А.Б.Островский

Известия Института наследия Бронислава Пилсудского”, №1. Южно-Сахалинск, 1998.

Научной общественности России преподнесен дар: появилась возможность скорейшего ознакомления с богатой научной и науковедческой информацией, которой располагает Институт наследия Бронислава Пилсудского. Созданный при Сахалинском областном краеведческом музее в 1997 году из этнографов и краеведов, подвижников изучения самобытной истории и культуры Сахалина, Институт призван, во-первых осуществлять выявление и введение в научный оборот обширного наследия Б.Пилсудского и, во-вторых, способствовать координации исследований по культуре народов Сахалина.

Бронислав Пилсудский с 1991 года, после установления в честь его 125-летия памятника у здания областного музея, еще раз и, по-видимому, теперь навсегда стал неотъемлемой частью культурной жизни сахалинцев и вообще россиян. Оказавшись волею судеб в течение 15 лет (в 1887-1899 и 1902-1905 гг.) на Сахалине, в условиях постоянных контактов с аборигенами острова, он смог эти годы российской каторги, как бы вычеркнутые высочайшим указом из его жизни, сделать годами настойчивого изучения быта и культуры древних дальневосточных народов – нивхов, айнов и ороков. В личной и научной судьбе Пилсудского сказалась противоречивая общественная атмосфера державной России конца XIX – начала ХХ веков: политический и русификаторский тоталитаризм и, в противовес этому, интеллектуальная открытость, “всечеловеческий интерес к туземным народам, готовность к просветительскому подвижничеству. Изучая жизнь и творческое наследие Пилсудского, прикасаемся к уникальной и вместе с тем типической судьбе российского интеллектуала.

Пожалуй, ни одному в мире исследователю туземной культуры не довелось столь длительное время провести бок о бок с аборигенами – хранителями традиций каменного века, к тому же изучить, для полноценного межкультурного диалога, три новых бесписьменных языка, не сходных ни в чем между собой. Собственно наследие ученого – это обширные, до сих пор почти не введенные в научный оборот, хранящиеся в различных музеях России и других стран, коллекции по материальной и духовной культуре народов Сахалина: собрания вещевых памятников и записи фольклорных текстов, сделанные, как правило, на двух языках, языке оригинала и русском.

Результаты исследовательской деятельности Пилсудского, не объединенные в какой-либо монографии, обладают, однако, единством, поскольку в целом запечатлевают, а для нас, живущих в конце ХХ века, воссоздают культуру аборигенов Сахалина. К сожалению, нет возможности ознакомиться с наследием ученого, перелистав одну или несколько книг, - это дело будущего, а пока что, благодаря деятельности Института, созданного для изучения этого наследия, постепенно возвращаются собранные Б.Пилсудским знания о традиционных культурах – возвращаются, конечно, не на бытовом плане, а входят в современную научную и учебную краеведческую деятельность. В этом отношении весьма полезна инициатива издания “Известий Института…”, служащих наискорейшим мостом связи между невостребованными достижениями ученого и современностью, столь жаждущей возобновить лучшее в интеллектуальной атмосфере России начала ХХ века.

Первый выпуск "Известий" служит своего рода введением к наследию Б.Пилсудского, здесь удачно сочетаются сразу несколько направлений: историко-биографическое, науковедческое, публикации новых этнографических материалов исследователя и, наконец, освещение современных проблем культуры, включая сюда и социально-экономическое обустройство коренного населения Сахалина (последнее из перечисленного занимало важное место в деятельности Пилсудского.). Отчетливый и верный отбор такой совокупности направлений в реконструировании, оценке деятельности ученого стал возможен, конечно, благодаря длительной предварительной работе сотрудников Института. В первую очередь имею в виду Владислава Михайловича Латышева, в течение более чем 20 лет изучающего в архивах и музеях России материалы и документы, по которым только и удается воссоздать научную биографию Пилсудского. Благодаря солидной поисковой деятельности Латышева и его же последующей работе по подготовке материалов к печати были открыты и впервые стали доступны для изучения такие работы Пилсудского – жемчужины сахалиноведения, как “Из поездки к орокам о.Сахалина в 1904 году” (4 а.л.), “Проект правил об устройстве управления айнов о.Сахалина…” (2 а.л.), письма к Л.Я.Штернбергу 1893-1917 годов (более 13 а.л.) и другие.

В статье в.М.ЛатышеваНаучное наследие Бронислава Пилсудского: поиски и находки”, которой открываются “Известия”, емко и вместе с тем досконально представлена картина обширного наследия Б.Пилсудского, хранящегося в России – в различных архивах и музеях Санкт-Петербурга, Москвы, Владивостока, Томска, Южно-Сахалинска. Такой разброс мест хранения (составляющий значительные трудности и для его изучения, тем более – введения в научный оборот) обусловлен, главным образом, как бы двойной принадлежностью, в начале ХХ века, Пилсудского-ученого – академической науке, с ее двумя столичными центрами, и дальневосточной региональной этнографии, краеведению. Статья интересна и как максимально полный, исчерпывающий на сегодня обзор имеющегося материала, пока что малоизвестного и поэтому почти невостребованного, и как краткая история ряда плодотворных, но все еще разрозненных попыток ввести в научных оборот, освоить этот весьма информативный и уникальный по своей значимости этнографический и фольклористический материал. Статья Латышева – своего рода путеводная схема, руководство для этнографического изучения традиционной культуры коренных народов Сахалина, опираясь на ее памятники, отобранные и сохраненные для нас Пилсудским.

Науковедческое направление в “Известиях” продолжено и своеобразно совмещено с публикацией неизвестных материалов. Так, статье крупнейшего российского нивховеда ХХ века Е.А.Крейновича – “О лирических любовных песнях нивхов”, интересной также наблюдениями и размышлениями самого автора об этом предмете, имеется краткая характеристика собирательской деятельности Пилсудского. Фактически “Известия” в этой публикации, подготовленной В.М.Латышевым и Т.П.Роон, приоткрыли завесу настойчивой поисковой деятельности Института, и в результате прозвучал сразу целый аккорд из архивных открытий и находок: первое открытие для общественности весьма ценного неопубликованного фонда Крейновича (брильянт, недавно обретенный Сахалинским областным музеем) – находка в этом фонде неизвестных любовных песен нивхов, записанных Пилсудским (!) – публикация части этих материалов – “Песни, посвященные мне” на двух языках, где нивхская версия, по-видимому, откорректирована Крейновичем, блестящим знатоком фонетики нивхского языка. Все составляющие этого аккорда из находок, несомненно, ценны, при этом особую значимость имеет публикация шести песен (три – впервые введены в научный оборот), на двух языках и с комментариями самого Пилсудского – такая публикация существенно обогащает нивховедение, расширяет научную и учебную базу для изучения нивхского языка.

Еще одно науковедческое открытие представлено материалами, подготовленными Т.П.Роон – публикация писем Пилсудского в Русский музей в 1908-1913 годах, касающихся передачи в этнографических отдел этого петербургского музея некоторых материалов по этнографии айнов и нивхов, а также сбора материалов по культуре западных славян. В краткой статье Роон сделана попытка, пока конспективно, очертить направления собирательской и исследовательской деятельности, научных контактов Пилсудского в этот период, когда он уже жил за пределами России, при этом не порывая связей с российскими научными центрами.

Не только науковедческое, но и биографическое направление поисковой деятельности Института наследия Б.Пилсудского представлено широко. Статьи с биографической тематикой также сопровождаются публикацией архивных находок – “Моя curriculum vitae” (из музея Адама Мицкевича во Франции, публикация польского исследователя В.Ковальского) и “Сахалинский дневникПилсудского с мая 1891 по март 1892 года (из Центральной библиотеки АН Литвы, публикация российского историка Б.С.Шостаковича). Первая из упомянутых публикаций – это автобиографический очерк, в котором более подробно очерчивается ранний период жизни будущего исследователя Сахалина, изнутри освещены этапы его социально-политического становления – от противодействия насаждавшейся сверху русификации польского населения Литвы до обретения надолго статуса сахалинского политкаторжанина. Публикация “Сахалинского дневника”, несмотря на некоторую фрагментарность записей, дает представление о повседневной хозяйственной деятельности ссыльнокаторжан и о связанном с этим круге контактов Пилсудского.

Статья В.КовальскогоЦена чести (Комментарии к автобиографии Бронислава Пилсудского)” – первое, насколько мне известно, прицельное исследование политических ориентаций молодого Пилсудского, оригинальная попытка с биографических позиций понять степень его участия в деятельности “Народной воли” и, конкретнее, в предпринятом этой организацией в 1887 году покушения на царя. Ковальски сопоставляет автобиографический очерк Пилсудского с материалами судебного процесса по делу о покушении, анализирует противоречивые моменты в тактике обвинителя и процесса в целом; в статье привлекаются различные мемуарные материалы, а также кратко анализируются уже имеющиеся работы историков касательно событий 1887 года. Статья в целом имеет откровенно дискуссионный характер, в ней опрокидываются существующие в литературе версии и о Пилсудском – террористе, и о Пилсудском – безвинной жертве судебного произвола. Помимо того, что Ковальскому удалось, в увлекательной манере, воссоздать атмосферу идеологических поисков различных групп российской общественности (провинциальное польское дворянство – молодое поколение послеповстанческого периода 1870 – начала 1880 годов; петербургские разночинцы), статья, как мне видится, обладает несомненным интересом ввиду двух обстоятельств, предопределяющих, возможно, дельнейшее изучение личности Пилсудского.

Во-первых, уделив немалое внимание тому, что в ранней молодости у Пилсудского произошел сдвиг от идей польского патриотизма к социально-демократическим, Ковальски высказывает гипотезу, что Б.Пилсудский стал “убежденным революционером, несущим свои идеи народам империи” (с.60); при этом утверждается, что “взрослый Пилсудский был лишь слабой тенью Пилсудского в молодости. Он стал человеком, сломленным во всех отношениях (с.54). Как бы тщательно и увлекательно не были выписаны максималистские увлечения юности и ранней молодости, трудно согласиться с тем, что сахалинский сподвижник, научная и общественная деятельность которого свидетельствуют об огромном личностном потенциале, способности к развитию и постановке зрелых задач, был “человеком, сломленным во всех отношениях”. Вряд ли стоит сетовать на то, что интересы регионально-национального возрождения (поляков, живущих в Литве) уступили в сознании зрелой личности интересам российского и, шире, мирового значения: запечатлению самобытных культурных традиций бесписьменных народов, аборигенов Сахалина. Вряд ли стоит преобразование российских политико-демократических интересов в интересы научные, во многом политически нейтральные, трактовать как слом, крах личности. Скорее возникает проблема воссоздания той магистральной перспективы, что, по-видимому, присуща биографии Пилсудского: трансформация общественно-политических ориентаций, интересов в общественно-научные.

Во-вторых, статья Ковальски актуальна и важна также тем, что привлекает внимание к проблеме забвения, сознательного замалчивания в Польше всего, что связано с наследием Б.Пилсудского, памятью о нем. Автор статьи связывает это в первую очередь с биографической подосновой – стремлением польской общественности не умалить ни на йоту память о младшем брате ученого – маршале Ю.Пилсудском. Возможно, кроме историко-политических, биографических обстоятельств имеют значение также историко-научные обстоятельства – отношение польских ученых в первой половине и в конце ХХ века к научной деятельности Б.Пилсудского; последнее слово в диагнозе причин умолчания и, наконец, в преодолении последнего остается за польскими этнографами. Нельзя не упомянуть в связи с этим и о том, что в течение ряда лет, боле десяти, по инициативе крупного польского лингвиста-айноведа, профессора А.Маевича публикуются (с участием ученых Японии и России) ранее не известные материалы Б.Пилсудского – обширные записи айнских и орокских фольклорных текстов, запланировано издание нивхских текстов. Весьма значительная часть наследия Б.Пилсудского становится достоянием мировой науки и благодаря этому – известной также и польской науке, общественности.

Наконец, еще одно важное направление в деятельности института наследия Б.Пилсудского и “Известий…” представлено материалами по проблеме сохранения традиционной культуры аборигенов Сахалина, подготовленными Т.П.Роон. В настоящее время российские и японские ученые и педагоги, осознавая тенденцию к исчезновению национального уйльтинского (орокского) языка, предприняли усилия к созданию его письменной версии, с тем, чтобы сделать возможным, до определенной степени, его сохранение. Опубликованный “Проект письменности уйльтинского языка” составлен японским филологом, профессором Икэгами Дзиро, в течение полувека изучавшим язык и культуру уйльта. Несомненный интерес представляет также статья Т.П.Роон – результаты проведенного ею в середине 1990 годов исследования (по проекту Российского гуманитарного научного фонда) того, как современное промышленное освоение Сахалина оказывает влияние на традиционный экономический уклад, обычное право, присущее культуре нивхов и уйльта. Статья интересна тем, что современные экономико-правовые проблемы – права на владение и распоряжение землей, промысловыми участками, образование новых, адекватных национальным традициям способов ведения хозяйства, – рассмотрены в историко-этнографической перспективе, а также с освещением таких актуальнейших вопросов, как понятие “коренной народ” и его правовой статус, формы политической борьбы за свои права, предпринимаемые в настоящее время нивхами и уйльта. Автор статьи совершенно права в том, что речь сейчас должна идти не об отдельных экологических, экономических мероприятиях, не о каких-либо отдельных привилегиях для малых народов, а о единой “эколого-этнической проблеме”, для разрешения которой требуется областной закон о народах-аборигенах Сахалина.

Выход “Известий…” существенно расширяет как этнографическую, так и краеведческую базу сахалиноведения. Вместе с тем, как следует из щедро представленного содержания первого номера (и оформление, отметим, под стать содержанию), “Известия” имеют свой научный профиль, отличный от других периодических изданий Южно-Сахалинска.

Уже первый выпуск “Известий” свидетельствует о верности и дальновидности замысла создания Института наследия Б.Пилсудского, о том, что изыскания в этом направлении способны вывести сахалиноведение, по материалу и проблематике, на уровень мировой этнографической науки.

________________________

Островский Александр Борисович, доктор исторических наук, старший научный сотрудник Российского этнографического музея.