A.A.ПOHOMAPEBA
 
ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ КОЛЛЕКЦИИ АЙНОВ В СОБРАНИИ ХАБАРОВСКОГО КРАЕВОГО КРАЕВЕДЧЕСКОГО МУЗЕЯ

Большинство профильных музеев нашей страны, основанных на периферии в конце XIX века как научные центры, активно проводили этнографические исследования и комплектование этнографизческих коллекций. Однако к 30-м годам резко меняется ориентация их деятельности, и многие музеи превращаются в учреждения, главней задачей которых являлась пропаганда господствующей государственной идеологии. В большинстве краеведческих музеев произошла потеря традиции научной работы и разрушение существовавшей структуры музея. Этнографические исследования были прекращены и, более того, запрещены как атрибут буржуазного музея. В итоге многие этнографические коллекции оказались утраченными или депаспортизированными.

Сегодня, когда музеи ищут пути выхода из кризиса, мы обращаемся к научным традициям и знаниям, накопленным музеями в первые десятилетия их существования.

Хабаровский краеведческий музей был основан 19 апреля 1894 года. За почти 100-летнюю историю музеем накоплены разнообразные коллекции по природе, истории и культуре Хабаровского края. Наиболее ценную их часть составляют материалы по этнографии аборигенного населения Дальнего Востока. Эта коллекция насчитывает 6420 предметов. Ее комплектование началось с первых дней существования музея, но, к сожалению, была прервана в ЗО-х-50-х годах. Наиболее полно в собрании музея представлены материалы о народах Приамурья — нанайцах, удэгейцах, ульчах, нивхах. Интерес представляют материалы об эвенах и эвенках. Но есть малочисленные коллекции, состоящие из двух-трех десятков предметов — эскимосская, якутская, алеутская. Немногочисленной является и коллекция айиских предметов.

Одним из первых поступлений в музей стали вещи, переданные с Сахалина. 18 октября 1894 года начальник Корсаковского округа И.С.Вологдин переслал в адрес Хабаровского музея айнскую зимнюю обувь «киро», голенища которой, как значилось в инвентарной книге, были сделаны из рыбы ленка, а также шапку «хачка», какую носят айнские старшины. 24 апреля 1895 года офицер Шуковский, служивший на Сахалине, присылает 2 фотографии айнов, к сожалению, не аннотированных. Наиболее крупная коллекция поступила в 1897 году от чиновника С.Н.Таскина, состеявшая из 18 предметов. В нее входили: лук, стрелы, ложки, деревянные блюда, ковшик для воды из бересты, несколько макетов. Особенно был интересен халат из рыбьей кожи с орнаментированной спинкой и яркой каймой из хлопчатобумажной ткани. Когда был создан музей на о.Сахалине в посту Александровском, то между музеями были установлены контакты. В октябре 1899 года Сахалинский музей направил в Хабаровский музей манекен, изображающий айна, а позже, в 1900 году — манекен нивхов, мужской и женский.

Следует отметить, что до 1910 года поступления в музей носили случайный характер. Почти никто из тех, кто собирал коллекции, не были специалистами — этнографами, не проводили полевые исследования, и предметы, как правило, поступали в музей недостаточно аннотироваиными, без указания места сбора, легенд.

В 1910 году директором музея становится известный путешественник, будущий писатель В.К.Арсеньев. Он попытался изменить хаотические сборы и составил памятку — обращение, в которой отмечалось: «Как бы ничтожны и обыденны не казались найденные вещи, но если они будут точно описаны: места их нахождения, в каком положении обнаружены, их туземные названия, значение в жизни народа — они будут ценны и полезны музею.»

Арcеньев приступил к созданию общемузейного каталога. К 1915 году каталог, в основном, был закончен. В 1917 году единственный полный экземпляр каталога был передан в канцелярию генерал-губернатора Приамурского Края Гондатти для печатания в типографии. К сожалению, в период бурных исторических событий 1917 года каталог был утерян. Многие музейные коллекции оказались депаспортизированы. В распоряжении музея остались только разрозненные черновики. По одному из них значится, что в 1914 году коллекция по культуре айнов насчитывала 72 предмета. Основная часть коллекции— 46 предметов — обозначены как «Айнские деревянные резные изделия с орнаментом и другие предметы от профессора Балока». Дело в том, что В.К.Арсеньев устанавливал тесные научные контакты со всеми учеными, прибывавшими в край. Не вызывает сомнений, что это сборы венгерского ученого, преподавателя Бенедикта Балока Баратоэи. Известно, что он с 1903 по 1914 гг. предпринял 4 экспедиции на Дальний Восток по поручению и на средства этнографического отдела Венгерского национального музея.

Летом 1914 года профессор Балок всесте с 17-летним сыном прибывает в г.Xaбapoвск и знакомится с В.K.Арсеньевым. Арсеньев позже писал: «Общность научных интересов сблизила нас и мы часто проводили с ним вpемя в дружеской беседе. »

Из Хабаровска Баратози выезжает на Сахалин, проводит там комплектование своей коллекции, проводит исследования, позже отправляется на Нижний Амур, к улъчам. Когда началась мировая война, то профессора, плохо говорившего по-русски, приняли за австрийского шпиoнa, арестовали и доставили в г.Хабаровск.

О дальнейших событиях вспоминает В.К.Арсеиьев в своем письме из Владивостока директору Хабаровского краеведческого музея в 1926 году: «Ha зaпpoc чиновников я подтвердил, что арестованный — действительно ученый-исследователь, этнограф, и никакого отношения к шпионажу не имеет. Господин Балок был отпущен под мое поручительство. Тогда я стал хлопотать, чтобы ему разрешили уехать в Японию. Пока ходила переписка, Баратози часто приходил в музей и помогал мне в работе. Я просил его, что, если он побывает на острове Иессо (Хоккайдо), то не может ли он собрать для нашего музея немного айнских вещей, так как этот отдел у нас представлен слабо. Он обещал. В Хабаровске Балок Баратоэи прожил два месяца, пользовался полной свободой, жил в гостинице и уехал, правда, нeoжидaннo, нo без оcoбoй спешки. »

Вероятнее всегo, именно в этот период между ними и произошел обмен коллекциями, судя по допoлнительным записям рукой В.К.Арcеньева в каталоге по айнам. Арсеньев обещал выслать коллекции по культуре юкагиров и каряков, но неизвестно, выполнено ли его обещание. Арсеньев не знал, что 5 ящиков со сборами на Сахалине и на Нижнем Амуре Баратози оставил у хабаровского купца Лунца, надеясь позже забрать коллекции.

8 сентября 1914 года Арсеньев получает открытку следующего содержания: «Дорогой директор Арсеньев, я благополучно прибыл в Японию и 26 этого месяца я пропутешествую через Америку домой. Два ящика (один маленький, один большой) отправлены отсюда в Хабаровск в адрес музея. Прошу известить об этом. Ошибочно вложено в эти ящики несколько рукописей. Прошу Вас вернуть мне их. С приветом и благодарностью Ваш профессор доктор Балок.»

Через несколько дней была получена вторая открытка. Oна была отправлена из Японии через Владивосток: «Многоуважаемый господин директор! Я отправил несколько экземпляров айиских вещей в ваш музей. Содержание их следующее: 1) Больших чайных подносов — 10 шт, 2,5 иены 2) Блюдцев 13 штук — 45 сен. 3) Лодка с рыбаками -- 50 сен. 4) Одна циновка— 0,5 иены 5) Две табакерки — 30 сен. 6) Чернильная ручка — 10 сен. 7) Одна трубка -— 1 сен. 8) 6 ложек — 30 сен. 9) Резная доска — 10 сен. 10) Крючок для платка —-10 сен. 11) Аюйниме —3 сен. 12) Палочки для еды —35 сен. Общий итог 48 штук на сумму 55 сен. . Послал посылкой Баратози Балок.»

К сожалению, эта коллекция в музей не поступила. Это же подтвердил в 1932 году сам профессор. «Я думал, что из Японии в Хабаровск были пересланы коллекции по айнам -дубликаты. Но вскоре я узнал, что эти коллекции не были получены в Хабаровске, т.к. Япония их не пересылала.»

Таким образом коллекции Балока Баратози, оставленные в г.Хабаровске, и коллекции, которые он отправлял из Японии, оказались потерянными. Он всю жизнь тяжело переживал, что главное дело его жизни —коллекции—пропали.

В 1922 году профессор предпринял пoпытку paзыскать свои материaлы. Он приезжает в Японию, а оттуда на пароходе прибывает во Владивосток. Во Владивостоке ему не удалось даже получить разрешения сойти с парохода и отправиться в Хабаровск. Во всю шла Гражданская война в России.

В 1926 году часть Хабаровской коллекции - всего 1 ящик из 5 неожиданно поступает со складов Крайкомхоза в Хабаровский краеведческий музей. Коллекции - в основном, сэвэны из дерева — были в очень плохом состоянии. 12 лет они хранились в сыром, неотапливаемом складе. Никаких рукописей в них не было, только адрес Национального музея в Будапеште. Музейные работники, в частности, заместитель директора музея С.Н.Сизых пишет по этому адресу и вскоре получает ответ с указанием, что это коллекции Балока Баратози и просьбу выслать им эти коллекции. Но начались первые репрессии, и всякая связь с другими странами стала рассматриваться как шпионаж. Под репрессии попади многие музейные работники. И не случайно в 1932 году на свое письмо Б.Баратози так и не получил ответа. Он писал с болью: «Половину своих лучших лет посвятил я изучению Амурских народностей. С большими трудностями прожил я несколько лет среди этих народностей. Однако две войны (русско-японская и мировая) меня остановили. Хотя материалы были больщие и миогочисленные, но неполные. Если они потеряны — тогда моя работа и моя жизнь бесполезны.»

Все-таки часть коллекций профессора Балока Хабаровскому музею удалось идентифицировать, установить, что это сборы Б.Баратози. Арсеньев отмечал, что судьбу двух ящиков, оставшихся в Японии, может знать профессор Нирок и Тазо из Токио. Особенно ценны для профессора Балока были eго рукописи, которые и поныне не найдены.

Хочется верить, что исследоздания и часть коллекций Балока Баратози все-таки сохранены для истории.

 
Конверсия и оформление: Aneta Nosal