и кострищем-пауля сначала ходила шаманка (траектория в виде восьмерки), а затем остальные. Кроме того, старик орок изготовил им бубен, стружки. Иль ляв – стружки в виде короткого обрубка со свисающими вниз стружками. Обускиляв – стружки на подставке с лицом-личиной (глаза, нос, рот) Этот атрибут установлен на круглой подставке, стоял в виде столбика, нижняя часть – не ошкуренная темная, верхняя без коры – светлая. На последней сбоку вырезано «лицо». Сверху от лица свисают тонкие стружки (напоминают волосы. – А. К.). Привожу эти сведения, зная, что о шаманстве ороков известно не много. И хотя данные касаются сценических постановок, но отражают традиционные представления, которыми обладал старик сделавший эту атрибутику. Он умер в 1983 г.
Из письма А. Украинского. «Я летал в Улан-Удэ, там у меня знакомый, он работает с якутами и бурятами. Он помог достать один варган. Я уже научился на нем играть. Варган металлический, «трубчатый» в поперечном сечении стержней. Теперь надо научить свой коллектив. Насчет погремушек. Они называются  ёдапу – еdapu. Изготавливаются так. Делается заготовка из тальника диаметром 1 – 1,5 см, длиной 35 – 45 см. Тальник заготавливается весь весеннее-летний период с мая по октябрь пока идет сокодвижение, т. е. он мягкий до заморозков, затем от одного края оставляется для ручки 12 – 14 см, а с другого края расщепляется посередине и часть отщепленная удаляется, получается заготовка. Теперь тонкая часть загибается и связывается с основанием еловым корнем (корень достается, очищается от корки и тоненький как ниточка, служит также ниткой для шитья изделий из бересты и для погремушек. Затем берут кожу кеты, горбуши и любой другой из лососевых рыб (желательно осенней толстой кожи), сейчас используют и весеннюю. Можно использовать кожу и соленой рыбы, предварительно вымочив её. Кожа очищается от жира, промывается, затем обтягивается ивовая заготовка кожей наизнанку. Боковой шов в старину сшивали волосом оленя, иголка из кости, сейчас шьют нитками.
    Затем кожа снимается и получается как чехол, выворачивается швом внутрь и снова натягивается на заготовку. Во внутрь кладут морские мелкие камушки. В наше время (да и контактов с русскими купцами) кладут зерна гороха. И у основания зашивается край. Заготовка сушиться пока не высохнет кожа. Затем ручка обтягивается тканью, и на ее конец пришиваются разноцветные до четырех штук ленточки длиной 5 – 6 см. Другой вариант. Технология изготовления таже, только используется кожа оленя, т. е. обтягивают заготовку ровдугой.
    Теперь у ороков танцуют с погремушками женщины и девушки. Одежда – ковракту – верхний праздничный халат. На голову одевается головной убор из стружек – иль ляв (название головного убора не помню) и на талии пояс с погремушками (всевозможные металлические кольца, круглые пластинки). Пояс ороков отличается от нанайского. У нанайцев «висюльки» – трубчатые, конусные. В этом ритуальном танце с погремушками и в поясе существует рисунок, это тот танец, что я тебе говорил. Исполняется он на празднике медведя в момент, когда собраны кости медведя, нанизаны на прут и идет ритуал провожания «души» медведя, ритуал благодарения. Шаман и парни танцуют с бубном. Очень интересный ритм стучат парни и своеобразно. Они стучат не только палочкой, но и левой рукой встряхивая бубном – кулак бьется в центре бубна о кожу, и получаются дополнительные звуки, и еще палочкой бьют о корпус бубна. Тот танец, что ты видел у нас в ансамбле – бабушка танцевала, он не верен. У меня есть другая, она танцует правильно. Движения очень мягкие, пластичные, и больше поворота бедрами, и ритм стучит она погремушками. Да, стучит погремушками плашмя друг об друга. Санька, приезжай, я всё покажу».
    Лобода О. Д. Удэгейцы. Приморский край, село Агзу, 2004 г. (она ответила на мои вопросы. – А. К.). О посохах во время камлания не слышала, т. к. в руках шаман уже держал бубен и колотушку. Дымокуры разжигали на подставках (жаровнях, которые изготавливались из выдолбленного камня, или металлической чаши на ножках). Для дымокура использовали листья и веточки болотного багульника – санкя′. Такое возжигание совершали и в период инфекционных эпидемий. В настоящее время веточку просто бросают на плиту в доме или бане. У нас в селе два мастера изготавливают бубны с колотушками и подвесками, с чехлом, но одежды не шьют, т. к. нет шамана.
    Сташкина Надежда Матвеевна, русская, 1908 г. р., с. Благовещенск. Семья переселилась из Николаевска на Амуре, записана в с. Рыбное, где проживала с детства.
    Там у нивхов специально жил их врач-шаман, там ходил. Если к шаману обращались, шаману же надо было платить, он же не будет так, а его накормят, да еще что-нибудь. В то время у нивхов было много шаманов. Разговаривать с ними было бестолку – не понимали. Шаман навешает на себя всяких баночек и прыгает вокруг больного как бешенный, волосы распушены.
    Нивхи очень бедно жили и грязно, печей не было, только на крыше была дыра. Приехавшие русские тоже бедно жили, но хоть мылись и стирались, убирались, а эти что? Сроду ничего такого не было. Живет зимой, а тут же собаки, в жилище дымно, снег через дырку падает. Халаты у них были из материала, сверху юбка из рыбы.
    Шищенко Петр Карпович, русский, житель г. Охи, художник. Написал маслом несколько картин-копий с изображением камлающего в прыжке шамана. Картины отличаются только отдельными деталями, нивхской этнографии не ощущается, но важен – характер, ночные краски. Нивхских шаманов он не видел. Прежде чем рисовать «Танец шамана» автор пытался изучить костюм по книгам, но назвал мне лишь один журнал, т. е. не этнографическую литературу по нивхам. Кроме того, ему рассказывала ульчанка на Амуре о шамане. Получился обобщенный образ шамана, взглядом русского художника. Я несколько раз в 2004 – 2006 гг. (и раннее) просил его подумать о будущей картине про нивхского шамана или медвежьем празднике, но он отказывался, ссылаясь на уже слабые руки и зрение.
    В 1986 г. художник побывал на Амуре. Когда пароход с экскурсией причалил где-то у ульчского домика, ему удалось кратко побеседовать с дочкой шаманки. Она показала ему из шаманского костюма затасканный халат из китайской ткани. На его вопрос: «А что было на голове у шаманов?», ответила: «А вы в церковь, что на голову одеваете? Шаман носил головные стружки-обруч». Сзади от шеи на спину на увиденном халате свисало три старых потрепанных лисьих хвоста. Зачем? Лиса хитрая, якобы чтобы ими шаман заметал следы. Шаман камлал в определенное время года и месяца, выходил на улицу и расставлял вверх руки (как бы подзаряжаясь энергией. – П. Ш.), (действительно, на его картинах виднеется два кончика лисьих хвостов, а на голове шамана стружечная узкая повязка. – А.К.).
    Колосовский. Дневник. В 2005 г., в октябре мне второй раз пришлось разбирать остатки музейной коллекции средней школы № 7 г. Охи, которую насобирали туристы клуба «Циклоп», руководитель Э. Г. Тищенко. Бубен, висевший когда-то на стенде музея, так и не был найден, так как он, насколько я помню, был изорван, скорее его выкинули (а может моя память напутала, и его не было?). Но от ансамбля нивхов, ездивших после 60-х годов в Москву или Хабаровск, сохранились остатки двух сценических халатов и шапочек. В коллекции также были обнаружены фотографии этнографических стендов музея, по одной из них мы стали искать шаманский пояс.
    И спустя два года шаманский сценический пояс лежал перед нами! С трепетом выстирал его дома (это мне позволили совершить!). Может быть, в те годы этот пояс был взят от шамана, и лишь частично переделан под требования сценического номера. По крайней мере, традиционные черты характеризуют изделие как типично нивхское, делал его знающий шаманист. Синяя плотная простроченная (сложенная в толщину) материя (раньше использовали кожу морского зверя. – А. К.). Длина полосы – 137,0 см см, длина пояса ширина – 7,5 см, к торцовым краям пришиты на машинке по три завязки, которые на расстоянии – 7,0 см от края связаны вместе узлом, от которого уже отходит по одной тесьме-завязки. Сквозь широкую полосу продета железная длинная проволока, концы её петлеобразно загнуты, чтобы она не выскакивала из пояса, а также не ранила человека. К проволоке нанизаны проволочные железные кольца, на которые прикрепили конусовидные трубки-побрякушки (16 шт.) и узкие полоски (9 шт.), вырезанные из оцинкованной тонкой жести. Снизу к побрякушкам через пробитое отверстие также продеты проволочные кольца (на них ничего не висело. – А. К.)…
    Видимо, для украшения артисты железки раскрасили нивхским орнаментом в виде S-образных завитков, соединенных «галочкой». Использовали черную и желтую краску, которая со временем стерлась. В старой инвентарной книге в перечне за 1968 г. на вырванных листах отыскал, что пояс шамана был куплен туристами в стойбище Чингай (у кого – не помечено). Как всё шаманское «тянется» к северо-западному побережью? Обратим внимание, что нивхские торбаса из искусственного меха, две шапки сценические, один халат сценический были куплены в 1969 г. в Рыбновске, а второй в Романовке у Пнигран Р. С. Нам известно, что нивха Пнигран была молодой участницей ансамбля. Скорее всего, в эти годы, т. е. после поездки коллектива были приобретены вещи и, в том числе, этот пояс шаманский. Еще раз пересмотрел дневник Эдуарда Георгиевича Тищенко за 1967 – 1968 гг., когда летом ребята встречались с коренными жителями рыбновского побережья – нивхские костюмы не упоминаются, но есть запись о желании их заказать. Для себя пометил: сходить с фотографиями в музей или с поясом – к нивху Саше Провке, проживающему в Охе. Говорили, что он был также участником самодеятельности, может что-либо вспомнит? (сходил, записал)… Каждую деталь этого пояса промерил, но в папках сейчас не могу отыскать, его фотография  передо мной.

    Итак. Вышеприведенные сведения и их крупицы, представляют материал от непосвященных, только о данных Севгун можно говорить как об относительно первичных. Первичные внутренние знания и миропонимания конкретных шаманов, увы, утрачены и мы, исследователи, являемся уже даже не третичными, а энными источниками. Как бы там ни было, мы продолжаем познавать традиции прошлого по испорченному телефону.
    Трудно сказать, сколько шаманов на определенном историческом этапе было у коренных народов острова. Имена их я выписал из книг этнографов. В моих же тетрадках… Ытазан (На Амуре – г. Николаевск, с. Пуир), на мысе Меншикова: Понтк, Тайдик, Чныркук, Ршынин, Тилк. Сахалинские шаманы: Кыник – шаман (с. Теньги). Кыньгин (с. Кепо – оз. Сладкое). Хомкук (оз. Сладкое). Хап (с. Кепво). Тайдик (о. Байдуково – с. Лагр). Тлузгиниха. Севгун – женщ. (с. Чингай). Казак (вариант – Казик ) – женщ., одна из жен В. Погьюна (мать Алексея Погьюна) – Касказик (с. Зеленый Гай). Тарьюн – женщ. (с. Теньги). Кехан, Кехан бабка – Оврик, Ойрик (с. Береговые Лангры). Рамник – женщ. (с. Зеленый Гай, с. Теньги). Эвратка, Эврат, Ивретка – женщ. (с. Зеленый Гай, с. Романовка). Мать Р. П. Хайловой (с. Луполово). Р(ж)ал мыник, Р(ш)ал мыник – первая жена Акиляка (Окиляка) (Кефи, Чингай). Татар – шаман (с. Ныурво). Хупкун (мужс.)… Значит, они были? Записал на слух, как слышал сам.
 …Подведем очередную жизненную черту? Не возродятся ли из пепла по крупицам новые странички? И уже в книге поместят черно-белые фотографии шаманского дымокура и лицо шаманки? Зачем, ведь ты уезжаешь на сумрачный запад? А на востоке из морской пучины расцветает раскаленный медью солнечный диск-бубен. И ты засыпаешь… И летишь … гэе! Эе! Ве-е! Шу-у, шу-уу.

г. Оха. Январь, 2008 г.

---

* Колосовский Александр Семенович – заместитель председателя Собрания муниципального образования «Городской округ «Охинский».

A. S. Kolosovsky.
The Nivkh shamans (from 1973–2007 diaries)

(Summary)

The researcher of local lore collected this material from 1973 since 2007 in Okha and Nogliki districts at Northern Sakhalin. Preparing the article on shamanism the author extracted from the field diaries data concerning shamans which his informants still remembered. Very brief material applies to seven shamans lived on Amur and fourteen ones practiced in the past at north of the island. The author observed a dance performed by the Nivkh shamaness Sevgun in former Chingai nomad camp. Because this religious phenomenon is studied very poorly, any grains of knowledge present scientific interest. It was succeeded in description of two shaman smoke-puffs and sounding belts; head shavings, shaman jacket and amulets were transferred to a museum. Owing to revealed information, a repertoire of the Nivkh folk ensemble “Big Sun” from Nekrasovka village was supplemented by a shaman stage dance as well a dance with two fir-tree spirits.