Для большинства поляков за Сибирью прочно удерживается слава территории
страданий. Этот образ сложился как отражение судеб сотен тысяч их
земляков в принудительном или добровольном порядке оказавшихся вдали от
родины. Некоторые исследователи считают, что в отряде у Ермака, уже
были военнопленные поляки. Позднее стало правилом: молодых, здоровых и
искусных в военном ремесле поляков включать в сибирские отряды,
продвигавшиеся «встречь солнцу» к океану. По одной из статей
Андрусовского мирного договора, заключённого в 1667 г. между Московским
царством и Польшей, предусматривалось возвращение на родину ссыльных
поляков. В последующие годы движение поляков в Сибирь продолжалось, и
образ далёкого края становился всё разнообразнее, но всё же в нём
преобладали негативные, зачастую пугающие оттенки.Тема «Поляки и Сибирь» интересовала польских исследователей давно. Уже в конце XIX века появилось крупное монографическое исследование Зыгмунта Либровича [1], целый ряд статей и публикаций мемуарного характера. Нельзя не упомянуть в этой связи брошюру Бронислава Пилсудского «Поляки в Сибири» [2], которая тоже относится к группе достаточно ранних разработок «сибирско-польской» истории [3]. Не ослабевает интерес к этой теме и в наши дни. Бурные события XX века добавили и разнообразили сибирские страдания для многих уроженцев Речи Посполитой. За последние годы в Польше вышло много изданий мемуарного плана, авторы которых сполна на себе испытали тяготы и лишения сибирских лагерей и ссылки. Появилось даже издательство «Библиотека ссыльного» (Biblioteka Zesłańca) которое специализируется на их публикации. Следует отметить, что среди этого массива литературы попадаются и такие, которые рассказывают о поляках поехавших в Сибирь по своей воле и добившихся там немалых успехов. Но всё же изданий подобного рода значительно меньше.
Заметным явлением в польской историографии, посвящённой сибирской теме стал выход в 1993 г. обобщающего труда известного историка и этнографа А. Кучинского «Сибирь. Четыреста лет польской диаспоре» [4]. Поднятые в монографии проблемы оказались актуальными для польских историков и общества в целом. После выхода книги в Польше прошли две представительные научные конференции по проблемам поднятым А. Кучинским. Материалы этих конференций были прекрасно изданы под его редакцией [5], а труды первой конференции – переведены на русский язык. Почти одновременно с материалами последней научной конференции вышло второе издание, значительно дополненное и переработанное, книги А. Кучинского. Эти дополнения и изменения нашли отражение и в заглавии – «Сибирь. 400 лет польской диаспоры. Ссылка, мученичество и успехи поляков в цивилизации. Исторический очерк, антология» [6].
Во вступлении автор очертил круг проблем, на которых он намерен остановиться. Это прежде всего вклад поляков в освоение и развитие Сибири. Он цитирует К. Прушинского, автора книги вышедшей в 1942 г. «Ночь на Кремле» с которым полностью солидарен: «Поляки познавали Сибирь от самого начала в связи с Россией. Понимали, что это большая мозаика народов, культур, языков, характерная для этой территории. Внесли огромный вклад в хозяйственное развитие, в формирование там культуры и науки. Исследовали культуру местных народов, создавали музеи, библиотеки… Шли к этим достижениям чаще всего нелёгким, а подчас и трагическим путём. Ведь были ссыльными и такие личности оставившие огромные достижения как Бенедикт Дыбовский, Александр Чекановский, Ян Черский, Юзеф Ковалевский, Вацлав Серошевский, Бронислав Пилсудский, Адам Шиманский или Эдвард Пекарский.
Радиус польско-сибирских контактов увеличился под конец XIX в. и в начале XX в. Кроме ссыльных прибывали в Сибирь добровольные поселенцы – крестьяне, ремесленники рабочие и интеллигенция. Они шли вопреки общему мнению, что зауральские земли могут быть только местом страдания. Шли туда соблазнённые обещаниями получения земли, лучшей жизни, возможностью обогащения»[7].
В пяти главах первой части книги автор подробно останавливается на всех этапах этого движения в связи с польской историей начиная с XVI в.. Говоря уже о веке XX, он отмечает, что «старые ассоциации, связанные с сибирской неволей, такие как каторга, этапы, кандалы, ссыльные прикованные к тачке, обогатились новыми картинами в ХХ веке, на которые ложатся депортационные переезды, тяжёлый труд на лесоповале, лесосплав, полуголодное, а то и вовсе голодное существование, особенно у тех, кто не был способен работать»[8]. Как отдельный аспект этой темы автор рассматривает влияние сибирской темы на польскую поэзию, литературу и живопись. Он отмечает, что благодаря литературе и искусству, их представителям, работающим вне послевоенной Польши, эта тема оказалась свободной от недомолвок, характерных для польской историографии этого периода. Сибирь и лагерные испытания поляков зачастую были прикрыты слоем недосказанности и как бы вовсе не существовали. Эта тема избегалась в планах научно-исследовательских институтов, в общеобразовательном и академическом изучении истории.
Вторая часть книги озаглавлена «Антология». Она состоит из двадцати девяти больших очерков, посвящённых наиболее известным персонажам польской истории, в силу различных обстоятельств оказавшихся в Сибири, внёсшим огромный вклад в её изучение и развитие и прославивших там своё имя. Вот только некоторые из этих прославленных имён: Юзеф Копец, Руфин Пиотровский, Агатон Гиллер, Бенедикт Дыбовский, Станислав Крупский, Адам Шиманский, Бронислав и Юзеф Пилсудские, Юлиан Талько-Гринцевич Станислав Палинский и др. Каждый очерк потребовал многолетних поисков материалов, которые собирались автором по крупицам. Он побывал во многих российских архивах не только центральных, но и в Якутии, Томске, Иркутске, Камчатке, Сахалине, Владивостоке. Его личный архив хранит сотни редчайших фотографий и документов. На эти поиски ушли десятилетия, став образом жизни. А. Кучинский сам испытал гнёт репрессивной машины, на долгие годы будучи отлучённым от научной работы. Поэтому всё им написанное вызывает доверие и признательность.
Третья часть книги продолжает предыдущую и называется «Уберечь от забвения. Вклад поляков в развитие Сибири. Воспоминания, биографии». Она написана как результат исследований автора за последние 10-15 лет. Два больших раздела посвящены полякам в Томске и полякам исследователям Якутии. Многих соотечествеников побывавших в Томске удивляет активность многочисленной местной польской диаспоры. Исторически так сложилось, что очень много поляков приехавших работать в Сибирь, сделавших здесь карьеру, осели в Томске и Иркутске. Уже в советское время в Томске профессор Н. Гутковский 18 лет был ректором Политехнического института. К открытию мемориальной доски в его честь была приурочена выставка «Поляки в Томске», поражавшая обилием экспонировавшейся польской литературы. О Н. Гутковском и научной среде Томска идёт речь и в книге А. Кучинского.
Отдельные разделы третьей части посвящены участию поляков в строительстве транссибирской магистрали, выдающимся врачам, работавшим в Сибири, промышленникам и земледельцам, учителям и чиновникам, деятелям науки, художникам и фотографам. У многих здесь сложилась судьба. Характерна в этом отношении биография Альфонса Козелл-Поклевского и его сыновей и внуков. Автор отмечает: «Это были польские Рокфеллеры». Благодаря им в Перми и в Сибири, в Омске, Тобольске, Томске были воздвигнуты величественные католические костёлы. Известная своей помощью польским учёным и изобретателям касса взаимопомощи им. Миановского, составила свой капитал также в Сибири.
Среди многих имён поляков, прославившихся в Сибири, с особенной любовью автор пишет о Брониславе Пилсудском. Ему посвящены два очерка – во второй и третьей частях книги. Многолетняя работа автора с наследием бывшего сахалинского каторжника, многочисленные его статьи о Брониславе Пилсудском проникнуты невольным трепетом к этой горькой, трагической и в то же время мужественной судьбе. Репрессивная машина царизма, безжалостная и многоопытная, оказалась бессильной против хрупкого юноши, ставшего выдающимся учёным, сохранившего идеалы гуманизма в самых мрачных обстоятельствах. Удивительна судьба научного наследия Бронислава Пилсудского. Оно стало востребованным в конце ХХ века во многих странах. Только благодаря ему оказался сохранённым язык и фольклор сахалинских айнов, которых уже не стало в наше время в силу трагических исторических условий. Удивительно подтвердилось его прощальное письмо из Петропавловской крепости к родным, которое он закончил словами «До встречи в ХХ столетии». Оно оказалось пророческим, встреча с самобытным учёным, исследователем народов Сахалина и Дальнего Востока состоялась во многих странах, но уже в конце ХХ века. Как всё это происходило очень подробно описывает А. Кучинский.
Книга прекрасно иллюстрирована. Многие редкие фотографии, а их более 150, публикуются впервые. Издание снабжено именным указателем, что особенно удобно в таком почти энциклопедическом издании.
Редакционная коллегия «Известий Института наследия Бронислава Пилсудского» сердечно поздравляет своего коллегу и старого друга профессора Антония Кучинского с выходом замечательной и очень нужной книги и желает новых творческих удач.
В.М. Латышев.
[1] Librowicz Z. Polacy w Syberji. Kraków, 1884.
[2] Piłsudski B. Polacy w Seberji. Le Puy – Francja. Nakł. Tyg. „Jeniec-Polak”, 1918; Пилсудский Бронислав. Поляки в Сибири. Публикация Б. С. Шостаковича // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 5. Южно-Сахалинск, 2001. С. 125–153.
[3] Шостакович Б. С. Бронислав Пилсудский как исследователь истории поляков в Сибири// Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 5. Южно-Сахалинск, 2001. С. 108.
[4] Kuczyński Antoni. Syberia. Czterysta lat polskiej diaspory. Antologia historyczno-kulturowa. Wrocław-Warszawa-Krakow, 1993.
[5] Syberia w historii i kulturze narodu polskiego. Wrocław, 1998; Сибирь в истории и культуре польского народа. М., 2002; Polacy w nauce, gospodarce i administracji na Syberii w XIX i na początku XX wieku. Wrocław, 2007.
[6] Kuczyński Antoni. Syberia. 400 lat polskiej diaspory. Zesłania, martirologia i sukces cywilizacyjny polaków. Rys historyczny, antologia. Kraków, 2007.
[7] Там же. С. 5–6.
[8] Там же. С. 6.