ostrovski-10-1

А.Б. Островский*

Насечки, отверстия, штриховка
в ритуальной скульптуре народов Амура**

Стремление воссоздать ментальные связи, заложенные в композицию артефактов, принадлежащих иной, чем исследователь, культуре, заставляет отыскивать присущие изучаемой традиции особые «языки» – знаковые средства, предстающие в визуально-пластической форме. Будучи неотъемлемым элементом в целостной структуре артефактов конкретного круга, в особенности тех, что впрямую связаны с верованиями и ритуалами, эти знаковые средства одновременно играют роль мыслительных кодов, соотносящих композицию предмета и его назначение, семантику предмета – с мировоззренческой канвой.

В статье, опубликованной в № 9 «Известий», нами описаны числовые коды, характерные для мифологии нивхов и их тунгусоязычных соседей, и представленность наиболее значимых числовых констант, их сочетание в ритуальной пластике – в ее конкретных композиционных типах. Более обстоятельное знакомство с этнографическими собраниями, в том числе находящимися в музеях Хабаровского края, позволило нам проследить унифицирующую ментальную функцию числового кода применительно к таким средствам выражения, как насечка и штриховка. Все рассматриваемые ниже ситуации их использования в пластике предметов относятся, как оказалось, к композиционному подтипу I-2: акцентирование однородных элементов облика [1]. Насечка или штриховка – параллельными линиями, углами – либо служит способом подчеркнуть выступающие ребра антропоморфного персонажа, либо является способом изображения шерсти, оперения, панциря зооморфного персонажа. Кроме лечебно-магических онгонов, в композиции которых воспроизводится симптоматика заболевания (включающего в себя исхудание), насечки встречаются в оформлении ритуальных тарелочек, уподобленных рыбе или птице.

Во многих случаях производимая насечка или штриховка не представляются необходимыми, но, скорее, оказываются семиотически избыточной добавкой, вводящей маркирование числом. Рассмотрению таких семиотически необязательных для непосредственного назначения предмета, однако намеренно нанесенных зарубок или красящих линий и посвящается данная статья. Намеренно вводимые числовые константы в каждой конкретной композиции связаны с другими значимыми признаками. Вместе с тем, они способны увязывать предмет, где присутствуют, с более общим ментальным контекстом — с той мыслительной канвой, по которой движутся мифы и верования. С учетом этой общей канвы, раздельно рассмотрим ситуации присутствия насечек на антропо и зооморфных корпусе, персонаже.

Илл. 1. Онгон, помогающий при расстройстве желудка. Нивхи. МАЭ № 36-10.

У многих амурских народов известен лечебный онгон, символизирующий духа, причиняющего и исцеляющего болезнь живота у детей: истощающий понос, худобу, прожорливость. У нивхов такой персонаж называли, согласно музейным коллекционным описям, уркик (~ «способствующий излечению»), у нанайцев, ульчей – ын(г)гылыку/энгэлэку, онгалаку, ытылыку, а также утаки, у негидальцев — габала. Тело онгона антропоморфно, а голова иногда зооморфна; обычно изображен вспученный живот и имеется сквозное отверстие — вертикальный канал вдоль туловища (от горла вниз), иногда заменяемое двумя глубокими ямками сверху и снизу. Чаще всего на обоих боках, а иногда и на спине имеются параллельные насечки. Вот как описана процедура лечения с помощью такого онгона Л. Я. Штернбергом, собравшим в 1910 г. несколько подобных предметов у нанайцев в с. Сакачи-Алян: «В верхнее отверстие кладут юколу, а нижнее затыкают, чтобы понос прекратился» [2]. Иной вариант указан при регистрации нанайского энгэлэку, собранного в 1936–37 гг. А. Н. Липским: «В нижний выход отверстия втыкается юкола (вяленая кета), ею как бы затыкается понос ребенка. В верхний выход кладутся части пищи, употребляемой больным ребенком» [3]. Отметим, что в обоих вариантах присутствует юкола – абсолютно сухой продукт, полученный из водной стихии. Полагаем, что при любой из этих ситуаций юкола выступает символическим полюсом сухого, символом перехода от влажного к сухому – в противоположность разжижению и переходу всякой пищи к полюсу влажного при поносе.

Начнем с рассмотрения онгонов, бытовавших у нивхов.

1.      Вытянутая, выс. 44 см, антропоморфная фигурка с медвежьей головой (илл. 1). По корпусу вниз от горла идет глубокий желоб. На боках имеются по 7 параллельных насечек, а на спине 13, расположенных вдоль по каждой стороне, и еще 5 горизонтально, на уровне крестца.

2.      Антропоморфная фигурка с зооморфной (птичьей?) головой; желоба или отверстия в корпусе нет. Спереди нанесены 7 рядов насечек – параллельными углами, один над другим; на спине – 12 таких же насечек и 5 горизонтальных насечек на уровне крестца.

3.      Антропоморфная фигурка с округлой головой. Живот выпучен. Имеется сквозное отверстие от горла вниз.

4.      Антропоморфная фигурка с округлой головой, на которой помещено изображение птицы. Подобно № 1, по корпусу посредине проходит глубокий желоб. Спереди по левому боку имеется 7, а на правом – 6 параллельных насечек [4].

5.      Уркик – антропоморфное изображение духа, причиняющего худобу и ощущение постоянного голода. Спереди посредине проходит желоб. На левом боку имеется 7, а на правом – 6 параллельных насечек.

6.      Уркик – антропоморфная фигурка с округлой головой (илл. 2). Живот выпучен. Руки переданы низким рельефом, лежат на животе. Сквозное отверстие проходит от горла вниз. Правый глаз выше левого; левая нога обломана. На каждом боку нанесено 6 параллельных насечек.


Илл. 2. Уркик – дух болезни живота. Нивхи. РЭМ № 5169-140.	Илл. 3. Уркик – дух болезни живота. Нивхи. РЭМ № 5169-21.

7. Уркик – дух болезни живота. Антропоморфная фигурка со вздутым животом, рук нет. Имеются две глубокие ямки: в том месте, где горло, и внизу между ног. Обернут стружками. Насечек нет.

8. Уркик – антропоморфная фигурка с округлой головой. Сквозное отверстие проходит от горла вниз. Руки также отделены от туловища сквозными отверстиями, так что в совокупности образуются три вертикально расположенные отверстия (илл. 3). На левом боку имеется 6, а на правом – 8 параллельных насечек [5].

Выделим конструктивные и семантические эквиваленты. В отношении конструкции наблюдается вариативность: продольное сквозное отверстие; продольный желоб; две глубокие ямки (у горла и между ног). Сразу же отметим, что первые два варианта семантически эквивалентны: и желоб, и сквозной канал в животе символизируют исключение из схемы тела двух телесных отверстий, становящихся неэффективными в плане усвоения пищи. Наоборот, два относительно автономных отверстия у того же персонажа – в седьмом примере символизируют восстановленное нормальное функционирование организма.

Количество насечек не является неизменным, и оно в ряде случаев не совпадает с числом ребер, которых у человеческого индивида с каждой стороны по 6. Число насечек, пожалуй, чаще равно 7 (в последнем примере, в целом – удвоение этого количества). Уже сейчас можно предположить, что насечки, призванные изображать ребра – защиту организма от внешней среды, символизируют, вместе с тем, иной аспект охранительной защиты индивида – его 7 (из девяти) нормально функционирующих телесных отверстий.

Последний из приведенных примеров тоже подразумевает охранительную функцию — благодаря полному набору телесных отверстий. (Напомним, что в упоминавшейся выше статье нами показано сосуществование в традиционном менталитете народов Амура нескольких вариантов полного набора – 3, 7 и 9 – телесных отверстий индивида, что нашло проявление в акцентировании этих количеств в мифоритуальных контекстах и пластике онгонов.) Таковых здесь оказывается 3: к «отверстию» ~ каналу, образованному болезненным недержанием, как бы добавлены, симметрично с боков, два отверстия, возникающие в результате неполного примыкания рук к туловищу. При этом вся фигурка имеет 3 оконечности (голова и ноги), что, в свою очередь, акцентирует и троякость отверстий, и троякость как таковую. Последнее может подразумевать, в числовом коде, коммуникацию (в целях покровительства) с горно-таежной или небесной сферами мироздания. Это предположение актуально в связи с рассматриваемым нивхским онгоном, поскольку некоторые из его вариантов (~1, 2, 4), наделенные все той же общей семантикой, имеют черты горного или небесного персонажа. К этому же ментальному контексту примыкает и признак асимметрии по вертикали (указывает на существо подземного или горного мира), дважды представленный в шестом примере.

Илл. 4. Онголо – онгон, помогающий при поносе у ребёнка. Ульчи.
Частное собрание в с. Кольчем ульчского р-на.

Почти тот же набор значимых признаков актуализируется в композиции антропоморфного онгона с ребрами-насечками и/или сквозным отверстием у нанайцев, ульчей, негидальцев. Приведем сводную таблицу.

Табл. 1. Онгоны с насечками-«ребрами» у тунгусоязычных народов Амура

№ п/п	Название, назначение, народ	Голова антропо-/зооморфная	Вздутие живота	Отверстие в корпусе	Насечки	Асимметрия и др. дополн. признаки
1	2	3	4	5	6	7
1	дусы ын(г)гылику, при детских желудочных заболеваниях; ульчи	тигриная	+	две ямки, у горла и внизу живота	7 паралл., вокруг по туловищу	—
2	то же, сквозь отверстие пропускали пищу; ульчи	то же	+	сквозное отверстие	на груди 5, на спине 7 паралл.	левая нога длиннее; есть только левое ухо
3	маси ынгалику, при детских желудочных заболеваниях; ульчи	антроп.	—	сквозное	—	левый глаз выше правого
4	дусы хольджаку, при болезни ребенка; ульчи	зооморф.	—	—	спереди и сзади по 3 паралл., углом	тело обшито белой тряпицей
5	маси ын(г)ылику, при желудочных заболеваниях; ульчи	2 человеч. головы	—	сквозное	—	одно тело, рук нет, две ноги
6	маси; ульчи	антроп.	—	—	3 ряда, паралл. углами	—
7	онголо; ульчи (илл. 4)	зооморф. (медвежья?)	+	две глубокие ямки: у горла и внизу живота	по 5 парлл. на боках и 9 — сзади	левая нога длиннее (прав. обломана)
8	ульчи	антропом.	+	сквозное от горла вниз	по 5 паралл. на боках	—
9	энгэлэку; при поносе у ребенка; нанайцы	зооморф.	—	3 отверстия: сквозное в корпусе и между руками и туловищем	3 паралл. спереди, 5 сзади	левый глаз выше правого; левая нога длиннее правой
10	онголяку; нанайцы	антропом.	+	сквозное от горла вниз	по 4 паралл. на боказ	—
11	онголяку; «от сильного расстройства желудка»; нанайцы	антопом.	—	сквозное от горла вниз	9 паралл. справа и 7 слева	правый глаз выше левого
12	утаки; «при болезни детей, когда высыхают, ребра видны»; нанайцы	зооморф.	+	—	на левом боку 11 паралл., на правом — 14	—
13	ытылыку; при поносе и худобе у детей; нанайцы	зооморф.	+	сквозное от горла вниз	слева 6, справа 5 паралл.	—
14	эголэ; дух, причиняющий понос детям; нанайцы	зооморф.	—	сквозное от горла вниз	—	правая нога короче левой (обломана)
15	эголэ; дух, причиняющий понос детям; нанайцы	тигриная	—	внизу отверстие, в него вбита втулка	—	—
16	2 фигурки в составе близнечного комплекса «адау»; нанайцы	зооморф. (медвежья?)	—	у меньшей фигурки руки отделены от корпуса двумя отверстиями	у большей фигурки 9 паралл. углами	у большей фигурки правое ухо выше левого, правая нога обломана
17	утаки; нанайцы	антропом.	+	—	слева 7, справа 6, на спине 6 паралл.	—
18	дуонта эдэни; от болезни груди; нанайцы	медвежья	—	—	на груди 4, на спине 3 паралл.	—
19	габала; негидальцы	антропом.	+	две глубокие ямки: у горла и внизу	по 4 паралл. на боках	—
20	габала; негидальцы	антропом. (женская)	+	—	слева 6, справа 7 паралл.	—

В композиции 16 из 20 упомянутых онгонов имеются насечки. При этом чаще всего их 5 (у пяти предметов) или 3, 7 (тоже у пяти), а если считать, что числа 3, 7, 9 образуют единую группу – варианты полного количества отверстий, то такая группа представляемая одним из ее членов, встречается в 10 из 16 случаев. Отметим, однако, что несколько раз – у онгонов № 4, 6 и 18 – отсутствуют оба признака болезни живота: и вздутие, и сквозное отверстие. Поэтому с уверенностью допустить можно лишь в 7 из 16 ситуаций, что также немало, что подразумевается контекст телесных отверстий и, по-видимому, (3, 7, 9) в качестве вариантов их полного набора.

Количество 5 не обусловлено контекстом разрушения/восстановления полного числа отверстий; в трех из пяти случаев количество 5 является как бы дополнительным к группе (3, 7, 9), будучи представленным на противоположной стороне онгона, т.е. спереди, а не сзади (№ 2, 7) или наоборот (№ 9). Если допустить, что в этих трех случаях имеет место специфическая ментальная операция, а именно перенос бинарности [7], тогда качество, подразумеваемое числом 5, противоположно качеству, подразумеваемому группой (3, 7, 9), т.е. отверстиям. Это могут быть тоже связанные с движением — как и отверстия, но длинные твердые предметы: пять оконечностей тела индивида (руки, ноги, голова или penis) либо пять пальцев. Второе более вероятно; подтверждением ему может быть композиция онгона от болезни шеи, бытовавшего у нивхов, но, согласно описи, полученного ими от негидальцев. Это антропоморфное изображение с головой, повернутой набок — в сторону изображенной низким рельефом руки с пятью пальцами; спереди на боках нанесено по 5 насечек. С другой стороны, известен нивхский онгон с таким же назначением, но без изображения рук и с 7 насечками [8].

Внимание к числу 4 у негидальцев кодирует, вероятно, полноту конечностей (руки, ноги), способствующих движению. Остальные сопутствующие признаки: зооморфная голова, асимметрия, две ямки вместо сквозного канала, особая роль числа 3 все он уже встречались и у нивхов.

Те же значимые числовые константы, а также возможность их сочетания, путем противоположения и/или их взаимного дополнения, присутствуют в насечках или штриховке на онгонах, изображающих животных, которые служат средством передвижения для духов – тигров, пантер, рыб, птиц. Сначала назовем онгоны, представляющие всадника на одном из таких средств передвижения в иную космическую сферу, а затем рассмотрим собственно эти зооморфные изображения, функционирующие автономно, многие из которых опять-таки связаны с избавлением от «болезни живота».

Первый всадник бытовал у амурских нивхов (с. Чильма), следующие два – у ульчей и последние три – у нанайцев.

1. Всадник на кукушке – амулет от головной боли. На теле птицы, около всадника, нанесены 5 насечек углами, расположенными параллельно, и еще 5 таких же насечек – на хвосте (илл. 5).

Илл. 5. Амулет от головной боли. Нивхи. РЭМ № 5602-38.

2. Всадник на тигре, у которого на одном боку имеется 7, а на другом 9 параллельных насечек (илл. 6).

Илл. 6. Антропоморфный онгон. Ульчи. Музей при художественной Школе с. Булава Ульчского р-на Хабаровского края.

3.      Бронзовый онгон: всадник на тигре, у которого на боках нанесено по 12 насечек.

4.      Штриховка всадника: спереди на туловище – 5 змеек; сзади на голове – 4 змейки, сзади на туловище – 5 змеек (всего сзади 9=4+5 змеек). Штриховка тигра: на туловище – 12 белых и 10 черных параллельных полос; на хвосте – 7 белых и 8 черных полос.

5.      Штриховка крылатого тигра, несущего ездока: всего на теле и хвосте – 9 параллельно расположенных черных углов.

6.      Штриховка пантеры, несущей всадника: 9 таких же черных углов [9].

В отличие от человеческого тела, туловище животного расположено не вертикально, а горизонтально, насечки, штриховка символизируют скорее не ребра, а полосатую раскраску шерсти. Вместе с тем, подразумеваемое движение в иную космическую сферу – это движение либо вверх, либо вниз в схеме мироздания. Кроме уже известных числовых констант (5, 7, 9), обращают на себя внимание: сочетание 7 и 9, а также формула складывания количеств 9 из пяти и четырех однородных элементов.

Обратимся теперь к числовым маркерам – насечкам, штриховке – автономно расположенных животных. Среди множества примеров выделим, во-первых, ситуации соприсутствия чисел из группы (3, 7, 9) и, во-вторых, – модели суммирования чисел в рамках конкретной композиции. Кроме того, целесообразно учесть числовые маркеры всех тех онгонов, о которых известно, что они служат исцелению от болезней живота и/или как-то связаны с движением жидкости в организме.

1.      Небольшой нивхский амулет «от боли живота»: тигр с вытянутым телом, внизу имеется желоб. На правом боку нанесено 7, а на левом 9 насечек (илл. 7).

Илл. 7. Амулет от болезни живота. Нивхи. РЭМ № 6762-179.

2. Нивхский онгон: тигр, разрисованный параллельно идущими чередующимися черными и красными полосами. На голове у него имеется 3 черных и 4 красных, на туловище – по 8 и на хвосте – по 4 полосы каждого из этих цветов.

3. Нанайский зооморфный онгон, помогающий «при острых болях рук, ног». Весь корпус разделен 7 глубокими поперечными насечками на 9 частей: голова, 3 части туловища, 5 частей хвоста. Правый глаз выше левого (илл. 8).

Илл. 8. Онгон, помогающий при острых болях в руках, ногах.
Нанайцы. МАЭ № 33-48-40.

4.      Нанайский онгон: сдвоенное изображение черепах (птиц?), у которых большая часть туловища единая. На каждой голове – по 3 параллельные насечки, а на общем теле — 7.

5.      Нанайское парное зооморфное изображение, железное. На каждом предмете нанесено более 10 параллельных насечек (неотчетливо). Помогает при болях в верхней части живота, при поносе, кровавой моче.

6.      Нанайский онгон: тигр с 9 насечками на корпусе, из них 5 нанесены на туловище и 4 – на хвосте.

7.      Нанайский онгон: барс, разрисованный черными и красными чередующимися параллельными полосами; передние лапы в суставах имеют петельчатое соединение. На морде нанесены 4 и 4, а на туловище – 5 и 5 полос разных цветов. Помогает при ревматизме.

8.   Нанайский онгон: тигр с длинным хвостом; штриховка состоит из 9 параллельных, расположенных вдоль корпуса углов, и еще один – на голове. Помогает при болезнях ног и живота.

9.      Нанайский онгон: зверь, стоящий на четырех лапах. По всему корпусу нанесены 9 продольных полос, в том силе 5 красных и 4 черных. Помогает при болезнях живота.

10. Нанайский онгон: сдвоенное изображение – медведи в позе совокупления (хвост одного из них входит в отверстие, проделанное сзади у другого). На корпусе каждого из них – по 5 параллельных черных полос. Делается при половых заболеваниях.

11. Нанайский онгон: антропоморфный, с тигриной головой, руки отделены от туловища прорезями. На туловище имеется штриховка из 7 черных углов, на ногах – по 2. Сзади такая же штриховка; 3 на голове и 4 на спине.

12. Ульчский онгон: зооморфная голова, сверху в нее вставлена птичка, а по обе стороны вырезаны змеи. На щеках нарисованы кольца – 9 на левой и 7 на правой.

13. Нанайский онгон хото джылы: антропоморфный, со звериной головой. Нанесены черные круг: 2 на шее, 3 на лбу и еще двумя обведены глаза (т.е. их 2+3+2=7). Сзади на голове, шее – черная штриховка из 5 параллельных углов (3+2), передающая, согласно музейной описи, «узор спинного хребта». Применялся, «когда кровь из носа идет или голова болит».

Илл. 9. Онгон, способствующий удаче в охоте. Нанайцы. МАЭ № 1765-53.

14. Нанайский онгон: «покровитель для счастливой охоты». Антропоморфный, с медвежьей головой, глаза – голубые бусины (илл. 9). Руки выставлены вперед, перпендикулярно корпусу; ноги прямые. Сзади обшит лосиной шкуркой (почти не сохранилась). Спереди имеется кожаный передник; на нем изображены 2 черные змеи, 9 красных крестов – символизация жалящих насекомых (3 яруса по 3 креста) и 3 черных креста. Кроме того, спереди видны нарисованные 7 (3+4) красных полос и 5 (2+3) черных. К спине привязано изображение змеи. Корпус обвязан 3 раза тесемкой, один конец которой имеет форму змеиной головки; на тесемку нанесены 8 красных и 8 черных полос.

15. Нанайский онгон (в близнечном комплексе адау): сидящий медведь, на голове которого нарисованы 4 красных круга с черным центром-точкой (в том числе два глаза), а на груди – еще 3 таких же круга; всего их 7. На лице, груди имеется также штриховка параллельными углами, всего их 9 (=2+7).

16. Онгон в комплексе с предыдущим, подобный ему. Отличие лишь в том, что штриховка углами состоит не из 9, а из 7 (=2+5) элементов.

17. Негидальский онгон: тигр с длинным хвостом. Нанесены 7 параллельных насечек на хвосте и еще 2 – на корпусе около хвоста. На спине имеется 15 насечек углом [10].

Отметим, что среди 17 описанных предметов – животное с насечками, штриховкой – находятся шесть, нормализующие состояние живота и истечение телесных жидкостей (при поносе, кровавой моче, крови из носа, половых контактах). Это само по себе и расширяет, и конкретизирует контекст телесных отверстий, с которым до сих пор мы пытались увязать группу из (3, 7, 9) насечек и др. маркеров. Иначе говоря, кроме глазных и ушных, все прочие отверстия оказываются хотя бы раз соотнесенными с числовыми маркерами, а среди таковых по-прежнему выделяются 9 – встречается в приведенном списке восемь раз и 7 – встречается семь раз.

Как и прежде, эти две числовые константы могут соотноситься трояко: замещаться в качестве знака, т.е. представать вариантами (см. № 15, 16); подразумевать непосредственный «синтактический» переход от одной к другой, т.е. от 7 к 9 посредством прибавления еще двух однородных элементов; наконец дополнять друг друга семантически, располагаясь симметрично – слева и справа на фронтальной поверхности (№ 1) или представляя собой кумуляцию из неодинаковых визуальных элементов (№ 15).

Можно привести пример, когда носитель традиции – не прибегая к какой-либо содержательной мотивировке и не сакрализуя числа как таковые – осуществляет визуально-практический переход от 7 к 9. Так, на ульчском поясе от ревматизма, изготовленном в конце XIX в. из х/б ткани и кожи, были нашиты 7 деревянных антропо- (1) и зооморфных (6) фигурок. В составе подобного предмета, сделанного мастерицей для себя в 1970 гг., тоже первоначально были 7 фигурок из рыбьей кожи, и в их числе тоже только одна антропоморфная; однако позднее владелица сочла необходимым для повышения действенности пояса увеличить количество фигурок до 9, добавив еще двух жаб [11].

Если не покидать очерченную нами ранее, в № 9 «Известий» и настоящей статье, ментальную канву из совокупности телесных отверстий индивида, тогда переход (7®9) можно интерпретировать не просто как увеличение количества, а как способ добиться максимальной полноты в задействовании резервов организма. При этом, как бы довершая полную схему функционирования организма, совершается ментальный переход от верха и головы, принимающей в себя информацию (воздействия зловредных духов) и энергетику (пищу), – к низу, выделительным отверстиям, освобождающим индивида от того, что не является необходимым. Иначе говоря, «девятка» может подразумевать актуализацию саморегулирования организма, означать ставку на его психо-телесный потенциал восстановления.

Расположение двух количеств, т.е. 7 и 9 элементов насечки или штриховки на одном и том же предмете, с распределением их либо по разным его сторонам, либо с использованием разных изобразительных элементов (выше два примера, № 14, 15 – соответственно, полосы/кресты и круги/углы), представляет собой ментальную операцию совмещения бинарных оппозиций – одну из трех операций мифологического мышления [12]. Полагаем, что это не просто некое художественно-дизайнерское решение, как совместить в одном и том же предмете эти два относительно автономные количества – 7 и 9, а скорее именно способ указать на два качественно различных аспекта организма. В числовом коде семерка элементов подразумевает информационные связи, включая сюда и связи с существами иных сфер мироздания, — через отверстия головы и голову как место их потенциального внедрения, чтобы овладеть душой больного (последнее встречается в композиции некоторых нивхских и ульчских амулетов). Девятка элементов может в принципе иметь такое же значение, однако в контексте противоположения семерке элементов (насечек и др.) она означает самостоятельное полноценное функционирование индивида, свободного от вторжения, воздействия. Подчеркнем, что всего в данной статье упомянуто уже не две (№ 14, 15 в последнем перечне), а шесть ситуаций соприсутствия 7 и 9 в композиции онгона; ранее – у нанайского онголяку (табл. 1-11), ульчского тигра с ездоком, нивхского тигра, имеющего желоб и ульчской зооморфной головы с птичкой. Во всех этих шести ситуациях подразумевается принадлежность изображенного персонажа к иной космической сфере: у только что упомянутого онголяку на это указывает асимметрия глаз, у зооморфной головы – птичка; тигр символизирует горно-таежную сферу, а медведь (№ 15 последнего списка) входит в набор близнечного культа, связываемого у нанайцев со стихией воды.

Небезынтересно обратиться к тому, какова насечка на ритуальных тарелочках, имеющих форму рыбы — карпани, чоби, (ульчск.) – для жертвоприношения Амуру или тайге. Можно встретить тарелочки с 7 параллельными насечками и слева и справа [13], с 9 – только на одно стороне [14]. Встречаются и тарелочки с насечками 7 и 12 на разных боках рыбы [15]. Вероятно, в композиционный замысел ритуальной тарелочки не входит представление об автономном функционировании человеческого организма.

Еще раз подчеркнем, что лишь в контексте соотнесения, визуального противоположения 7/9 последнее из этих чисел обретает семантику автономного человеческого организма. Вне этого соотнесения количество 9, особенно характерное для нанайской ритуальной пластики, обладает, главным образом, семантикой быть каналом связи индивида с иной космической сферой (что подробно прослежено нами в № 9 «Известий»). Приведем еще одно свидетельство того, что число 9 может символизировать переход из одной космической сферы в другую и при этом быть непосредственно связанным с улучшением здоровья человеческого индивида. По словам З. Н. Бельды, 1936 г.р., ныне живущей в с. Троицкое Нанайского р-на, в другой местности этого же района есть особый вид женьшеня – «зубатка», который выходит из-под земли только на 9-й год, и к этому времени на утолщении корня образуется 9 параллельных полосок (а 10-ти полосок, добавила информант, не бывает) [16].

Определенным подтверждением, достаточно отчетливым, того, что количества 7 и 9, связанные с телесными отверстиями, означают качественно различные свойства человеческого индивида, может служить композиция авторской работы, выполненной для Художественного музея ДВ (г. Хабаровск) резчиком по дереву Николаем У, 1958 г.р., прежде проживавшим в с. Булава Ульчского р-на и длительное время выполнявшим заказы на изготовление лечебных идолов, амулетов по рецептам, сформулированным шаманами. Опишем кратко его изделие. Зооморфная (медвежья?) голова продолжена антропоморфным туловищем. В полой голове имеется 7 отверстий: ушные, глазные, рот и два удлиненных отверстия на щеках. Руки как бы прижаты к корпусу, их форма передана сплошными отверстиями в боках, при этом линией выреза обозначены по 3 пальца; на ногах, переданных объемно, по 5 пальцев. Наконец в кубическое чрево мастером вложена полая сфера с 9 равномерно расположенными на ней сквозными отверстиями. Эта работа названа ее автором «Без души» [17]. В замысле работы как бы прочитывается логико-семиотическая схема, объединяющая признаки: звериное/человеческое, содержимое/содержащее, мотив телесных отверстий, числа 3/5 (3 пальца имеет обычно великан Калдзяму, в отличие от человека [18]) и 7/9, наконец, виртуальные передвижения души из тела и обратно. В данной философско-художественной работе резчика идолов числовые показатели служат семиотическим каналом связи между телом индивида — вместилищем его душ и мирозднием.

Если в композиции онгона присутствуют несколько отверстий, тогда образуемая тем самым числовая константа, даже при отсутствии других маркеров, служит, полагаем, актуализации числового кода. Выше приведены два примера – у нивхов и нанайцев, когда имеющееся внутри туловища сквозное отверстие дополнено двумя прорезями, отделяющими руки от корпуса (илл. 3, 5). Встречается у нанайцев и плоскостное антропоморфное изображение с округлым отверстием посредине – вариантом продольного сквозного – символизирующим болезнь живота, недержание пищи. В РЭМ имеется подобный онгон [19], с остроконечной головой – тип аями; руки у него не оформлены, но лишь подразумеваются благодаря двум небольшим прямоугольным отверстиям, как бы указывающим на возможность такого условно-конструктивного способа их показа.

Среди амулетов ульчей встречается вырезанное из рыбьей кожи изображение змеи, вдоль тела которого посредине проделаны 9 отверстий (МБ); есть и аппликация подобного предмета, но с 10 отверстиями, на шаманскую колотушку [20]. Есть и другой способ задействования отверстий: вырезанное из кожи изображение двух сплетенных змей, образующих своими телами 3 кольца, нашито на полоску ткани – для ношения на груди (МБ).

Подобно последнему образуются 3 отверстия на лечебном кожаном поясе нивхов из коллекции Л. И. Шренка [21]. Сверху пришиты мехом вниз две фигуры, вырезанные из медвежьей шкуры, каждая состоит из двух сплетенных змей, также образующих своими телами 3 кольца. Между двумя парными змеиными фигурами, обращенными головами навстречу друг другу, помещено меховое изображение жабы с ездоком — деревянной антропоморфной фигуркой без рук, показаны ноги. По обе стороны от всадника еще имеется по одному небольшому деревянному изображению четвероногого. Внизу к поясу прицеплено более крупное изображение четвероногого с отвислым животом и огромной зубастой пастью, в которой видны 26 зубов (13 вверху и 13 внизу). Отметим, что здесь в композиции несколько раз акцентировано количество 3: три отверстия, три фигуры из меха (жаба и парные змеи), три деревянные фигурки у меховой жабы. Медвежий мех, а также жаба и сплетенные в брачных играх змеи (то и другое символизируют канал коммуникации), наконец число 3 – в целом подразумевают помощь, восстановление сил под покровительством горно-таежной сферы.

Можно допустить, что именно к покровительству этой космической сферы апеллирует нанайский берестяной младенческий оберег, предохраняющий, как указано собирателем, «от преднамеренного плача» [22]. Он состоит из двух частей, связанных ниткой (илл. 10): а) однорукая одноногая человеческая фигурка, вырезанная из бересты; передана в профиль, на руке 3 пальца; б) личина с 3 отверстиями – глаза и рот. В соединении этих двух частей прочитывается (подобно композиции Николая У), в порядке соотнесения элементов, поделенных одной и той же числовой константой, следующие противоположения. Во-первых, верх/них: отверстия личины и три пальца. Во-вторых, душа/тело: отверстия личины, что ассоциируется с числом душ, а именно 3, у нанайцев [23], и три оконечности фигурки – голова, рука, нога.


Илл. 10. Младенческий оберег. Нанайцы. МАЭ № 4424-368 аб.	Илл. 11. Нанайцы. МТ № 677/31.

Здесь, как и ранее, при рассмотрении композиции онгона, избавляющего от детского поноса, у нивхов (илл. 3) и нанайцев (табл. 1-9), мы встречаемся с тем, что за анатомо-числовым сопоставлением открывается соотнесение внутреннее/внешнее. Действительно, трем сквозным отверстиям в корпусе этих онгонов соответствуют их три оконечности — голова и ноги. Тем самым обретает обретает еще одно свое проявление изначальное противоречие, состоящее в том, что принятие вовнутрь через рот и выделение наружу через анус оказались опасно соединенными.

Только что названные две троицы – из трех внутренних (продольные отверстия) и трех внешних (оконечности) элементов — как бы указывают в визуальной форме стратегию излечения. Начав с наиболее «внешнего» – насечки или штриховые линии, символизирующие ребра, шерсть, оперение, – числовой код позволяет вовлечь в рассмотрение симптоматики, причины болезни также и различные аспекты «внутреннего». Разумеется, внутреннее/внешнее в картине болезни далеко не всегда
передается признаком внутреннего/внешнего в связи с корпусом онгона. Стержневыми признаками, позволяющими, оттолкнувшись от числового кода, понять стратегию ожидаемого излечения (покровительства), могут быть, как мы проследили, голова/туловище или душа/тело (т.е. информационный обмен/автономная жизнедеятельность организма). Так, именно последний из этих признаков оказывается существенным в соотнесении двух троиц и только что упомянутого младенческого оберега, и в композиции нанайского онгона [24] (илл. 11), принадлежавшего великому шаману, т.е. способному совершать полет в потусторонний мир, что необходимо при выполнении каса – большого поминального обряда. Три элемента на голове фигуры, из которых средний заметно выше остальных, дополняются «телесной» троицей, находящейся во фронтальной плоскости: руки и penis. Считалось, что этот онгон помогает при болезнях рук и послеродовых осложнениях. Соединению в материнской утробе души и тела ее будущего ребенка вслед за его рождением должно соответствовать послеродовое разделение психического и телесного – двух причин, в своей совокупности вызвавших беременность.

Каким бы «внешним» не был числовой код – по тому свойству персонажа или больного индивида, которое при его посредстве изображается, его подлинная семиотическая роль в композиции онгона имеет «внутреннюю», т.е. главным образом ментальную значимость. И отдельная числовая константа, и соприсутствие нескольких чисел обычно не носят иллюстративного характера, но образуют узловые пункты, в которых происходит соотнесение и переключение ментальных регистров, что, в свою очередь, соединяет конкретный визуально-пластический замысел со стратегией исцеления.

*Островский Александр Борисович – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Российского этнографического музея (г. Санкт-Петербург).

**Статья подготовлена в рамках исследовательского проекта РФФИ (№ 04-06-80061а). За оказанную помощь автор выражает признательность руководству и хранителям двух петербургских этнографических музеев, а также краеведческих и художественных музеев Хабаровского края (в гг. Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Николаевск-на-Амуре, сс. Троицкое, Найхин, Богородское, Булава).

Сокращения:

РЭМ — Российский Этнографический музей

МАЭ — НИИ-Музей антропологии и этнографии РАН («Кунсткамера»)

ГМДВ — Государственный музей Дальнего Востока

ХМДВ — Художественный музей Дальнего Востока

МИИК — Музей изобразительных искусств в г. Комсомольске-на-Амуре

КМК — Краеведческий музей в г. Комсомольске-на-Амуре

КМН — Краеведческий музей в г. Николаевске-на-Амуре

МТ — районный музей в с. Троицкое Нанайского р-на

МБ — районный музей в с. Богородское Ульчского р-на

МХШБ — Музей в Художественной школе с Булава Ульчского р-на

[1] См.: Островский А. Б. Числовые показатели в мифологии и ритуальной пластике народов Амуро-сахалинского региона // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. 2005. № 9. С. 351, 360–361.

[2] Описи МАЭ. Колл. № 1765-45.

[3] Описи МАЭ. Колл. № 5747-312.

[4] Коллекция Л. И. Шренка, 1857 г.: МАЭ, № 36-110, 106, 103, 104.

[5] Коллекция В. Н. Васильева, 1913 г.: РЭМ № 5169-72, 14, 117, 21.

[6] МАЭ № 4977-53, 54, 49, 52, 55, 99; частное собрание в с. Кольчем, Ульчского р-на Хабаровского края; КМН № 66/6; МАЭ № 5747-312; МИИК № 9911; КМК № 683; МАЭ № 1765-44, 45; 3348-51, 52; РЭМ № 4795-438г; МТ № 677/8; РЭМ № 4795-391, 2566-57, 27.

[7] См.: Островский А. Б. Парадигма мифологического мышления: очерк вклада К. Леви-Строса. СПб., 2004 (2-изд.: 2005). С. 78-81, 87.

[8] РЭМ № 5602-57; 7323Д

[9] РЭМ № 5602-38; МХШБ; МБ № 13№ МАЭ № 5530-55; 3348-119, 14а.

[10] РЭМ № 6762-179; МАЭ № 36-115; 3348-40; РЭМ № 1998-97; МАЭ № 5747-279; МТ № 1333/3; МАЭ № 2665-10; 3348-14c; 5530-39; 3348-16; 3348-3а; 3634-114; 1765-76; 1765-53/53а; РЭМ № 10018-105/1, 2; 7006-91.

[11] ГМДВ № 10136/5, 9964/1. Информацию о последнем предмете и его фотографию см.: Мельникова Т.В. Традиционная одежда нанайцев. Хабаровск, 2005. С. 130–131.

[12] См.: Островский А.Б. Парадигма мифологического мышления… С. 74-76, 87.

[13] МБ; МХШБ.

[14] КМК № 10344/32.

[15] МИИК № 4341 (из с. Кольчем Ульчского р-на).

[16] Полевые материалы автора, экспедиция 2005 г.

[17] ХМДВ № 1993.

[18] Березницкий С.В. Этнические компоненты верований и ритуалов коренных народов Амуро-сахалинского региона. Владивосток, 2003. С. 250.

[19] РЭМ № 9238Д.

[20] МБ № 147.

[21] МАЭ № 36-128.

[22] МАЭ № 4424-368аб.

[23] Смоляк А.В. Шаман: личность, функции, мировоззрение / Народы Амура. М., 1991. С. 109.

[24] МТ № 677/31.

    A. B. Ostrovski

     Notches, foramens, and shading
     in ritual sculpture among peoples of the Amur

(Summary)

This article continues the research devoted to the elucidation and interpretation of a numerical code in the traditional mentality of the peoples of the Amur-Sakhalin region (see Ostrovski’s previous article in ‘Izvestia’ Nr. 9). The author has taken as the main object the ongons’ aggregate (primarily from museum collections of Saint Petersburg and the Khabarovsk region), the composition of which includes a notch or hatching. Such elements, the author supposes, do not so much illustrate features of shape – for example, ribs of the exhausted person or the wool coloration of a tiger, the bird's plumage, etc. – but rather indicate, ‘in language of numbers’, the strategy of treatment. The composition of those ongons of the Nivkh, as well the Ulchi and the Nanai, which promoted deliverance from diarrhea and, in general, from the stomach illnesses of children, is especially considered in detail. The author discovers in the ongons plastic the presence of numerical constants specifying a set of foramens in the human body, and also traces their distribution by such semiotics significant spatial attributes of a composition as lateral faces, a line of extent, top / bottom and internal / external. He concludes that domination of the numbers 3 or 7 in a notch or shading, as it were, aims at expectation of help, protection from creatures belonging to other spheres of the universe (a mountain taiga, etc.), and presence of the number 9 indicates a strategy of stirring up regenerative resources of the individual organism. It is shown also that with the help of a numerical code in a composite plan such key opposition for semantics of medical ongons as a soul / body could be installed.