АНТОНИ КУЧИНСКИЙ

НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ БРОНИСЛАВА
ПИЛСУДСКОГО В ПОЛЬШЕ

5 августа 1906 года Бронислав Пилсудский отплыл на американском судне «Дакота» из порта Иокагама в Соединенные Штаты Америки. К этому моменту он 19 лет пробыл на Сахалине и в других местах русского Дальнего Востока, а также несколько месяцев провел в Японии. Ради точности напомним, что на каторжный остров Сахалин он прибыл на плавучей тюрьме, корабле - российского Добровольного флота, носящем имя «Нижний Новгород», и сошел на берег в посту Александровском 9 августа 18S7 года. Оттуда, в колонне других ссыльных, добрался пешим порядком до деревни Рыкоbское (старый Тымовский округ),расположенной в средней части острова. За участие в покушении на царя Александра III он был приговорен судом Сената в мае 1887 года к смертной казни, которая в результате помилования была заменена ему каторжными работами на 15-летний срок. На первых порах он отбывал наказание, работая на лесоповале. Позднее работал в административной конторе Тымовского округа, в тюремной канцелярии, был учителем, метеорологом, занимался исследованиями в области этнографии и тл. Эта часть его биографии известна относительно неплохо, благодаря работам А.Кучинского(1), В.Латышева (2), А.Маевича(З), К.Савады(4) и других, хотя каждый год приносит новые факты и уточнения, выявляя новые данные, позволяющие более детально узнать о его жизни.

Ради фактографической точности следует отметить, что Б.Пилсудский покинул Россию нелегально, ибо 15-летняя каторга, к которой он был приговорен, через какое-то время была заменена ему поселением без
права выезда за пределы империи. Этот факт сыграл в его дальнейшей
судьбе немаловажное значение. Как российский подданный Б.Пилсудский,
очутившись в Польше, не имел права навестить родные места (под Вильно, который входил в состав Российской империи), по которым сильно тосковал. Можно рискнуть высказать предположение, что своеобразным выражением этой тоски является его статья о литовских крестах, первоначально опубликованная в Швейцарии, а затем переведенная на польский язык. За исключением своего брата Юзефа — будущего маршала и начальника Второй польской республики — он не повидался ни с кем из своих родных. Точно так же он никогда более не встретился со своей женой, айнкой, матерью двух его детей, с которой расстался в 1906 году. Исследователям его биографии известно, что потомки айнской семьи Бронислава Пилсудского и сегодня живут в Японии. Оба факта сыграли свою роль в его жизни. Ибо у него было горячее и чувствительное сердце. В его биографии мы с избытком найдем примеры, подтверждающие справедливость такого мнения. Когда он обретался в сахалинской ссылке, его снедала тоска по родине. Отсутствие надежды в этот трагический период, без сомнени, ввергало его в уныние; чтобы забыться, отвлечься, он с головой погружался в работу, принимая участие во многих мероприятиях, связанных с изучением культуры сахалинских туземцев. Когда же он оказался в Польше без права посетить свои родные места, лежащие на ее землях аннексированных Россией, лишенный возможности эффективно работать в науке, то стал сильно тосковать по Сахалину, на котором он все же имел хоть какие-то условия, чтобы осуществить свои исследовательские планы. Был в его биографии даже такой период, когда он хлопотал о российском паспорте, чтобы иметь право вернуться в империю. Однако судьба распорядилась иначе. До конца своих дней он остался изгнанником.

Хотя в настоящее время и сделано многое, чтобы лучше узнать жизнь
и труды Б.Пилсудского, существуют еще такие моменты в его биографии,
которые требуют углубленного изучения источников. Вот пример, — уезжая из Японии, он послал письмo в Общество исследований Амурского края, в котором писал, что хочет «посетить Институт Смитсона, а также существующий при нем музей, чтобы ознакомиться там с обширными
материалами исследований, проводившимися несколько лет тому назад на Дальнем Востоке многими учеными в рамках научной экспедиции. Если
мне удастся получить бесплатно издания, касающиеся нашего края (прошу обратить внимание на это выражение «нашего края» - А. К.), то не премину воспользоваться этим и пришлю их в библиотеку» ,(5). Уточним теперь что этот «наш край» — это Сахалин и амурские земли; библиотека — это то самое хранилище книг, о котором он так заботился, когда некоторое время работал во Владивостоке. Сохранились до сего времени карточки для каталога и инвентарные номера, написанные рукой Б.Пилсудcкого в этом самом книгохранилище, для которого он приобрел путем обмена с различными известными научными учреждениями начала XX века немало ценных изданий.

Что касается его пребывания в Соединенных Штатах Америки, этот отрезок его биографии является доныне своеобразной «terra incognita»! Мы знаем к примеру, что в собрании Института Смитсона находится выполненная им большая коллекция фотографий сахалинских туземцев. При каких обстоятельствах она оказалась там? Передал ли он ее Институту, либо продал во время этой своей остановки в Америке? А может она попала туда позднее?! Это требуется выявить! Известно также, что и позднее он не порывал контактов с американским научным миром: об этом свидетельствуют его статья под названием «Ainu Folk-Lore», опубликованная в «The Journal of American Folk-Lore», 25/95, s. 72-'86, а также письмо, адресованное Францу Боасу (F.Boas) 23 мая 1914 г., хранящееся в Bibliotece Philosophical Society в Филадельфии.

Не известна нам и точная дата отъезда Б.Пилсудского из Америки, как равным образом, время приезда в Краков. Если учесть, что из Японии он отплыл в августе 1906г. и на некоторое время останавливался в Америке, то можно уверенно утверждать - как считают его прежние биографы, — что он прибыл в Европу ранней осенью 1906г. Через Францию в то время лежала кратчайшая дорога в Польшу. Первоначально он поселился в Кракове, где жил тогда его брат Юзеф, развернувший активную деятельность во имя независимости. Во все время пребывания Бронислава Пилсудского на польских землях, отторгнутых австрийской аннексией, он был постоянно связан с Краковoм, хотя жил и во Львове, а также в Закопане. Здесь он завязал контакты с такими учеными как языковед Казимеж Нич (K.Nitsch) и Ян Розвадовский (J.Rozwadowski), антрополог Юлиан Талько-Гринцевич (J.Talko-Hryncewicz), во Львове же сдружился с натуралистом Бенедиктом Дыбовским (B.Dybowski), широко известным исследователем Сибири, с этнографом Адамом Фишером (A.Fischer). Все они относились к нему с большим уважением. Ибо видели в нем превосходного знатока культур народностей, населяющих Сахалин, и всеми мерами вспомоществовали ему в новых условиях жизни и научной работы. Они убедились в том, что он вернулся с Сахалина не только с большими знаниями о сложных культурных, языковедческих, антропологических, исторических проблемах, касающихся айнов и нивхов, но привез помимо этого множество ценнейших материалов, как-то: этнографические заметки, записи айнских, нивхских и орочских фольклорных текстов, граммофонные валики, фотографии, музейные экспонаты. Часть богатых письменных материалов была опубликована, многие другие материалы погибли в пожаре последней мировой воины, либо были рассеяны по всему свету. Стоит упомянуть, что первые попытки собрать уцелевшие в Польше материалы Б.Пилсудского, а также информацию о нем предпринял вскоре после его смерти Юлиуш Зборовский (J.Zborowski) из Закопана, который в этих целях даже направил специальное письмо в канцелярию Начальника польского государства Юзефа Пилсудского. Тогда было спасено множество ценных заметок, фотографий, экспонатов, которые в 1927т. жена Маршала Юзефа Пилсудского — то есть невестка Бронислава — передала в Восточный институт в Варшаве. Об этом собрании в 1937 году писала на страницах журнала «Сибиряк», 1/1937, Казимера Завистович (K.Zawistowicz), подчеркивая, что «Ценные материалы Бронислава Пилсудского требуют научной обработки. Следовало бы собрать все научные материалы, находящиеся ныне в разных руках, следовало бы разыскать все опубликованные работы, разбросанные по разным журналам, как отечественным, так и заграничным, следовало бы, наконец, заполучить из частных рук и от его родных и друзей различные памятные вещи и
воспоминания. Только тогда можно было бы приступить к составлению
хроники жизни и трудов одного из немногочисленных польских ориенталистов, «Короля айнов», как назвал его профессор Винцент Лютославский (W.Lutoslawski), «апостола любви», как его называли в Рапперсвиле." (6)

Характеризуя собрание материалов, находящееся в Восточном институте, К.Завистович писала, что в нем содержатся «многочисленные рукописные научные заметки о Сахалине, Камчатке, Китае, Японии, записи фольклорных произведений гиляков, айнов, сроков, материалы для словаря «инородцев», имеются также в большом количестве конспекты прочитанных им сочинений, есть приличная коллекция фотопластинок и фотографий (около тысячи штук), множество музейных экспонатов (339 предметов) и, наконец, бесценный для биографа материал — его обширная корреспонденция, включающая в себя как полученные им письма, так и незаконченные, не отосланные, а также черновики писем Бронислава Пилсудского; сохранились там, кроме этого, многочисленные маленькие заметочки на всевозможные общественные, политические, научные темы или носящие личный характер — поврежденные листки с беглыми записями, но заключающие в себя поистине перлы человеческой мысли." (7)

Все эти материалы были уничтожены пожаром второй мировой войны, когда уже в первые дни войны (1939) сгорело дотла здание Восточного института в Варшаве. То же немногое, что оставалось разбросанным по всему свету — в Японии, Франции, Германии, Польше, России, США, — только благодаря последней инициативе Международного Комитета по спасению научного наследия Б.Пилсудского (International Comittee for the Restoration and Assessment of B.Pilsudski's Work), а также Краеведческого музея в г.Южно-Cахалинске, ныне собрано, чтобы войти в «Избранные сочинения Бронислава Пилсудского» — монументальное издание, посвященное этому со всех точек зрения выдающемуся исследователю айнов, нивхов и сроков, подготавливаемое международным коллективом ученых (отв.редактор А,Маевич, Польша) — антропологов, языковедов, этнографов и историков науки,(8)
В научной биографии Б. Пилсудского можно выделить два важны периода. Первый из них — хорошо известный нам благодаря публикациям В.Латышева— это пребывание на Сахалине и во Владивостоке (1887 - 1905). На первых порах он был связан с его работой на лесоповале, с временем же принял исследовательский характер в области этнографии языкознания и метеорологии в совокупности с педагогической деятельностью. Это выразилось, например, в основании Б.Пилсудским метеорологических станций и обсерваторий, устроении начальных школ для туземных детей, собирании этнографической коллекции, а также в редакторской и музейной (во Владивостоке) работе и совпало по времени с первыми егo печатными работaми, по метеорологии и этнографии.
Второй же период приходится на 1906-1914 годы, когда Б.Пилсудский жил на австрийской территории, то есть на польских землях, отторгнутых Австрией от Польши в результате аннексии, в таких городах, как Краков, Львов, Закопане; в эти же годы Б.Пилсудский часто совершал научные поездки за границу: в Англию, Австрию, Бельгию, Францию, Германию и Швейцарию.
С точки зрения научной работы он отмечен большой активностью
Б.Пилсудского в смысле публикации результатов исследований, проведенных им на Сахалине, что выражается значительным числом работ, напечатанных на различных языках: английском, французском, немецком, польском и русском. Сверх этого, он связан с его попытками получить специальное образование в области этнографии, его издательской, рганизaторско - научной и локально-исследовательской деятельностью по изучению культуры татранских горцев.
Чтобы не распространяться о фактографии событий, связанных с жизнью Б.Пилсудского в оговариваемом здесь втором периоде его научной деятельности, следует сразу жe подчеркнуть, что это время отнюдь не было для него легким. Ему было не просто найти для себя постоянную работу а большую часть этого периода он не имел возможности стабильно зарабатывать себе на жизнь. Нехватка денег дважды помешала ему окончить курсы, на которые он ездил в Швейцарию. Объективности ради следует сказать, что слушание лекций на швейцарских курсах, а также научные поездки по Европе дали ему многое из области этнографической науки, методов научных исследований и музееведения. В особенности эта последняя дисциплина стала важным моментом его научной и организаторской деятельности и можно смело утверждать, что Б.Пилсудский является первопроходцем научного этнографического музееведения в Польше.

Выше упоминалось, что постоянным бедствием для Б.Пилсудского во
время его жизни на аннексированных Австрией польских землях была
хроническая нехватка денежных средств. Суммы, получаемые им за статьи, не позволяли ему жить спокойно. Известны случаи, когда он поручал некоторым научным учреждениям продажу своих материалов. Ни одна из этих сделок, однако, не состоялась. Живя на первых порах в Кракове (1906-1911), он пользовался в какой-то степени деньгами из фонда, которым распоряжался его брат Юзеф, кроме этого, время от времени ему удавалось заработать какие-то крохи чтением лекцкий в различных научных и культурно-просветительских обществах Кракова, Львова и Закопане. Все это вместе взятое не приносило чувства обеспеченности, не избавляло его от постоянных забот о хлебе насушчом, хотя нужно признать — что, как вспоминают его знакомцы этого периода, — он был аскетичен в своих потребностях. Чувство финансовой независимости было eму необходимо прежде всего для того, чтобы он был в состоянии систематически заниматься. научной работой. Но и на это средств ему не хватало! Окруженный дружеским участием Краковской научной среды, эти неприятности он конечно, переносил легче. Когда для него не оказалось ареста в каком-то из научных учреждений Кракова ему предложили чиновничью должность в одном из старости на территории Галиции. Однако он счел, что эта работа не для него. Действительно, так это и было, ведь служебные обязанности оторвали бы его от научной работы. Он предпочитал терпеть материальные лишения, нежели порвать с наукой. В те трудные краковские годы он поддерживал контакты с Юзефом Морозевичем (J.Morozewicz), исследователем Командорских островов, в то время работавшим в Кракове. Более всего, однако, ценил дружбу с Юзефом Розвадовским, знаменитым польским языковедом. Именно по уговору последнего Б.Пилсудский работал над книгой, посвященной фольклору айнов. Она вышла в свет в 1912 году под названием «Materials for the Study of the Ainu Language and Folklore»* Collected and prepared Publication by Bronislaw Pilsudski, Edited Under the Supervision of J.Rozwadowski, Ph. D. Professor in the Jagellonian University, Crakow 1912. Это сочинение, являющееся до сего времени ценнейшим источником для изучения сахалинских наречий, в особенности айнского фольклора и представляет собой классический труд по айнологии.

История издания этой книги изобилует разнообразными трудностями,
громоздящимися на пути осуществления этого замысла. Несомненно, на
ее выход в свет положительно повлияло мнение упомянутого выше профессора языковеда Яна Розвадовского, ее научного редактора. Стоит отметить, что в это же время Б.Пилсудский готовился написать мемуарную
книгу под названием «С Дальнего Востока. Сахалин — Сибирь — Япония.
Воспоминания ссыльного», оставшуюся однако лишь в набросках, ясно указывающих на то, какой интереснейший материал мог бы стать ее содержанием. Сегодня, по истечении стольких лет, осмелимся утверждать,
что если бы не отъезд Б.Пилсудского в Закопане в 1911 году, где его с
головой захватил водоворот новой работы, эта книга, возможно была бы
написана.
Однако в любом случае пребывание Б.Пилсудского в Закопане — это
еще один этап в его жизни. Он приехал туда на долгий срок весной 1911
года с целью поправить пошатнувшееся здоровье. Закопане уже в то время
был большим курортом — таким он слывет и сегодня, — находящийся в Татрах. В начале XX века его часто называли «Польскими Афинами», так
как в нем в то время проживало — постоянно или временно — множество
знаменитых польских ученых, писателей, художников, музыкантов, государственных деятелей и интеллектуалов. Быть может, что общение с такими людьми, придало Б.Пилсудскому новые силы для творческой исследовательской, а также организаторской деятельности на поприще
этнографии. Ибо в самое короткое время после своего приезда в Закопане он становится активным инициатором изучения живущих поблизости горцев. Чтобы полностью убедить местное общество в необходимости таковых исследований, он лично выезжает в места проживания горцев, на овечьи пастбища, знакомится с чабанами, изучает условия их повседневного труда и быта. Через несколько лет, находясь в Швейцарии, он посвящает пастбищному содержанию овец в Татрах статью, озаглавленную «Alpen-Vrehzucht in Tatra — Gebirge in Polen», помещенную в «Archives Suisses des Traditions Populaires — Schweiz. Archiv fur Volkskunde», 20. 1916.
Его этнографические исследования татринских горцев можно приравнять к исследовательским работам, которые он проводил несколько лет тому назад на Сахалине, изучая айнов, нивхов и сроков. В своих странствиях по горским деревушкам он интересовался народными обрядами, записывал песни и легенды, пословицы и поговорки, словарный материал, любопытствовал узнать чабанские обычаи и генеалогию горских семейств. В короткое время он приобрел множество единомышленников, как среди простого горского люда, так и среди интеллектуального общества Закопане. В этих странствиях он дошел даже до Спиша (Spisz) и Оравы (Orawa) а в 1911 году — до Словакии. Он также собрал этнографическую коллекцию, заразил собирательством многих других лиц, и, без сомнения является его заслугой собрание интересных экспонатов в краеведческом музее в Закопане.

По его инициативе при Татринском обществе была организована Народоведческая секция, объединившая любителей народной культуры и определявшая направления работы в этой области. Некоторое время спустя он был избран ее секретарем и руководил ее библиотекой. По его почину было организовано чтение лекций для членов Народовeдческой секции и неорганизованных любителей народной культуры. Лекторами являлись выдающиеся знатоки этих вопросов, нередко пользующиеся мировой известностью. Б.Пилсудский и сам участвовал в этом деле и прочитал следующие рефераты: «О способах собирания этнографических материалов для музея в Закопане», «О задачах этнографического музееведения», «Впечатления от поездки в Словакию.» Кроме чтения лекций, он также организовал показ музейных и частных этнографических коллекций. Он стал также организатором этнографических экспозиций, собранных им для Татранского музея в Закопане и для музея им. Джедушицких во Львове. Будучи горячим приверженцем Татр и гoрской культуры, Б.Пилсудский ясно видел необходимость проведения исследовательских работ в Татрах и с этой целью разработал специальные вопросники, которые вручались всем интересующимся. Для желающих расширить свои исследовательские навыки, он составил библиографию книжек, брошюр и статей, трактующих об этнографических и экономических проблемах, связанных с горцами. Этой же цели служил и составленный им перечень журналов, книг, брошюр и географических карт о Подгалье и татраиских горцах в повете Новы Тарг, разбросанных в различных научных учреждениях либо среди частных лиц. В подобном начинании Б.Пилсудского его вновь можно назвать первопроходцем на ниве польской этнографии в таких отраслях науки как информатика и ведение научной документации, то есть в тех дисциплинах, которые s наше время преподаются во многих известных учебных заведениях мира, и где нашли применение новейшие технические достижения и успехи электроники, например, компьютеры. Б.Пилсудский придавал также большое значение фотодокументированию образцов народной материальной культуры, фиксации народной обрядности, фольклора и обычаев. В своей исследовательской работе, проводимой в Подгалье, он широко использовал опыт, приобретенный им в ходе знакомства с российской наукой, а также во время научных поездок по Европе. В своей работе в Подгалъе Б.Пилсудский был также инициатором организации конкурсов, касающихся этнографических, общественных и экономических вопросов. Он придерживался точки зрения, что в целях пробуждения интереса к собственной культуре и ее корням нужно проникать куда глубже, чем это замечает при поверхностном изучении исследователь лишь наезжающий на деревню. Творческий характер подобных мероприятий был, согласно убеждению Б.Пилсудского, важным элементом более глубокого постижения сущности народной культуры. В таком взгляде на собрание образцов народной культуры его также следует признать пионером в польской этнографии. А если к этому присовокупить ясно осознаваемую им необходимость попутно изучать психологию народа, то еще более явственно обозначится вклад, каковой он внес в создание научных основ этнографии.

Важной частью его деятельности во время пребывани в Подгалье были
вопросы этнографического музееведения. Он ОТЛИЧНО знал музейное дело, так как eще во Владивостоке трудился на этим поприще. Позднее он получил возможность познакомиться с музеями Японии, Америки (США) я Европы. В программной статье Народоведческой секции, которой он руководил в качестве ее секретаря, он несколько раз подчеркнул, что этнографический музей — это не чулан с беспорядочно сваленными в кучу. образцами и предметами. Б.Пилсудский придавал также немалое значение снабжению экспонатов подробной документацией и составлял программы этнографических экспозиций. Когда в Закопане было решено nocтроить новое здание Татранского музея, он стал членом комиссии, дающей заключение о его форме. Он боролся, как мог, с отсутствием в проекте современных архитектурных решений. Б.Пилсудский заботился о том, чтобы этот музей вошел в число самых лучших аналогичных объектов, находящихся в разных странах мира. Эти хлопоты отнимали у него массу времени, к тому же он активно занимался издательской деятельностью. Для подготовленного им к печати «Подгальского ежегодника» он написал работу под названием «Татранский музей им. д-ра Т.Халубинского в Закопане. Задачи и способы ведения этнографического дела», которую опубликовал за свой счет в 1915 году, так как из-за войны печатанье первого тома «Подгальского ежегодника» было прервано. Этот ежегодник вышел в свет только в 1921 году, то есть уже после смерти Б.Пилсудскопо, и содержал в себе его статью об этнографическом музееведении с несколько измененным названием: «К вопросу о Татранском музее. (0б организации этнографического дела)
Мысль об издании «Подгальского ежегодника» пришла в голову Б.Пилсудскому в период его работы в Народоведческой Секции Татранского общества. Он разработал тогда принципы издания журнала и сформулировал его задачи. Осуществление этого замысла, — вспоминал годы спустя Юлиуш Зборовский, продолжатель дела Б.Пилсудского в Закопане — доставило ему множество трудностей. Не хватало денег, часто он не находил понимания, но, несмотря на это, он не хотел сдаваться, повсюду метался в поисках меценатов. Он не бросил своей задумки, собрал статьи для первого номера, который, к сожалению, был издан уже после его смерти. Эта задумка, по сути правильная и стоящая поддержки, не смогла снискать себе сочувствие среди эксцентричной интеллигентской спеды подтатранского города, где избыток побудительных творческих стимулов делал ее менее достойной внимания, нежели она заслуживала. Однако, не сломленный неудачами, уже переехав в Краков (1914), где удалось устроиться в Этнографической секции Академии Искусств, Б.Пилсудский часто приезжал в Закопане, чтобы похлопотать о журнале. В начале мая 1914 года он окончательно завершил подготовку рукописей для первого тома «Ежегодника» и даже набрал их достаточное количество для последующих публикаций. Ему удалось заручиться обещанием Владислава Замойсхого (W.Zamojski) об оплате расходов по печатанью журнала. Однако наступали беспокойные времена, все дышало тревогой, и вскоре разразилась война. Издательские планы Б.Пилсудского сбылись лишь в 1921 году. Самого его в это время уже не было в живых.

Как было уже упомянуто, в 1914 году (это происходило-в марте) Б.Пилсудский переехал из Закопане в Краков. Он покинул Закопане из-за невозможности найти работу в Татранском музее. В Кракове же была надежда на постоянный заработок и возможность продолжить свои научные занятия. В Академии Искусств была учреждена Этнографическая Комиссия, председателем которой стал добрый знакомый Б.Пилсудского профессор Ягеллонского университета языковед Ян Развадовский. Секретарем Комиссии был избран Б.Пилсудский, который, несмотря на то что ему удалось на какое-то время обрести источник постоянного заработка, интересовался перспективой получения места в музее им.Джедушицких во Львове. Времена, однако,- становились все тревожнее. Приближалась война. Вскоре она началась. Еще раз довелось Б.Пилсудскому вкусить горечь скитаний. O6 этом вспоминает Юлиуш Зборовский, сообщая что наш герoй тешил себя надеждой на возвращение в свою горячо любимую Литву

Эх, пан Юлиуш, я увижу еще Литву!»

Тем временем война привела российскую армию под стены Кракова и в Карпаты. Началась паника, власти спешно паковали дела и документы и готовились к бегству. «В ноябре, — вспоминает Я.Зборовский, — я приехал в Закопане — и сразу же к пану Брониславу. Он укладывал белье и разные мелочи з видавший виды саквояжик.

Я должен уехать из Польши.
— А что такое?
Видите ли, сюда ворвутся русские, а мое имя звучит для них плохо. У меня неважное имя.

Этo понятно: «заговорщик» против царя, «бунтовщик» из Владивосто-
ка и брат Коменданта легионов...

Мне сдается, что моей Литвы я уже не увижу.

Впервые я увидел в глазах пана Бронислава глубокую печаль и удрученность.

А если. они не придут? Снова скитаться? Ведь можно переждать где-нибудь худшие времена, а там увидим.

Б.Пилсудскому предложили поддельные документы и на выбор два безопасных убежища, где можно было скрываться долгое время. Он согласился. Мы ожидали его приезда в Новы Тарг. Где-то в середине ноября я нашел воткнутую в щель двери моего новотаргского особняка записку:

зашел попрощаться, не застал, хотел отдать на хранение материалы для
«Подгалъского ежегодника», оставит их где-нибудь в другом месте, едет в
Вену, потом, возможно, в Швейцарию; просит не забывать о «Подгальском ежегоднике» и восковых валиках с айнскими мелодиями." (9)

Taк и было. По отъезде из Кракова он ненадолго задержался в Вене. Потом обосновался в Швейцарии и Франции, где в 1914-1915 годах занимался гуманистической и патриотической деятельностью. В мае 1918 года Пилсудский утонул в водах Сены, и французская полиция пришла к выводу, что это было самоубийство! Мотивы такого поступка не известны. Он погребен на кладбище в Монморанси под Парижем. Его могила находится там до сего дня.
Это особый и длинный разговор — превратности судьбы Брoнислава Пилсудского з Польше. Его научная и организаторская деятельность отличалась многосторонностью. Он был человеком, несомненно могущим
свершить гoраздо больше, если бы судьба ему благоприятствовала. Когда
он долгие годы ссылки на Сахалине вел этнографические исследования, то
жаждал представить науке правдивую картину туземной культуры этого острова, картину опасностей, грозящих материальному существованию aйнов, нивхов и сроков. Хотя ему приходилось работать в стесненных финансовых условиях, его успехи были впечатляющими. По возвращению, он активизировал деятельность по ознакомлению научного мира с проблемами туземных народностей каторжного острова. Свои работы он опубликовал на многих европейских языках. Этим самым он не только ввел в научный оборот данные о культуре сахалинских аборигенов, но и привлек внимание к их трагической участи. Одновременно с этим Б.Пилсудский много работал на ниве отечественной этнографии, став зачинателем научных исследований в Подгалье, пионером научного этнографического музееведения в Польше, многоопытным организатором научной жизни страны и издателем. Его начинания постоянно страдали из-за нехватки средств, внутреннего разлада, тревоги о завтрашнем дне. И если сегодня, по прошествии стольких лет, творческое наследие Б.Пилсудекого заслуженно получило высокую научную оценку, то он был несомненно Человеком с большой буквы, которому потомкам следует воздать должное. Я выражаю глубокое уважение к нему от своего имени и от лица участников нашего второго научного съезда, собравшего здесь специалистов со всего света, которые усматривают в наследии Б.Пилсудекого непреходящие ценности, не утратившие значения для многих наук - этнографии, языкознания, религиеведения, фольклористики. (10)

Перевод с польского В.М.Дракунова

  1. А.Кучинский. Каторжник из рода Пилсудских. «Сибиряк», № 1, 1991; Он же. Бронислав Пилсудский. Каторжник и этнограф. «Сибиряк». № 29-30, 1991; Он же. Бронислав Пилсудский •— вечный скиталец. «Semper Fidelis». № 2-3, 1991; Он же. Путь Бронислава Пилсудсього вэтнографию. «Народ». Т.74. 1991; Он же. На окраинах Азии. Очерк оБрониславе Пилсудском. «Провинциальное обозрение». № 1, 1992; Он -же. Бронислав Пилсудский или искусство служения людям и науке. «Независимость». Т.24, 1992 и Т.25, 1993 (в печати).

  2. В.Латышев, М.Прокофъев. Каталог этнографических коллекцийБ.О.Пилсудского в Сахалинском областном краеведческом музее. Южно-Сахалинск, 1988.
  3. А.Ф.Маевич. Исследователь и друг сахалинских туземцев. Научный облик Брониславз Пилсудского. «Народная литература», № 4-6, 1988; Он же. Bibliography of Works by Bronislaw Pilsudski. Познань, 1990.Самая полная на настоящий момент библиография работ Б.Пилсудского и о нем.
  4. К.Савада. B.Pilsudski in Japan. В «Proceedings of the InternationalSymposium on B.Pilsudski's Phonographic Records and the Ainu Culture»,Edited by Executive Committee of the International Symposium Hokkaido University, Sapporo, Japan, 1985.
  5. В.Латышев, М.Прокофьев, Указ.соч., стр. 28
  6. К.Завистович. Бронислав Пилсудский. 21.10.1866. - 17.05.1918.«Сибиряк», № 1, 1937, стр. 49.
  7. К.Завистович. Указ.соч. стр. 49.
  8. Я.Баньчеровский, А.Маевич, Toward a Restoration of BronislawPilsudski’s Scholary Begueathe. В «Adam Mickiewicz University Institute of Linguistics. Познаяь, 1985.
  9. Ю.Зборовски. Из истории народоведения и музейного дела в Подгалье. Народоведческая, секция Татринского общества (1911 — 1919). В «Ежегоднике Этнографического музея в Кракове». Т. 4, 1976, стр. 102-103.
  10. Ко времени пребывания Б.Пилсудского в Польше относятся также до сих пор не использованные в полном объеме материалы, находящиеся в музее г.Закопане, а именно его переписка со многими выдающимися представителями мира науки и культуры того времени, а также общественно - политических деятелей. Кроме этого, там имеются я другие материалы: воспоминания разных лиц о Б.Пилсудском, собранные после его смерти директором этого музея Ю.Зборовским. В любом случае, это важные источники, незаменимые при всякой попытке написать его биографию. Этими материалами я пользовался при написании настоящего очерка, использовал я здесь и записи своих бесед с упоминавшимся уже Ю.3боровским» имевшим место много лет тому назад, когда я проходил этнографическую практику в руководимом им музее в Закопане, а также позднее, во время моих поездок в столицу польских Татр. О Б.Пилсудском Ю.Зборовский мог говорить бесконечно, но более полные сведения об этих беседах я представлю в подготавливаемой к изданию монографической биографии этого друга и исследователя культуры сахалинских аборигенов (автохтонной культуры Сахалина). Укажем при этом, что интересные источники информации на сей счет имеются также в собраниях Библиотеки Польской Академии Наук, в ее Краковском отделении. Особо из опубликованных о Б.Пилсудском работ следует выделить: С.Белинский. Король айнов. «Прямо из моста», № 5, 1936; Г.Даниловский. Бронислав Пилсудский, польский этнограф. «Иллюстрированный еженедельник», № 10, 1913; К.Нич. Из воспоминаний языковеда. Краков, 1960. На стр. 210-216 находится глава под названием «Пара (личных) воспоминаний о Брониславе Пилсудском»; Я.Рейхман. Забытый исследователь Подгалья. Закопане, N 10, 1930; В.Серошевский « Бронислав Пилсудский». «Подгальский ежегодник», T.I, 19I4-1921; Ю.Талько-Гринцевич. Бронислав Пилсудский как исследователь Дальнего Востока. «Вперед», №№ 112-115, 1920; Он же. Бронислав Пилсудский как исследователь Дальнего Востока. «Орлиный полет», № 1, 1920; К.Завистович. Бронислав Пилсудский. «Знание и жизнь»