Инородческая управа состоит из съезжающихся в одно место в определённые сроки всех старшин и их помощников.

     Инородческая управа состоит при специальном инородческом начальнике.
     [Считая делом ближайшего будущего прекращение на о. Сахалине ссылки, полагаю, что и здесь, как это состоялось и в соседних областях, будут выделены обязанности по общей полиции от земской службы и создадутся должности исправников, приставов и рядом крестьянских начальников или им подобных. В этом случае назначение специальных  инородческих начальников в таких районах, где сплошь живут инородцы, было бы очень полезно. Назначение одного ведающего инородческое дело на Сахалине чиновника в виду громадности пространства было бы безрезультатным.  Полезнее было бы предоставить ведению инородческих начальников те небольшие русские селения, которые вкраплены в местностях с преобладающим инородческим населением. В таком случае юг Сахалина мог бы быть разделён на два участка: западное побережье и восточное.
     Необходимым считаю включить к названию должности слово "инородческий", чтобы лицо предполагающее её занять, знало наперёд, с какой средой по преимуществу придётся иметь дело и чтобы удержать тех лиц, которые брезгливо и пренебрежительно относятся к представителям низших рас и нетерпимо к  иноверцам вообще. Знание  или изучение языка инородцев для занимающего эту должность следовало бы признать обязательной. Это необходимый фактор для взаимного понимания, последнее же порождает взаимное доверие, без которого немыслимо полезное руководство благоустройством и улучшением быта такой своеобразной среды, как первобытные инородцы. Каждое племя их представляет массу индивидуальных особенностей; ис этим ведь следует считаться, иначе даже благие начинания не принесут полезных результатов. Практичнее всего было бы приглашать на должности ведающие инородческое дело начальников людей специально интересующихся инородцами с научной точки зрения и обращаться  за рекомендациями к антропологическим и этнографическим отделениям учёных обществ. Такие деятели были бы не только под контролем высших властей, но также ответственны и перед общественным мнением научных учреждений. Есть ведь люди и высокообразованные и с энергией, но совершенно негодные для непосредственных сношений с людьми стоящими на низу общественной лестницы, с безгласными, слабыми умом и положением классами населения.
     Для того чтобы иметь дело и успешно с представителями первобытной  культуры с совершенно другою психикою и отличным от нашего мировоззрением, своеобразными привычками, нужны не только вдумчивые люди, занятые специально этим сложным вопросом перехода народа от одной социальной жизни к другой, но для этого ещё необходимы природный воспитательный такт, призвание, особая любовь, которая может удержать от легко возможных разочарований и раздражения при некоторых неудачах.
     Когда в непосредственное общение с айнами и другими инородцами вступят просвещённые преданные делу люди, обладающие при том некоторою властью, то печальный вопрос о вымирании первобытных рас вступит, быть может, в новую фазу и кроме констатирования постоянного исчезновения инородцев, появятся опыты систематической борьбы с этим явлением, планомерного насаждения, среди остановившихся на низкой ступени развития младших братьев общечеловеческой семьи, высшей культуры. Что касается айнов, то следует иметь в виду, что в некоторых местах о Хоккайдо, благодаря старанию местных властей, исключительное почти занятие этих до недавнего времени рыболовов и охотников – хлебопашество и скотоводство, и в этих только районах айны, по их собственному заявлению, не только не вымирают, но увеличиваются в численности. Конечно не достаточно иметь лиц, не формально, а с любовью относящихся к делу. Нужны и средства материальные, нужны и затраты со стороны государства; затраты производительные, а не жалкие подачки лишь в несчастных случаях или в голодные годы. Вообще система административной опеки считается вредною; она приводит к безличию и к гражданскому бесправию населения, к отсутствию в нём самодеятельности. В виду этого в нормальных условиях и в местностях с обычным средним для государства населением всякая даже доброжелательная опека совершенно излишня. Но в колониях, в местностях новых , заселяемых элементом пришлым из совершенно других климатических и природных условий и ставимым в новые общественные отношения и сталкивающимся впервые с своеобразными инородцами - дикарями, в таких областях без надзора государственной власти и попечительства её обойтись немыслимо. Для самих инородцев, входящих в новую экономическую и социальную жизнь, доброжелательная помощь со вне крайне полезна. Важно, конечно, чтобы власть такого попечителя-защитника была не беспредельна, чтобы целью её было не полное подчинение, а лишь руководство, старание вызвать возможно больше энергии, предприимчивости, развить самодеятельность.
     Во всяком случае из числа прерогатив инородческого начальника следует исключить дискреционное право, данное крестьянским начальникам в Сибири ( а земским в России) сажать по своему усмотрению на несколько дней под арест подчинённых ему должностных сельских лиц. Лишение свободы и вообще всякие наказания  должны быть налагаемы только судебными установлениями в порядке обычного уголовного расследования.]

    Все старшины и старосты отправляют свои обязанности бесплатно. Выбираются они установленным порядком на три года.

     Утверждение старост и старшин предоставляется инородческому начальнику.
     [Поводом к неутверждению старшины может служить лишь нахождение его под следствием и судом по какому-либо серьёзному уголовному преступлению. Грамотность в виду её полного отсутствия среди айнов пока для старост и старшин не обязательна.]

     При старшинах имеются письмоводители (платные) по возможности  из собственной среды инородцев.
     [Требование иметь своих писарей для несложной канцелярии старшины даст практическое применение значения грамоты, стремление к которому проявляется среди айнов, и не позволит верховодить в делах инородцев писарям из русских. По своему невысокому умственному развитию и крайнему   корыстолюбию, которое в такой среде полуинтеллигентных лиц проявляется, они совсем не желательны, как близко поставленные к жизни инородцев лица.]

     Хотя старшины относят свои обязанности, как общественную службу безвозмездно, но по решению волости они могут получать и вознаграждение, размер которого и порядок сбора устанавливает сама волость. Последняя назначает и плату письмоводителю.

     Все старшины непосредственно подчиняются инородческому начальнику. У старшин и старост имеются установленные печати, которыми они скрепляют исходящие от них документы.

     Обязанности старшин и старост таковы:
1)  Обнародование и исполнение всех предписаний высшего начальства.
2)  Принятие указываемых мер по предупреждению против повальных болезней, скотских падежей, лесных пожаров.
3)  Сообщение сведений о происшествиях.
4)  Регистрация прибыли и убыли населения.
5)  Наблюдение за исполнением гигиеническо-санитарных мер на общественных промыслах промыслах  и в селениях.
6)  Сбор повинностей.
7)  Заведывание общественными запасными магазинами и суммами
8)  Доставление сведений о благосостоянии  и нуждах.
9)  заботы о развитии огородничества, скотоводства, хлебопашества и рыбных промыслов.
10)  Оказывание содействия судебным властям, врачебному персоналу, чинам полиции, учителям, проходящим военным.

     Инородческая  управа, представляя общественное собрание, выдаёт хозяйственные предметы: 1) назначение и раскладки земских и, если будет признано нужным, то и государственных повинностей; 2) учёт общественных сумм сумм и имуществ; 3) забота о благоустройстве племени; 4) составление ходатайств перед  высшим начальством о пользах и нуждах племени; 5) рассмотрение споров и таких дел, которые изъяты из под действия общего уголовного и гражданского уложения и разбираются на основании обычного права.

     Все айны освобождены от воинской повинности.
     [Продолжение этой льготы для айнов важно в том отношении, что солдатчина это страшный жупел для них, удерживающий многих, как я имел возможность убедиться в течение нескольких лет, от обучения детей грамоте.
     Будучи раньше очень воинственным племенем и ведя кровопролитные войны с японцами, а потом и между собой, айны поколений 5 тому назад ужаснулись последствий междуусобиц постепенного уничтожения и порешили все споры разрешать мирными переговорами и штрафами. С этого времени айны стали совершенно мирным племенем. Способствовало не мало развитию не только миролюбия, но и забитости продолжительное и тяжёлое рабское иго, наложенное пришедшими японскими промышленниками. Айны вовсе не знают, того обычая родовой мести, которая сохранилась до последнего времени у соседних гиляков.
     Лишение другого человека жизни считается у айнов величайшим грехом, и как я говорил выше, смывается лишь жестоким смертным приговором. Слухи об ужасах кровопролитной современной войны ещё более нагнали страху перед возможностью воинской повинности. Отсутствие в прошлом (1904) году работ на рыбных промыслах и крупного для бюджета айнов заработка от них и страшная дороговизна всяких предметов потребления, создали серьёзную нужду к концу зимы. Но единодушного согласия обратиться за помощью к администрации не было. Я слышал от своих приятелей откровенное признание, что многие айны настаивали на терпеливом перенесении нужды, ибо за оказанную помощь администрация потребует затем встать в ряды дружин, набиравшихся во время войны из числа жителей и каждый должен будет жизнью заплатить за несколько пудов пищевых продуктов.
     Преимущества условий жизни на Сахалине, против таковых же на о. Хоккайдо, айны находят и в том, что пока отсутствует здесь воинская повинность, тогда как на о. Хоккайдо уже делают набор солдат среди айнской молодёжи наравне с японцами.
     Казарменная жизнь, оторванность от семей для натур чисто детских, без прочных нравственных устоев, имеют самые отрицательные влияния. Всё плохое прививается быстро, отсутствие привычного ежедневного производительного труда приучает к лени, а затем грубости и бесшабашности. У инородца отбывание воинской повинности не скрасилось бы даже сознанием, что он исполняет хотя и печальную, но необходимую при существующих мировых условиях обязанность по отношению к государству. Нравственной связи с ним он вовсе ещё не осознаёт и надобности в солдатчине не находит. Нападать на кого бы то ни было  он считает непростительным грехом, а защищать даже свои родные места от какого-то не реального, лично ему не знакомого и не угрожающего ни его жизни, ни имуществу врага, он считает излишним и непонятным. Свободным вполне он быть не может, а подчиняться тому или другому большой разницы не видит.  Склонность, и то лишь временную, надеть какую-либо форму и быть наравне с теми, чья грубость и наглость безропотно переносится всеми, проявилась среди самых худших из числа молодых айнов.
     Двое из числа называемых самими айнами "айнских варнаков", т.е. усвоивших себе в сильной степени нравы каторжан, подвыпивши ходили по улицам одного селения и кричали: "моя тоже дружинник будет! Ура! и т.п." Но вместе с хмелью прошло и желание воевать. Поступил было в дружину один только молодой парень с Западного берега, соблазнённый знакомыми поселенцами. Но когда про то узнала мать, то явилась ко мне с росьбой написать ей прошение о выпуске из дружины её сына или обеспечении её казною в случае его смерти. К её счастью сын по болезни был отпущен домой].

     Натуральные повинности могут быть назначены лишь самими айнами  для своих собственных общественных нужд.
     [Натуральные повинности обыкновенно очень трудно регулировать, они ложатся на население не равномерно и вызывают всегда массу подчас справедливых нареканий, поэтому повсюду заметно стремление перевести натуральную напр. подводную, дорожную повинность на денежную.
     Большую роль играют в отправлении этих повинностей расположение самих селений в стороне от проезжего тракта, чем вдоль него, и случайные обстоятельства. Напр. одному выпадает ехать в удобное не занятое время, а другому в самую рабочую пору, когда каждый час дорог. Наконец выгадывают всегда более изворотливые и хитрые, умеющие или отделаться, или отложить свою очередь более благоприятного для них момента, конечно к невыгоде более простодушных, прямых и более честных людей].

     Айны платят подати в размере установленном высшими властями.
     [Хотя до сих пор инородцы Сахалина были освобождены от ясака и вообще налогов, но я полагаю, что природные богатства Ова  вполне позволяют возложить на жителей его некоторые общегосударственные тяжести. Оплата прямых налогов, конечно не чрезмерно обременительных, будет иметь и воспитательную цель. Сознание инородца, что и он вносит свою лепту на нужды государства, которое даёт его племени безопасность и благоустройство, может быть и в незначительной степени, но всё-таки в положительном смысле, будет содействовать скреплению связи инородцев с государством, которую сейчас следует признать довольно слабою. Но привлечением  к несению инородцами государственных обязанностей, конечно, ограничиваться не следует. Необходимо, в свою очередь, предоставить им возможность  пользоваться некоторыми культурными благами, как напр.: школами, медицинскою помощью, дешёвым кредитом. Расширение прав и обязанностей будет развивать почти не существующее у инородцев чувство гражданственности.
     Налоги было бы удобнее всего взимать с производительных операций айнов, напр.: с морских промыслов, дающих доход. Уплата налогов при расчётах за проданную рыбу, дающую в бюджет айнов самый крупный доход и при том единовременно, покажется менее обременительною и представит меньше затруднений, чем если бы взыскивать деньги в другое время. Мне приходилось говорить о желательности образования фонда для школ и многие айны выражали согласие на вычет для этой цели из дохода с продаваемых рыбных продуктов].

     Айны, как и все инородцы, участвуют во взаимном страховании жилищ от пожаров, а впоследствие при развитии земледелия и скотоводства в страховании скота от падежей, посевов от неурожаев.
     [Всякие сборы следует налагать с чрезвычайною постепенностью, чтобы не вызвать ропота; всё-таки не так уже недоступна представителям нашей культуры идея о взаимопомощи, и не заглушать, а развивать её бы следовало. На первых порах главную часть в выдаче пособий в несчастных случаях должно бы принять на себя государство, т.е. должен продержаться порядок, существующий, и поныне. Важно только, чтобы выдача пособий имела обязательную силу и не была делом случайного усмотрения.
     Пожары в айнских селениях благодаря лесным палам, захватывающим громадные пространства, бывали неоднократно. Но погорельцы пособия получали далеко не во всех случаях, несмотря на просьбы, обращённые к администрации. Это вызывает у инородцев недоумение и своеобразное объяснение, что деньги были назначены им в помощь высшими властями, но местной администрацией не выданы по назначению].

     В каждой волости имеется не менее одного общественного магазина , в котором хранятся предметы первой необходимости, как мука, рис, рыба.
     Взамен сборов натурою волость  может учредить сборы деньгами и образовать общественные суммы, которые могут быть выдаваемы, как в ссуду, так и в безвозвратное пособие нуждающимся. Хранение и заведывание магазином или суммами дежит на обязанности волостных старшин и их помощников, а контроль находится в руках инородческого начальника.
     [Порядок при выдаче ссуд, а также размеры сборов должны быть установлены ближайшими властями по соглашению с населением. Может быть на первых порах этот род взаимопомощи был бы лишь в зародыше, но замену внешней благотворительности внутреннею самодеятельностью следует считать вопросом первой важности. Беспечность, свойственную вообще инородцам, следует постепенно заменять предусмотрительностью, без которой всё тяжелее будет житься при новых стеснённых условиях, когда борьба за существование с возможным увеличением населения будет обостряться].

     Каждое селение айнов имеет точно определённый земельный надел, но всякая семья имеет право переходить, с разрешения властей, на свободные земельные участки и причисляться к другому селению, с согласия жителей последнего.
     [До сих пор айны фактически пользовались правом переселяться с места на место без всяких стеснений. Нередки случаи, что после целого ряда болезней в каком-либо селении часть жителей его, а иногда и все, переезжают жить в другое село, над которым не разразился гнев божий. Но через несколько лет, когда уже прошло уже достаточно времени, чтобы забылись прегрешения, вызвавшие наказания  богов, айны опять стремятся к родному пепелищу. Вообще покинуть совершенно место, где похоронены предки, из другого мира следящие за жизнью своих потомков, считается у айнов преступлением. Даже только что пояснённый переезд совершается в места, где имеются родственники по мужской или женской линии. Забрасывается окончательно селение лишь то, где произошло самое страшное несчастие для айнов - гибель людей в море.
     Полагаю, что пока нет настоятельной надобности стеснять айнов в переезде их с одного места на другое, но в виду возможности, что  берега О-ва будут заселяться переселенцами-рыбаками, было бы своевременно подготовлять к этому айнов: 1) предлагать им образовывать более крупные селения в пунктах, которые они считают для себя более удобными и отвести там им земельные участки, 2) предоставить, однако, им право перехода на новые места, если те ещё не заняты переселенцами, предварив, что если в данном месте не образуется айнское селение, хотя бы в 8-10 домов, то преимущество будут иметь переселенцы. Впрочем постепенное развитие огородничества и земледелия, к чему следует поощрять айнов, постройка русских изб и даже дорого стоящих домиков, как напр., в Руре, Аях, делает во многих случаях айнов менее склонными к переселениям.
     О многих неудобствах и тяжестях, вытекающих из того, что до сего времени айны не имеют определённых отмежёванных земельных наделов, мною уже говорилось выше.
     Размер надела должен был взят из колонизационной практики местностей с более или менее подходящими топографическими условиями. Норму надела земельного участка на одну семью (или душу) не следует уменьшать., а лучше даже увеличить, приняв во внимание возможность прогрессирования экономической жизни айнов. В особенности с запасом для будущего должны быть наделы покосной и пастбищной земли. Судя по склонностям айнов, а также приняв во внимание климат Сахалина и выгодные условия для скотоводства, можно предполагать, что последнее быстрее привьётся, чем огородничество и требующее большого труда и знания, и менее удачное на Сахалине, земледелие.

     Пока фактически будет существовать охота на соболя петлями, расставляемыми   в верховьях рек и речек, необходимо было бы поддержать айнов, как и вообще инородцев, утверждая за ними те речки, которые каждая семья получила в наследство от предков.
     [В настоящее время вопрос поставлен так, что все преимущества на стороне русских охотников. Надзора за запрещённою охотою петлями не существует, да и быть его в сущности, при крайне малой заселённости и недоступности местностей Сахалина, не может. Инородцы же обращающиеся к властям за документами на право лова соболя в речках, которые они считают своею родовою собственностью, получают в своей просьбе отказ. Поэтому русские охотники непризнающие право инородцев на речки, отправляются куда заблагорассудится, - и так как они уходят за горы летом, ещё и там занимаются чисткою реки от перегораживающих её валежин, на которых неудобно поставить петли, то всегда опережают инородцев, отправляющихся на охоту только после выпадения в горах первого снега.
     Каково бывает разочарование инородца,, когда явившись в свою речку он вдруг застаёт там хозяйничающими белых охотников. Встреча с ними с глазу на глаз в глухой тайге считается далеко не из приятных. Охотники-поселенцы, в большинстве случаев, народ крайне грубый, отчаянный, очень много имеющий общего с бесшабашными рабочими на золотых приисках. Русские охотники очищают речки, ставят много петель и добывают всегда втрое больше соболя, чем инородцы. В виду усиливающегося спроса на соболинные меха многие имеют обыкновение ставить петли и весною, вылавливая этого ценного зверька в период вынашивания самками детёнышей. Мне пришлось слышать от охотников, что весною попадаются по преимуществу самки. В последние годы охотники-поселенцы стали прибегать  ещё и к авторитету "бумаги". Они просят у администрации выдать им хотя бы ничего в сущности незначащее разрешение на право охоты с ружьём и собакой, лишь бы оно было за печатью, и затем, показывая эту бумагу неграмотному инородцу, уверяют его, что получили право на облюбованную им речку, по которой петли ставил раньше инородец. Следовало бы, напротив поддержать туземца-охотника, доказавшего, что он умеет ценить и охранять кормилицу природу. Он не относится к ней хищнически, всегда имея в виду будущее. Инородец бережно охраняющий природные богатства, которые он хотел бы сохранить и своему потомству, должен уступить грубому хищнику, связанному лишь временно с островом, и поступающему по поговорке "после меня хоть потоп". Не мёртвою буквою остаётся распоряжение (или закон) о лове соболя петлями; заставляя администрацию индиферентно  относиться к вопросу об урегулировании прав на речки, оно вливает в склонный уважать законы ум инородца, яд сознания, что в нынешние времена при культуре, внесённой белолицыми, хитрость, может и наглость - это лучшие средства для    достижения материального в жизни благополучия. [Если и надо бороться с самоловными приёмами добывания пушного зверя, даже в такой малонаселённой местности как Сахалин, то уже лучше другими мерами. Может быть напр. помогло бы взимание при выдаче свидетельств на право постановки петель особого налога, который увеличивался бы с каждым годом и был бы в зависимости от того, когда отправляется охотник ставить петли летом или осенью. Распоряжение, фактически не приводимое в исполнение, о запрещении лова соболя самоловными способами было сделано лишь временно Приамурским Генерал-губернатором на 10 л[ет] с 1894 г. Но в Законе об охоте, изданном 3 февраля 1892 г., и в "правилах о побочных пользованиях в казённых лесах Приамурского Края", утверждённых 10 июня 1899 г., ничего не упоминается о каких бы то ни было ограничениях по отношению к лову соболя. Напротив того в 19 § "Правил об охоте", изданных 3 февраля 1892 г., говорится, что хищных зверей дозволяется истреблять всякими способами, кроме отравы; в 20 § перечислены   все хищные звери, и хотя не говорится о соболе, но можно предположить, что лишь по ошибке, т.к. упомянуты такие же пушистые промысловые хищники.: лисица, выдра, белка, горностай, ласка, куница и др.]

     В инородческих стойбищах не могут быть открываемы винные лавки, а также покупка чего бы то ни было у инородцев за спирт воспрещается. Для борьбы с пристрастием инородцев к спирту учреждаются между ними общества трезвости, находящиеся под покровительством таких же центральных обществ или специального общества покровительства инородцам и защиты их от вымирания.
     [Возможно, что в недалёком будущем на Сахалине будет свободная продажа водки. В таком случае желательно, чтобы лавки с продажею спиртных напитков не были открываемы как в самих инородческих селениях, так и поблизу их. Падкость к алкогольным напиткам инородцев вообще отмечена уже издавна.
      У айнов эта склонность проявляется в особенно сильной степени. Саки, приготовляемая из рису самими айнами, и японская, а также и водка русская и спирт, это божественные напитки, без которых немыслимо празднество и жертва богам. Всякая выпивка обставляется всегда торжественностью и сопровождается уделением и богам нескольких капель этой веселящей жидкости.
     Несмотря на это алкоголиков в общепринятом значении этого слова среди айнов я видел всего несколько человек и то из числа живущих близко от русских селений и более состоятельных, чувствующих себя крайне удручённо и сумрачных при продолжительном воздержании от алкоголя. Мне приходилось слышать от очень многих инородцев, что раз нет водки, отсутствует соблазн, то у них нет и желания пить; и только, когда имеется поблизу хмельной напиток, то является неудержимое к нему влечение.
     Этою слабостью инородцев всегда пользуются хищные, не брезгающие в средствах рыцари наживы, скупщики пушнины и покупатели рыбы. Эти торговцы, поклоняющиеся лишь одному  Богу - деньгам - спаивают при своих сношениях инородца и затем начинают с ним сделку. Бывает, что задабривают инородца наперёд и переманывают к себе тем, что вообще угощают его лакомым напитком. Я видел одного промышленника, который по приезде на промысел в начале рыбного сезона раздавал каждому взрослому айну по бутылке коньяку в подарок. Затем, наверно, покрывался этот расход при заборах айнами других товаров. Но зато многие любители водки, айны, считали лучшим человеком этого ловкого промышленника, которого другие после ряда лет успели раскусить и старались избегать. Когда я распросил про состояние этого  рыбопромышленника, то узнал, что он своих денег вовсе не имеет и находится на краю банкротства. Это меня ещё больше убедило с какою целью делались им заманчивые подарки, тогда как рядом вполне солидный промышленник и долголетний знакомый айнов не позволял себе подобного. Для борьбы с эксплуатацией инородцев следовало бы привлечь и членов Ова трезвости, так как удовлетвориться имеющимся и в данное время надзором объездчиков и надзирателей, значит не изменять ни на волос существующих сейчас отношений.
     Создание обществ трезвости, по крайней мере между айнами, вполне возможно. И сейчас есть вовсе не пьющие айны, другие сильно стесняются перед лицами не одобряющими пьянства, показаться пьяными или пристрастными к спиртным напиткам. Встречал я и таких айнов, из молодых, которые узнав, что один из врачей на Сахалине вылечил русского поселенца алкоголика гипнотизмом, внушив ему отвращение к пьянству, хотели подвергнуться сами внушению и отделаться от влечения к водке и тех убытков, которые оно им причиняют. Члены Ова  трезвости должны бы иметь преимущества при получении ссуд; желательны были бы и премии, подарки за постоянство в трезвом образе жизни со стороны покровителей этих обществ. Доход с конфискованного спирта и желательных штрафов за буйство и появление пьяных на улице, мог бы идти на увеличение средств Ова  и приобретение предметов развлечения: музыкальных инструментов, волшебных фонарей, картин и т.п. Кадры обществ трезвости пополняли бы обучавшиеся в школах, в которых приучали бы к развлечениям высшего порядка и к борьбе с пьянством.
     Было бы необходимо устроить от имени общества в Корсаковске и на Владимировке специальные для айнов заезжие дома, чтобы избавить их от тех притонов и соблазнителей, куда попадают являющиеся по делам и за покупками, обыкновенно зимою, айны и где оставляют значительную долю денег, которые привозят с собою для других целей. Переманить к себе такой приют мог бы посетителей айнов тем, что там писались бы им даром прошения, давались бы юридические советы, снабжали бы переводчиками.
     Следовало бы членам общества давать возможность образовательных поездок хотя бы в ближайшие сибирские города. У айнов ещё со времён старины осталась страсть к поездкам в далёкие, незнакомые ещё места. И сейчас желающих повидать русские города очень много; но едва ли полезны путешествия без покровительства  просветительных учреждений и лиц, сочувствующих культурному подъёму инородцев. Ездившие под руководством мелких промышленников или служащих на промыслах японцев в Японию, выносят из поездок знание нравов публичных домов, особенное пристрастие к кутежам и лёгкое отношение к доверенным им средствам односельчан. Русские города, конечно, предоставят не менее соблазна и соблазнителей. Между тем поездки на материк Сибири были бы очень полезны в смысле культурного единения и усиления духовной связи туземцев с укрепившеюся на Дальнем Востоке кавказскою расою.
      Считаю необходимым остановиться здесь на вопросе о приготовлении самими айнами домашнего хмельного напитка саки. В начале мне казалось, что следовало бы всячески сократить производство саки из риса, так как приготовление её сокращало сильно запасы пищевого продукта каждой семьи. Страдают от этого, главным образом, дети и женщины и те, которые вовсе или мало пьют саку. Поэтому я полагал, что пусть уже больше рису останется для маленьких и подрастающих, а записные пьяницы пусть пьют  покупную водку или саки. Я заметил, что среди айнов, главным образом, пьют пожилые люди, которые являются повсюду при торжественных угощениях почётными гостями, и им достаётся львинная доля напитков, тогда как молодёжь должна довольствоваться немногим. Но затем неоднократно я видел до какого состояния невменяемости доходят опьянённые водкою айны. Чтобы быть пьяными, конечно, надо выпить им значительно меньше водки или саки (японской), чем собственной айнской рисовой браги. По заявлению самих айнов, на них действуют эти покупные напитки значительно сильнее; они одурманивают их настолько, что делают, по их выражению, человека "сумасшедшим". На следующий день после выпивки чувствуют себя крайне угнетённо, с головными болями и с сильным влечением вновь выпить, хотя бы опохмелиться, что является первою ступенью для затяжного пьянства. При попойках, когда имеется водка, происходят очень часто крупные ссоры и драки; молодые подымают руки на своих отцов и вообще доходят до такого безобразия, которое не замечается при питье домашней саки. Эта некрепкая с очень слабым  %  алкоголя жидкость не имеет  безусловно такого пагубного на организм айнов действия, как водка, разбавленный спирт или саки японская ( в особенности плохие её сорта).  Запрещать приготовление этого напитка нет, по-моему, достаточных оснований. А бороться с  пьянством следует совершенно другим путём и другими способами].

     Все штрафы, налагаемые на инородцев за нарушение законов или постановлений идут на пополнение особого инородческого капитала, из которого выдаются ссуды и пособия тем-же инородцам.
     [Мера эта справедлива в виду того, что инородцы ещё слишком мало развиты и не могут легко усвоить себе устанавливаемые в той или иной области человеческой деятельности стеснения, имеющие в виду пользу государства или общее благо.
     Так напр. запрещение ловить красную рыбу морским неводом ближе двух вёрст от устья реки для айнов непонятно. Они не ставят таких больших морских сетей, какие имеют рыбопромышленники, и вытащив одну сеть, они не торопятся поставить её вновь, так как надо предварительно почистить и посолить всю ту рыбу, что поймалась в этот раз. Малые же артели не позволяют эту работу закончить скоро. Следовательно в промежутке между двумя установками сети остаётся достаточно времени для беспрепятственного захода рыбы в реку. Устье реки совершенно свободно и в дни когда волнуется  всё море не допускается установка сети. А у берегов Сахалина, в особенности на Восточном побережье, море спокойным бывает далеко не часто. Следует иметь в виду, что айны далеко менее опытны в морском деле, чем японцы. Кроме того айны сами заинтересованы, чтобы рыба в возможно большем количестве зашла в реку. Сейчас же тогда начинается лов рыбы речными неводами, орудовать которыми айнам значительно легче. Но и здесь натыкаемся на различное понимание правил лова. По требованию надзора за промыслами длина закидного невода не должна превышать 1/2 ширины реки. В виду узости некоторых рек невод, согласно правилам, должен быть так мал, что им немыслимо ловить рыбу. Между тем айны не могут понять этого требования; так как при закидывании невода и его вытаскивании он никогда не натягивается во всю свою длину, а всегда движется  сильно вогнутою линией. Даже если бы он был длинее ширины реки, то он не перегораживал бы её, и всегда давал бы достаточно прохода рыбы вверх. Да и процесс закидывания и вытаскивания невода не производится беспрерывно и в промежутках ничто уже рыбе не мешает направляться дальше. Пропуск рыбы в верховья реки очень важен для самих айнов, которые отправляются следом за рыбою и ловят крючками в мелкой воде полувыбившуюся горбушу и кету в большом количестве. По мнению же айнов, присмотревшихся к ежегодному явлению захода красной рыбы в реки для нереста, имеет большое значение не потревожить рыбу в реке в первые дни её там появления. Поэтому айны никогда не начинают лова в реке до тех пор, пока не заметят, что первый, как бы разведочный, авангард рыбы уже прошёл. После этого незначительного количества крайне осторожной и пугливой рыбы начинается ход сплошного руна и его уже, по их мнению, ничем остановить нельзя. Лов рыбы без разбора времени, производящийся русскими жителями, лишь только появятся отдельные её экземпляры, считается айнами крайне опасным и безусловно действующим на уменьшение захода рыбы в данную реку. Не менее влияет, по убеждению некультурных, но опытных наблюдателей природы, отрицательно и загрязнение реки навозом и всякими отбросами, безрасудно сваливаемыми русскими жителями в реки. Правилами же за рыбными промыслами ни то, ни другое  не запрещается.
     Совершенно странным, необъяснимым является для айнов требование промыслового устава не иметь на рыбалках наёмных рабочих. Никто не препятствует айнам иметь работника для  постройки дома, для рубки дров, для ухода за скотом или возделывания огорода, или даже повара, как было разъяснено в одной официальной бумаге Приамурского Управления Государственными Имуществами на имя Завед<ующего> рыбными промыслами на Сахалине. Разрешено было иметь плотников для постройки кунгасов или мастеров для вязания сетей и безразлично русских или иностранных подданых (т.е. японцев). Но пользоваться этими наёмными рабочими при рыбной ловле строго запрещается под страхом штрафа за русского рабочего в 25 р. и за иностранного в 100 р. в  первый раз, во второй же раз штраф удваивается и т.д. Выходит так, что когда все айны напрягают все свои силы, чтобы напр. поскорее вывезти из мешка невода селёдку, так как усиливающаяся волна вот-вот разорвёт мешок и выпустит весь улов, работники должны продолжать своё специальное дело нисколько неспешное или спокойно с берега глядеть, как рушатся надежды хозяина и его благосостояние на целый год.
     Не разрешена естественная, на взгляд всякого знающего промысловую жизнь,  взаимопомощь одной артели другой или соседнего японского промысла айнскому; между тем рыбное дело таково, что требует крайнего напряжения сил в один, два дня, от чего  зависит уже вся удача текущего сезона. И рыба не появляется одновременно  повсюду, поэтому передвигать рабочих с одного промысла на другой в страдные дни, одолжить кунгас и некоторые снасти, является естественными побуждениями всякого толкового хозяина. Это клонится лишь к выгоде обеих сторон, а вместе с тем выигрывает и государство, могущее получить больше пошлины.
     Политические ли соображения и всякие стеснения для уменьшения наплыва японцев, или составление правил обычным канцелярским путём людьми очень мало знакомыми с живым делом, создали это до крайности странное запрещение.
     Поэтому приходится замечать потом такое ненормальное явление. По официальным данным с общественных промыслов получено в 1903 г. казною доходу вывозных пошлин 2997 р. и штрафов с тех же промыслов 6580 р.
     Уже безусловно необъяснимым и чрезвычайно несправедливым кажется айнам запрещение работать на общественных промыслах их родственникам-айнам, вернувшимся из Японии обратно на Сахалин, на том основании, что они иностранные подданные, хотя они вошли в неразрывную связь с обществами отдельных селений и беспрепятственно прожили тут же целый ряд лет.
     В случае издания каких-либо санитарных правил, несомненно не мало времени пройдёт, пока айны приучатся исполнять их точно и беспрекословно.  Старые привычки не так легко меняются на новые, даже при полном сознании превосходства последних. А сознание это едва ли по предписанию свыше явится быстро и одновременно у всех.
     Повторяю своё глубокое убеждение, что в течение некоторого периода времени, пока умственное развитие айнов не поднимется до высшего уровня и пока между ними не будет большего понимания нашей сложной  общественной и государственной жизни, следовало все взыскания за нарушения регламентирующих нашу деятельность правил направлять на скорейшее приближение к нам чуждых ещё современной культуры членов общего государства].

     На образование инородческого капитала идёт барыш с казённой продажи пороха, свинца, муки, рису, соли, ружей, мотауза и т.п. Продажа же этих предметов первой необходимости производится правительством в нескольких удобных пунктах. В обыкновенное время берётся барыш 10%.  Половина барыша поступает в инородческий капитал, а другая в доход казны и на оплату накопленных расходов. В случае голода цена понижается и производится отпуск в долг, а беднейшим безвозмездно.
     [Сохранение статей 208 - 216 Положения  о "Сибирских  инородцах"  важно для Сахалина в виду того, что недостаточное производство    хлеба на месте и прекращение сообщения с материком на продолжительное время, могут вызвать при существовании одной частной продажи повышение цен, именно во время серьёзной нужды.
     Справедливо было бы, чтобы "Экономический на о. Сахалине фонд" в течение многих лет получавший лишние против установленной законом нормы (ст. 210 положения об инородцах) барыши, с продаваемых инородцам муки, соли, пороху, свинцу,  крупным отчислением  дал основу инородческому капиталу. Взамен установленного "Положением об инородцах" в % барыша, я предлагаю установить несколько больший, именно в 10%, чтобы была возможность постепенно пополнять инородческий капитал. Цены должны быть установлены одни и те же  во всех пунктах, независимо от дальности расстояния некоторых из них и больших расходов по доставке туда товаров. Однообразие это не будет вызывать сомнений в инородцах, позволит легче контролировать деятельность продавцов и не будет отягчать положения и без того принуждённых нести большие расходы, живущих в далёких от центров углах.

     Из инородческого капитала выдаются ссуды и пособия для поощрения к разведению скотоводства и развития огородничества, земледелия, морских промыслов, кустарного промысла и просвещения, а также ежегодно несколько премий за усердие и ревность в этом направлении. Значение кредита в современной экономической борьбе за существование быстро растёт и нет человека, который никогда и вовсе не нуждался бы в займе. Какую важную роль играет кредит в жизни людей можно судить по тем громадным %, которые нередко платят нуждающиеся в нём.
     Выше я говорил как дорого оплачиваются всякие ссуды для промысловых нужд у частных лиц. Нормальный процент, который был бы установлен в этом, своего рода инородческом банке, значительно облегчил бы положение принуждённых прибегать к займу.
     Перед осеннею охотою на соболя громадное большинство инородцев берёт в долг у разных лиц охотничьи припасы, табак, провизию. Это делается не только по нужде, но ещё и благодаря создавшемуся обычаю среди скупщиков пушнины, некоторые из которых в это время сами навязывают взять у них в долг товары. Объясняется это тем, что затем расчитываются по окончании охоты не деньгами, а пушниной. Заберёт ли кто на 4, на 3 или на 2 руб. всё равно должен принести заимодавцу одного соболя. При такой расплате за заём, конечно, в громаднейшем барыше остаются торговцы. И не один из них нажил себе на такой операции не малое состояние.
     При появлении случайной нужды айнам приходится одолжаться у частных лиц. А на Сахалине % за ссуды при полном отсутствии общественного кредита прямо ростовщические. Кроме залога требуют ещё 5, 10 и даже 20% в месяц. % обыкновенно выплачивается таким образом, что занимается меньшая сумма, а в расписке пишется с %.
     Правила заведывания и расходования сумм инородческого капитала должны быть выработаны особо.
     В заведывании капиталом, раздачею ссуд и взысканием их следует непременно привлечь представителей от айнов. Это необходимо для развития самодеятельности, для постепенного приучения участвовать в органах наших общественных учреждений. Сами айны, притом, всегда лучше осведомлены о действительной нужде каждого из одноплеменников; они правильнее оценят кредитоспособность  должника, выберут более удачный срок для расплаты и сумеют найти способы взыскания ссуды.
     Другое дело, если выдача и взыскание ссуд будет производиться лишь правительственными агентами. Не говоря уже о вполне возможных ошибках их, но и отношение населения будет совершенно иное. Потеряется сила обязательности возвращения занятой суммы. Взгляд на "казну" и "казённое имущество" выработался на Сахалине такой, что никто из айнов уже не сочтёт необходимым заботиться об интересах этой казны; начнутся попытки к широкому надувательству, которое не сочтут возможным обнаруживать и сдерживать добросовестные элементы населения. Ни в коем случае ссуды не должны считаться казёнными. Это должен быть капитал, который бы айны могли считать своим; они должны проникнуться убеждением , что от них самих зависит поддержание существования его и что они должны приложить все старания, чтобы благодетельной помощью его пользовались не в  течение короткого времени несколько лиц, а вообще все нуждающиеся в кредите и навсегда].

     В полосе острова, занимаемого айнами, имеются два участка сельских врачей с небольшими лечебницами, называемыми инородческими.
     [Инородцам и сейчас не отказывают в медицинской помощи и они в некоторых случаях относятся к ней видимо доверчиво, но существуют серьёзные неудобства теперешней постановки врачебного дела по отношению к инородцам, низводящие эту помощь почти к нулю. Окружные врачи проездом лишь по судебно-медицинским делам и случайно, в торопях осматривают больных инородцев, часто предубеждены против возможности помочь им при антигигиенических условиях их жизни, стоят далеко от их быта, не знают физических особенностей племени; впервые видя друг друга, хорошо один другого не понимая, не имеют часто возможности выяснить причины и характер заболеваний и, конечно, не в состоянии проследить, было ли применено прописанное лечение и каковы его результаты.      Поэтому зарегестрированные случаи выдачи инородцам лекарств очень мало ещё дают понятия о размере оказанной им медицинской помощи.
     Врачи обыкновенно требуют отправки больного инородца в больницу лежащую за сто и более вёрст. Больному нуждающемуся в участливом, заботливом уходе, предлагают идти туда, где он очутится между чужими; мало того, в среде, относящейся к нему с презрением, как грязному и низшему существу. Решаются попасть в больницу лишь исключения, более сильные; всего было таких 5-6 человек, одни молодые мужчины из обруселых. Среди айнов, кроме того, циркулируют легенды, что из Корсаковской больницы женщин увозят на материк. Дело в том, что одна айнка, лечившаяся в лазарете, очутилась будто бы потом с сожителем-крестьянином из ссыльных во Владивостоке, хотя родственникам обратившимся в лазарет за справкою было объявлено, что айнка померла. Этот факт ещё более страшным делает в глазах айнов лечение в окружной больнице.
     Нельзя забывать того, как вообще у первобытных племён боятся смерти в чужом месте; да не они одни. Вспомним стихотворение Пушкина, прекрасно характеризующее наши собственные чувства: "и хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать, но ближе к милому пределу мне всё ж хотелось почивать." И айны часто мне говорили, когда я высказывал мнение, что болезнь того или другого можно вылечить только в больнице: "нет, уж пусть лучше здесь умрёт среди нас, и мы сами его похороним на родном кладбище." Нужно принять во внимание недоверчивое отношение и русского населения к больнице; многие из ссыльных утверждают, что туда ложатся для того, чтобы умереть скорее, а не вылечиться. Да и надо иметь ввиду состояние Корсаковской лечебницы: её теснота, старое, негодное здание, что признавалось и самими врачами.
     Поэтому считаю необходимым: 1) Иметь специальных инородческих  врачей из лиц интересующихся антропологией и привлечённых не преимуществами службы на отдалённых окраинах или страстью к охоте или приобретению пушнины, а научным интересом; 2) создать малые, может быть менее благоустроенные  лечебницы, но находящиеся в инородческих селениях, если возможно, то и с прислугою из инородцев. Важно, чтобы лечение происходило на глазах у самих айнов, чтобы больные нуждающиеся в тёплом участии, даже обыкновенно привередливые, не были лишены своей среды, чтобы близкие могли посещать их, приносить специальную инородческую пищу; хотя бы по временам беседовать и поддерживать бодрый дух, занять мысли больного сообщениями о текущей жизни его родных и знакомых.
     Близость врача к населению несомненно произведёт благотворное действие. Когда создадутся непосредственные, тесные отношения, появится взаимное понимание и искреннее доверие.
     Инородцы, если верят, то не в медицину как в специальное знание, а в медиков –людей обладающих этим знанием. Мне приходилось много раз самому брать лекарства у фельдшеров и давать айнам; хотя у первых они принимать отказывались. Даже взяв у врача лекарство, они показывали обыкновенно мне, спрашивая хорошо ли оно. И только потому мне они верили, что не сомневались в моём расположении к ним. А несколько удачных случаев, когда данные лекарства от поносов, сыпей, нарывов и т. п. помогли, создали среди некоторых мнение, что и я могу лечить.
     Значительно большее влечение к японской медицине айны питают не в силу одного предпочтения японской культуры, а именно вследствие большей доступности, простоты, демократичности у японских медиков, чем вообще у русских врачей и в особенности тех, что служили на Сахалине.
     Что личные свойства врача имеют громадное значение для действительного, а не бумажного существования медицинской помощи инородцам, приведу хотя бы несколько фактов из истории тех же айнов. Ещё в 60х  годах, когда айны только что знакомились с  русскими д<окто>р Добротворский, сердечно относившийся к айнам,  имел между ними большую практику, хотя это не составляло его обязанности, так как онбыл военным врачом. Он руководился не только состраданием, очень важным качеством для всякого хорошего врача, но и научным интересом. Его интересовали и сами айны и их медицина, распространённые среди них болезни. Некоторые старики до сих пор помнят его и вспоминают с любовью.
     Другой разительный пример того , как чутко инородцы относятся к личным качествам медицинского персонала, представляет один фельдшер в Нойеро. Он считался одним из лучших фельдшеров на Сахалине и по образованию (он классный фельдшер) и по практике. Не мало лет при одном очень не важном и ленивом докторе он даже среди чиновников имел широкую практику. Население же ставило его выше всякого доктора. Попадает он в глухой угол Корсаковского округа в район Тихменевского поста по собственному желанию. Здесь медицинский пункт, главным образом, имеет в виду  инородцев, так как русского населения в окрестностях не более 40-50 чел<овек>. Но фельдшер явился уже туда со специальною целью отдохнуть от надоевшей ему практики и заняться хозяйством и скупкою пушнины. Своим высокомерным отношением к инородцам, которых он как и прочее ссыльное население называл "дикарями", сразу оттолкнул их от себя. Когда же из-за его хозяйства и айнских собак стали выходить недоразумения и выяснилось, что фельдшер убил несколько собак, то уже появилась досада озлобление. Выразилось оно в эпидемии инфлюэнцы зимою 1904 - 1905 г.г. Айны с.Нойеро не только не обращались сами к фельдшеру за помощью, хотя было несколько смертных случаев, но отказались даже везти фельдшера на нартах в соседнее селение, где эпидемия действовала ещё страшнее. Когда я приехал в это время в Нойеро (в марте 1905 г.), то айны мне заявили, что фельдшер очень плохой человек и из рук его ничего брать они не могут. Они предпочитали умирать, но не обратились за помощью к врагу. По естественной для их понимания причине человек, вражески к ним настроенный, делающий одни неприятности, может скорее иметь отравить, а не помочь им облегчить страдания.
     Ещё свежи у айнов свои предания, когда руководимые злобою люди, травили друг друга. Вера, что обиженный, озлобленный шаман может на расстоянии даже убить другого человека, держится пока крепко и в особенности  в этой местности, на севере Восточного побережья, где с давних пор люди были обладателями этой страшной силы.
     Борьба с шаманством, с суевериями с ними связанными, и освобождение этих детских умов из-под власти случайных, а может быть иногда сознательно обманчивых наитий и бесед шамана - посредника между людьми и массою добрых и злых духов, возможно лишь при помощи хорошо организованной медицинской помощи.
     Я повторяю, что по-моему главное условие для этого посылка людей желающих работать в таких исключительных условиях, обладающих особым влечением к изучению первобытных племён и проникнутых сердечным участием к их тяжёлой доле.
     На о. Хоккайдо я видел в одном айнском селении врачебный пункт английских миссионеров, заведуемый женщиною и наблюдал популярность последнего и то влияние каким пользуются стоящие у этого дела люди.
     Такие небольшие больнички являются не только рассадниками гигиенических привычек и здравых понятий о полезном и вредном для здоровья человека, но и наряду со школами, лучшими помощниками в распространении среди айнов высших устоев нравственности и религиозных учений.
     В помощь врачам полезно было бы назначать акушерок-фельдшериц, которые могли бы иметь влияние на самый консервативный элемент среди инородцев – их женщин, в руках которых находится всё семейное воспитание молодого поколения. Женская врачебная помощь необходима ещё и потому, что женщины при многих заболеваниях женской половой сферы стесняются и не обращаются к мужчинам. Мне пришлось дважды привозить акушерку к женщинам-айнкам, с согласия их мужей. У обоих были выкидыши, несмотря на страстное желание отцов иметь потомство. Кроме того выкидыши сопровождались осложнениями. Прежде чем удалось осмотреть акушерке больных, надо было потратить каждый раз половину дня на убеждения и уговоры согласиться на осмотр. Приходилось прибегнуть к предварительному воздействию на старых женщин того же села, чтобы те или помогли нам, или по крайней мере ничего не имели против.
     Врачу мужчине, конечно, осмотр телесный женщины ещё труднее, может быть невозможен. Однажды, когда я привёз доктора к одной девушке, которая страдая ревматизмом, не могла двигаться, она ни в коем случае не позволила оголить свою ногу выше колена. Впрочем в Мауке, где нравы сильно изменились, лёгкого поведения молодые женщины, среди которых масса больных венерическими болезнями, охотно лечатся у врачей и японских, и русских. Но вдруг их местах и по западному берегу, и по всему восточному это новшество крайне порицается и пользование женщинами медициною вообще крайне редко.
     Очень важным, конечно, следует признать, чтобы медицинская помощь была и при изменившихся условиях на Сахалине даровая.
     Здоровье каждого члена государства есть величайшее благо не только этой отдельной личности, но и необходимое условие для благополучной жизни всех её соседей, даже всего общественного организма. И обязанность охранять от болезней  всех своих граждан должна пасть на правящие сферы. Во многих случаях, в особенности в городах, состоятельное население руководимое личными выгодами, даёт возможность существования частной врачебной практики. Но среди инородцев и крайне бедных и не имеющих сознания пользы врачебной помощи, не смогут прожить практикой никакие даже нетребовательные врачи. Влияние отсутствия на о.Хоккайдо широкой даровой земской медицины сказывается, безусловно, отрицательно на здоровье айнов. В мою бытность в некоторых селениях мне приходилось натыкаться как болели люди, но не обращались к жившему рядом врачу. У них не было для этого денег, они мне поясняли. Но охотно брали лекарства из моей походной аптечки. Даже однажды ночью разбудили меня, прося помочь старухе заболевшей холериной.
     Нельзя однако ограничиться одним лишь учреждением штата медицинского персонала, оплачиваемого правительством. На Сахалине существуют казённые врачи, больницы и аптеки. Но как я выяснил выше ими пользуются айны в такой ничтожной дозе, что особенной разницы между Хоккайдо и Сахалином с этой стороны вовсе не замечается. И здесь во многих местах я слышал от айнов в ответ на мой вопрос, почему не возьмут лекарства у ближайшего фельдшера: " у нас нет копейки" (т.е. денег). Следовательно или так мало распространены сведения о даровой медицине, или же перевязчики (на Сахалине  имеются должности помощников фельдшеров) и фельдшера, которые обыкновенно только и имеют дело с инородцами, принуждают платить себе за помощь].

     В каждой волости открывается не менее одной школы грамотности с желательным практическим обучением ремёсел: плотничьего, столярного кузнечного и т.п., огородничества и земледелия, и в особенности знаний полезных при рыбных промыслах.
     [Средства на оборудование и содержание школ должно дать государство;  сами инородцы ещё слишком бедны, чтобы делать требующиеся крупные расходы на содержание школьных зданий, покупку школьных принадлежностей, плату учителям. Школы будут служить сильным средством для скорейшего слияния инородцев с русскими; надо только предоставить школам чисто светский характер и поставить дело на возможно практическую почву. Задача в том, чтобы не отвлекать детей от родной среды, чего иногда и опасаются взрослые айны, а напротив стараться дать лишь знания, которые позволяли бы делать детям то же, что и их родители, но благодаря полученным знаниям иметь над последними превосходство.
     Что касается грамоты, то необходимо особое обучение инородческих детей от русских. Этого требуют разные степени умственной подготовки, незнание русского языка детьми инородцев и вытекающие отсюда другие приёмы преподавания.
     Обучение ремёсел возможно было бы допустить с детьми русских переселенцев, но непременно в пункте, где живут инородцы, чтобы школа была у них на глазах и они могли называть её своею].

     Обучение в школах имеет обязательный характер для детей обоего пола.
     [ В принципе было бы желательно требовать обязательного обучения детей с известного возраста в школах: рост культурный племени был бы ровнее, быстрее; не получилась бы могущая возникнуть рознь между грамотными и вовсе не учившимися. Но если нельзя будет на первых порах иметь достаточное количество школ, могущих вместить всех детей школьного возраста, то обязательное обучение может быть введено  лишь спустя некоторое время. Знание грамоты в глазах громадного большинства айнов – это большое преимущество и они не будут противодействовать обучению мальчиков, если будет при том заявлено, что после обучения не последует воинская повинность; но против обучения девочек восстанут очень многие. Бороться с предрассудком этим придётся постепенно и разными средствами: приманками, а может быть и штрафами. Не мало поможет привлечению девочек в школы назначение для преподавания в школы учительниц.
     Нечего и говорить, что инородческие школы на первых, по крайней мере порах, должны иметь учителей идейных, стоящих выше среднего уровня и опять таких, которым будет нравиться эта своеобразная среда и необычная обстановка жизни.
     На Хоккайдо уже имеются такие идейные люди, миссионеры, известный Бачелер, Нотрошин, а в последние годы японец г. Оябэ, поселившийся с женою в айнской деревне из сочувствия к айнам и для обучения их не только грамоте, но и ремёслам, сельскому хозяйству.
     Школы, больнички и общества трезвости подымут духовно отставшее в ряду прочих человеческих рас племя и дадут прочную основу для разных мероприятий экономического характера, имеющих целью его благосостояние].

     Все дела судебного характера, уголовные и гражданские, которые на основании закона разбираются согласно с обычаями инородцев, предоставляются на словесное решение инородческих управ.
     Инородческий начальник собирает ежегодно сведения о разобранных самими айнами делах и старается оказывать нравственное влияние на отмену таких решений, в которых с нашей точки зрения произошло угнетение сильным слабого.
     [Это угнетение чаще всего встречается по отношению к женщине. Положение её определяемое обычаем, всегда мене высоко, чем таковое же мужчины.
     Двоежёнство, браки по принуждению ещё остаются как пережитки старого, но уступают место новой форме индивидуального брака. В этом впрочем вопросе в пользу айнской женщины  сложились на Сахалине некоторые социальные явления, а именно: значительный перевес мужского населения над женским, появление белой расы, у которой отношение к женщине значительно справедливее чем у монголов.
     Желательно было бы записывать все дела, разбираемые самими инородцами, чтобы наблюдать за постепенным изменением обычаев, действие которых будет несомненно ограничиваться, и чтобы определить момент, когда   своевременным  будет применение к инородцам действия законов, общих для всех граждан Российской Империи. К числу дел, которые пока следует оставить на разрешение самих айнов – это дела семейные и наследственные].

     Инородцы, присуждённые к аресту или тюремному заключению, отбывают наказание в отдельных от прочих арестантов помещениях и при условиях, специально устанавливаемых, чтобы заключение не имело гибельных для наказанных инородцев последствий.
     [Лишение свободы, тюрьма для инородца понятия совершенно новые и безусловно страшные. Тягость их для него, по сравнению с представителем культурной расы,  усиливается этим мучительным, смутным ожиданием неизвестного. Привыкший с детства, незнающий вообще наказания ( а тем более ограничения права передвижения), к свободе и простору, инородец затоскует запертый в четырёх стенах мрачной тюрьмы. Способ жизни инородца даёт ему привычку видеть себя всегда в среде родных по крови или лиц знакомых ему с детства. Даже благоприятные новые условия, чуждые лица обыкновенно утомляют скоро душу инородца и вызывают влечение к своему дому. Это угнетённое душевное состояние, неудовлетворённая потребность движения на свежем воздухе, непривычная пища, быстро подточат организм инородца в тюрьме. Незнание грамоты и невозможность почерпать новые впечатления из книг не дают возможности отделаться ни на минуту от давящего сознания неволи и всего тяжёлого впечатления.
     На острове Хоккайдо было несколько случаев, когда айны отсиживали тюремное  заключение и, по заявлению передававших мне об этом лиц, по выходе из тюрьмы несчастные умирали или сходили с ума. На Сахалине были уже два известных мне случая присуждения айнов к тюремному заключению. Айно Циукаранки был присуждён к слабому наказанию, к 7и  дневному аресту  при тюрьме за убийство поселенца, изнасиловавшего и затем убившего его жену. Я видел Циукаранки, отправлявшегося по вызову в Корсаковск для отбытия наказания. Душевное его состояние было таково, как будто его ожидали муки и неминуемая смерть. К счастью администрация по моей просьбе, в которой я изложил психологию Циакуранки, отнеслась с полным вниманием к его положению, заперла его в особое помещение, не дала доступа к нему арестантов. Всё-таки желательно, чтобы такое отношение зависело не от усмотрения отдельных лиц, а имело обязательную силу закона.
      Шесть айнов западного берега присуждены к 2х годичному тюремному заключению за убийство 9 бродяг, конвоируемых ими и пытавшихся бежать. Что будет с этими айнами, если только приговор Окружного Суда будет утверждён судебною палатою, куда дело перенесено по жалобе осуждённых? Если даже их пошлют в Сибирь для отнесения наказания, не встретит ли их и там арестантская месть. Два года прозябания в тюремной ограде и знакомства с тюремным миром какой неизгладимый отпечаток оставят на духовной их стороне даже в лучшем случае, то есть, если они выживут эти два года].

     Контракты и договоры, заключаемые не с отдельными инородцами, а с обществами их или представителями обществ должны быть утверждены инородческим начальником.
     [Организовать юридическую защиту интересов инородцев необходимо ввиду их низкого развития и неумения детально изложить свои требования, записывать которые поручают они притом представителю другой входящей в сделку стороны. Мне приходилось видеть условия рыбопромышленников с айнским обществом и выгодных для последних пунктов было значительно меньше, чем у другой стороны. В виду неграмотности инородцев могут происходить при составлении документов злоупотребления, избежать которых можно было бы учредив некоторого рода опеку над коммерческими сделками общества.
     Полезен был бы и контроль при расчётах по утверждённым контрактам Не мало злоупотреблений в проставлении повышенных цен за данные товары, но и сами айны нуждаются в воспитании коммерческой честности. Испытав в течение столетий жестокое, эксплуататорское к себе отношение ольчей (сантанов) и японских рыбопромышленников, а затем и русских; находясь всегда у них в неоплатных  долгах, айны имеют пристрастие задолжать и очень туги на расплату, а многие очень изворотливы в избежании окончательного денежного расчёта. Знакомство с нравами ссыльного элемента не научило ничему хорошему, а развило лишь плутовство и вероломство. Со всеми этими отрицательными влияниями придётся бороться очень долго и систематически].

     Губернатор имеет общий надзор по управлению инородцами; ему подчинены инородческие начальники и на нём лежит ответственность за благосостояние инородцев. При объездах по острову губернатор ревизует учреждения инородческие и принимает депутации от инородцев, если бы они хотели доложить ему лично о своих нуждах и просьбах.

Б.Пилсудский
Сахалин
Март 1905 г.

        Научная библиотека Томского                                                   Подлинник.
        государственного университета.
       Архив Г.Н. Потанина, лл. 2691 - 2733 об.
 

Подготовка текста и публикация  В.М.Латышева.