Бронислав Пилсудский


ПИСЬМА ХАСЕГАВА ТАЦУНОСКЕ



№ 1

(Письмо от 5. IV. [1906])

Почтовый штемпель:
Киобаси / 39. 4. 5 / 21-22

Tokyo Hongo
Nisikatamachi Nino N 34
T. Hasekawa-San

Дорогой Хасегава-Сан,

   Ничего особенного не случилось, но новостей много. Я получил письмо еще от одного эмигрировавшего товарища по ссылке на Сахалине Плоского (юриста по образованию). Из Благовещенска убежало несколько человек. Прибыли также и из Читы. Оржих также удачно убежал от ареста. И теперь в Нагасаках может образоваться солидная группа.  Я хотел поговорить с Вами, чтобы вырешить вопрос, кому посоветовать переселиться сюда и как его устроить.
   Мой товарищ сильно звал меня приехать скорее в Нагасаки, т. к. может быть уедет он скоро дальше. Но если я не буду, то он хочет приехать сюда повидаться и я думал убедить его остаться жить здесь. Как его устроить (он семейный) я и хотел посоветоваться с Вами.
   Дело не спешное и мы успеем повидаться, когда Вы кончите работу. Через дней 4-5 я жду и Оржиха, и моего товарища, которому дал телеграмму о приезде сюда.
   Я опять нездоров и хочу поехать на несколько дней в какое либо тихое место с хорошим воздухом, чтобы поправиться перед дальнею дорогою.
   Уже в женском журнале Хакубункан помещена статья г. Иокоямы. Я теперь жду от него клише, так как просили у меня китайские студенты.
   Привет. Желаю Вам здоровья и удачного окончания работы.
5/IV
Ваш Б. Пилсуд.
   

№ 2

(Открытка от [17. VI. 1906])

Почтовые штемпели:
Хонго / 39. 6. 17 / 14-15;
Комагомэ / 39. 6. 17 / 16-17

Mr. T. Hasegawa Esq
Nishikata machi
N 34 Nino Hongo
Tokyo

   Дорогой Хасегава-Сан. Как жаль, что я не зная о Вашем письме уже дал обещание Гарфильду посетить его в Иокогаме в понедельник. Он приехал из Нагасак и привез как говорит оттуда новости. Живет он теперь в Иокогаме.  20-го я приглашен на обед к Д-ру Като и разве 21-го буду свободен днем т. е. в удобное для снимания время. (Верно еще 19-ое не занято у меня) Пройдется оттого, жить на несколько дней свой отъезд. Так как получил известие, что возвращается на днях Такай-Сан, который привезет мне наверно из Владивостока от знакомых известия. А в России события подвигаются быстрее, чем Вы предполагали. Я могу прийти к Вам, т. к. 19 я хотел пойти в □.

№ 3

(Открытка от 17. VII. 1906)

Почтовый штемпель:
□/ 39. 7. 17 /□9

Tokyo Hongo-ku
Nisikata machi
Nino N 34
T. Hasegawa-San

Нагасаки, Инаса, 17 июля 1906.

   Дорогой Хасегава-Сан, одновременно с этим шлю Вам еще один том Сборника Знания. В нем очень интересная повесть Поединок – Куприна, обратившая на себя серьезное внимание и притом с публики.  Получили ли Вы прежние книги?  Я вчера получил письмо от Д-р Кирилова и очень рад, что он свободен, хотя его привлекают по 129 статье Ул. о Наказ (т.е. за стремление уничтожить существующий строй) за речь на крестьянском съезде. Но за то он намечен крестьянами как их выборный в Государственную Думу от Приморской Области и говорили мне, что по всей вероятности он пройдет. Он сам пишет, что через 11/2 мес. надеется быть в Петерб. Просит передать Вам привет. Я 23-го выезжаю на пароходе “Monteagle” и 28-го выеду уже из Иокогамы.  Если будет время, м. б. заеду проститься в Токио.
Ваш Б. Пилсудский

№ 4

(Открытка от [12. IX. 1906])

Почтовые штемпели:
Chicago / Sep 12 / 11 AM;
Tokio / 8. 10. 06 / Japan

T. Hasegawa, Esq.
N 34 Nino Nisikatamachi
Hongo
Tokyo Japan

B. Pilsudsky
c/o Dr. Ch. Rayevsky
233 Henry St.
New York

   Дорогой Хасегава-Сан, вспоминаю о милой Японии и друзьях в ней оставленных. Какой разительный контраст после этой нежной, вдумчивой страны представляет для меня здешний мир грубый, пошлый, пропитанный деньгами и жаждою к ним. Даже светлые стороны свободной республики тускнеют перед этими самыми несимпатичными для меня сторонами местной жизни в Америке.  Простудился и болел немного. Задержался в Чикаго. На днях еду на восток и в Нью-Иорк наверно задержусь, т. к. там колонии эмигрантов самые интеллигентные. Пишите. Привет семье и знакомым.
Ваш Б. Пилсуд

№ 5

(Письмо от 21. XI. [1906])

Почтовые штемпели:
Krakau /□/ Krakow;
Yokohama / 1. 1. 07 /
Japan

Mr. T. Hasegawa
Nisikata-machi Nino
N 34 Hongo-ku
Tokyo Japonja

   Дорогой Хасегава-Сан, собирался я давно написать Вам по приезде на родину, на лоно которой я вернулся месяц тому назад. Попал я сразу в затишье в гористую местность в славную санаторию “Закопанэ”, где был в это время мой брат. Теперь я уже две недели в Кракове. Хотел я написать Вам тогда, когда я соберу больше впечатлений и больше данных смогу Вам сообщить хотя бы об осуществлении идеи польско-японской ассоциации, которой и Вы хотели деятельно оказать содействие.  Но затягивается исполнение моего желания и я пишу Вам то, что имеется уже в данное время.  Время у нас очень тяжелое и в нравственном и в материальном отношении. Тяжесть ужасной борьбы с российским диким произволом чувствуется везде, где только живут поляки. Здесь в Галиции масса беглецов из российских пределов и количество эмигрантов пополняется постоянно. Все умы не только там на месте, но и здесь направлены на политическое положение народа нашего и на ближайшие задачи и тактические приемы  Вся Польша, ибо теперь на арену общественной жизни выдвинулся и народ, рабочий люд, – разделилась на партии, которые к несчастью слишком заняты взаимными спорами и борьбой и ослабляют ту силу свою, которая каждою партией должна быть направлена против общего единого врага.  Обеднение материальное заметно повсюду, дороговизна страшная. При таких условиях добиться, чтобы создалось О-во могущее, материально помочь нашему проекту, трудно, почти невозможно; расчитывать лишь можно на случай совершенно непредвиденный.  Однако я не бросаю своей мысли и по немногу собираю сочувствующих. А их не мало. Так как у нас здесь Япония и японцы очень популярны, пользуются наверно большею симпатией и уже наверно более изучены, чем мы на Вашей родине.  Содействие безденежное встретим не мало в разных сферах.  Начал я с литераторов, у которых теперь я собираю переводы с польского на иностранные языки, чтобы послать потом в Токио для создания библиотеки польской. Очерки о литературе еще не достал я. Вопрос о выписке сюда одного или двух сородичей Ваших, которые бы начали изучение языка и затем литературы на месте крайне труден именно в виду трудности иметь здесь заработок. Пробовал я говорить с Профессорами, но здесь еще нет восточного факультета ни даже отдельных кафедр, и поговаривают открыть лекции но о ближнем востоке. Лектором мог бы быть японец, но должен бы читать лекции языка или литературы японской по польски. Жить с частных уроков было бы трудно, хотя возможно, что удалось бы кое что иметь с этого, в особенности, если бы действительно выставка в Токио предстояла в скором времени и если бы было движение посетить ее, на что я вполне надеюсь.  Есть еще предположение, что мог бы здесь учащийся зарабатывать переводами с японского, конечно если бы знал хорошо какой нибудь иностранный язык. Переводили бы здесь сразу и на польский, но даже и без раздела на двоих одни переводы на польский немного бы дали и поэтому можно были бы сразу издавать и в России и в Германии, где старательно ищут все что либо новое об Японии. Если бы кто умел рисовать, то мог бы зарабатывать немного и этим давая рисунки в японском стиле.  Еще один способ найти материальную поддержку можно было бы в продаже специально японских вещей и дешевых и даже более дорогих. Здесь была большая мода на все японское и теперь не совсем прошла и говорят некоторые прибегают к фальсификации. Можно было бы войти в сношение с каким либо капиталистом и затем приехать сюда в качестве доверенного с товарами.  Конечно предварительно можно списаться и с оффициальными представителями японскими и с частными лицами. Женщина японская безусловно легче могла бы прожить, конечно не требовательная. Здесь так любят японок, что с нею бы няньчилась все по очереди, вырывая ее из рук. Вы знаете некоторые, даже мои родные в претензии, что я не привез с далекого востока как жену одну из представительниц Вашей милой родины. И я начинаю сам сознавать, что сделал глупости, пожалуй непоправимую, т. к. здесь мне уже готовят невесту и очень возможно, что поддамся, хотя еще не видал теперь своей невесты после 20 лет разлуки. Но если бы нашлась такая энергичная и (конечно милая, а добрая будет всякая японка) с такими средствами, что могла бы приехать сама и вернуться в случае разочарования, то я бы подождал и поверил бы Вашему выбору, взял бы себе в верные подруги женщину Восходящего Солнца и реальным образом закрепил бы нашу будущую вечную дружбу.  Я слышал здесь, что один студент поляк в Петербурге был женат на японке, но их обоих при объявлении войны выслали и где они находятся, неизвестно. Говорили также, что одна поляка из Варшавы вышла за японского профессора, и кажется живет в Токио. Также передают, что какой то японец в Лондоне говорил немного по польски и признался, что он сын поляка и японки. Нельзя ли это проверить путем печати или иным путем? Все это пригодится для нашей цели. Я завожу знакомства пока письменные с колониями Ваших сородичей, живущих в столицах Европы. А Вы поддерживаете ли связи с эмигрантами, которые надеюсь также спокойно живут в Нагасаках, как и до моего отъезда?  Получили ли личное письмо из Америки и была ли опубликована резолюция, которую я провел на одном из митингов, устроенных при моем проезде через Америку? Если уже получено то какое то произвел впечатление? Нет ли у Вас теперь обратной волны и м. б. симпатии к угнетаемой свободе в России уменьшились?  Я не получаю писем из Нагасак и беспокоюсь. Должен был приехать сюда Плоский мой старый товарищ, но нет и нет его. Не знаю там ли д-р Руссель. Получил от него письмо еще с Гавая извещавшее, что он решил поехать обратно.  Напишите мне о них со своей точки зрения. С Горьким успел только переписаться. Он был в горах, приглашал меня туда, но я не мог терять время и уехал. Теперь он в Италии. Надеюсь, что с ним встретимся. Писал ему немного про Японию и про Вас также.  Как идет Ваш роман? Очень бы хотелось мне перевести его на польский и русский.  Вышел ли перевод второй части романа Киносита-Сана? Я бы хотел иметь. Не вышло ли чего нибудь в удобнопонятном языке достойного внимания про Японию? Тут очень интересуются “jujitsu” и мечтают даже выписать специальных учителей этой гимнастики. Есть ли и интеллигентные среди них люди?  Что делает теперь Таката? Не знаю ничего о результате его посещения Нагасак.  Представьте, что вышло не ладно с деньгами, которые переслали мне по телеграфу в июне мои родные. Ведь я их не получил, и денег до сих пор не возвращают назад. Неужели кто либо добыл их обманным путем? Было послано 500 или 600 р.  Как это узнать? Переслали через Париж, т. к. в Кракове банки не принимали телеграфного перевода.
   Один мой старый товарищ Д-р Врублевский борется с пьянством и безнравственностью. Устраивает митинги, общества нравств. поддержки и т. п. Очень заинтересованы о таком же движении в Японии. Не могли ли бы попросить, чтобы соответствующие о-ва прислали сюда свои издания отчеты о деятельности? Если нет по английски, то хотя бы по японски. Здесь уже переведут, заведя знакомство с колониями в Вене или Берлине.
   Как поживает наш общий друг Г-жа Фукуда? Я не пишу ей лично, т. к. затрудняюсь в выбор языка, который ей одинаково будет непонятен.  Передайте ей, что я был у Гартмана, и узнал что он переводит ее книги. Хотя он вообще ею лично очень интересуется и карточка ее у него на столе в зале. Он только очень опечалился, когда узнал, что она примыкает к христианскому социализму. Он думает, что она не усвоила себе хорошо той части истории человечества, которая показывает сколько зла сделала церковь и религия ею руководимая.  Передайте также, что я хотел бы получать “Синкиген” за все месяцы после моего отъезда. На пересылку я оставил уезжая деньги.  Ваш приятель Иокояма все ли еще пишет свою книгу? Должна будет иметь успех. Я до сих пор не собрался написать ему нескольких строк, но меня несколько шокирует, что я выступаю в несвойственной роли. Слишком я незначительн. человек, чтобы слова мои писались на начальной странице.  Читали ли в журнале “Секай” перевод одной статейки моей о положении аинов? Она переведена из сокращенного черновика и не знаю вдобавок, как перевел ее Уэда. Была ли на нее критика и какая?
   Я навалил на Вас такую кучу просьб и вопросов, что если Вы так заняты, как это было одно время при мне, то Вы меня будете проклинать.
   Итак на этот раз я кончаю письмо, намереваясь засесть опять за беседу, когда накопится нового материала, или получу письмо от Вас, то не замедлю ответить. Пробовали ли Вы беседовать с кем либо о возможности послать кого либо для изучения языка польского? Я говорил с некоторыми и все считают, что знающему по русски несравненно легче было бы научиться по польски. Я всегда имел в виду Вас и крайне был бы рад, если бы Вы имели возможность и решились сделаться первым знатоком нашей родины. Я бы принял еще больше мер и стараний, чтобы достигнуть желанной цели. Не выслать ли несколько учебников польских на русском или английском языке, если только последние имеются?
   Пока кончаю, желаю отправить письмо сегодня, а уже не пишется больше и глаза устали. Страдаю глазами и намерен заняться серьезно их лечением. Как Ваше здоровье после лета? Шлю привет Вашей супруге и детям. Мальчику хотели писать дети моего прежнего товарища по университету, теперь известного врача в Париже. Получил ли он письмо? Здесь я еще не завел с детьми знакомства и не говорил даже со своими племянниками.
   Ну до другого раза. Буду с нетерпением ждать письма. Ваш искренно преданный друг
                                        Бронислав Пилсудский
 
   Адрес мой. Austria, Krakow, Ul. Szujska 7.
   M. Turzyma dla B. P
   21/XI

№ 6

(Письмо от [конца ноября – начала декабря 1906])

Почтовые штемпели:
Krakau /□/ Krakow;
Port-said / 11. XII. 06. II /
□; Kobe / 17. 1. 07 /
Japan.

T. Hasegawa-San
Nisikata machi
Nino N 34
Hongo-ku Tokyo
Japonja (via Asia)

Адрес. Kraków, Topolowa 16

   Дорогой Хасегава-Сан, спешу известить Вас, что деньги возвращены мне обратно. Провалялись они в Нагасаки, там не нашли меня с июня, т. к. дали родные адрес Cregate который не знали банки, хотя на почте он известен, как адрес “Воли”. Но все к лучшему. Я шлю Вам одновременно два листика с вопросами о Польше и ее независимости с просьбою передать по Вашему усмотрению выдающимся лицам Японии. Вы тогда надпишите обращение. Журнал “Критика” собирает ответы от всех более видных деятелей мира. Я просил, чтобы сделать тоже и по отношению к японским. Можно конечно получить ответы на главный пункт, а мелочи могут быть оставлены без внимания.  Для нас анкета эта имеет великое бодрящее значение. Хорошо бы было, если бы ответ посылали о Польше через меня. Моя цель по немногу приближается. Находится все больше лиц, искренно сочувствующих мне в сближении с Вашей милой родиной. Уже присылают мне книги, переводы польских авторов на иностранные языки. Я потом отошлю к Вам с просьбой создать польскую библиотеку для пользования всех интересующихся Польшею и ее судьбою.
   Вопрос о возможности здесь устроиться очень труден. Выясняется все больше, что одна надежда эта на помощь торговли и промышленности. Надо найти капиталистов, которые бы захотели рискнуть вложить деньги в товары, и послать их сюда с лицом вполне пригодным для занятия литературой. Знаете что я всегда тогда мечтаю о Вас, что Вы будете тем первым японцем, который будет связью духовною между нами исстрадавшимися, но не считающимися себя изглаженными и уничтоженными и Вами людьми Востока, победоносно и гордо идущими перед на сцену мировой истории. Здесь спрос на все японское большой. Вы не знаете и не представляете себе, как здесь любят, ценят, удивляются японцам.  А что было во время войны!  Я думаю что здесь сердечнее, чем где бы то ни было рады Вашему могуществу и славе. Досадно, если не сблизимся, полюбим себя еще крепче.  Если остаются еще в Японии Плоский, Онуфрович, Д-р. Чаки, то непременно надо использовать их и учиться по польски и по всем вопросам искать дружеской связи.  Скоро выйдет русский перевод новейшей литературы Польской Фельдмана известного критика. Я получил от него обещание и вышлю Вам и одновременно те книги, которые к тому времени накопятся.  Пишите мне, пожалуйста поддержите у себя симпатию к нам, которую я замечал и испытывал на себе. Да и у Вас тяжелые времена и политика заслонят все стороны жизни; страшная борьба не только со всем но и внутри идет неусыпно у нас, и у Вас. Лихорадочное приготовление сразиться еще раз с недобитым врагом, угрожающим еще всему честному, благородному свободному.  Еще не получил я писем из Нагасак, но кое что писал мне Подпах.  Получили ли Вы ответ от Постникова? Я передал письмо американцу, живущему в одном и том же городке. Сам я не писал ему. Я ему не верю и считаю, что в нем осталось еще 1/2 казака в самом грубом смысле (он был казачим офицером). Петровский гораздо симпатичнее, сердечнее, хотя тоже имел причуды но барские и никому не вредные.  Бедный Матвеев, таких теперь десятки тысяч. Ужас что творится в Польше. За месяц в одной Варшаве было 22,000 арестов. Кончаю, все пишу Вам, а Вы чего то молчите. Привет жене, детям. Фукуда-Сан, и друг. приятелям
Ваш Б. Пилсудский
   Представьте себе, что в русских газетах было помещено, что одна европейски образованная японка получила 300 р. в месяц и была главоню руководительницей в составлении черносотенных воззваний, призывающих к избиению евреев, поляков, армян; это тех воззваний, которые печатались в Департаменте Полиции при Вуиче (Директ. Депар. Пол) Жандармским офицером Комиссаровым.  Я не верю этому и полагаю, что здесь скорее можно предположить другое, именно японка была содержанною Комиссарова и он ее в бумагах представлял деятельною помощницею для получения за это солидных денег. Могла она и торгать в типографии, которая всегда была закрыта? Я всетаки пишу об этом в редакцию Газ. “Товарищ”, которая поместила это сенсационное открытие.
   Не верится чтобы европейски образованная или даже образован. или необразован. была способна нравственно и сумела это сделать.

№ 7

(Письмо от 10. V. [1907])

Конверта нет.

Austria, Kraków, Topolowa 16, 10/V

   Дорогой Хасегава-Сан, не могу себе объяснить причину Вашего молчания. Вот уже пишу Вам четвертое письмо со времени своего отъезда, но от Вас не получил ни одной строчки. Что бы это значило? Думаю, что письма доходили, так как другие получали письма, посланные одновременно. А также не было случая, чтобы письмо посланное мне пропало. Это очень огорчает меня; я начинаю предполагать, что Вы обижены, что я чем либо вызвал Ваше неудовольствие. Если Вы только сильно заняты или может быть и нездоровы, то хоть бы пару слов ответили о себе.  Когда не знаешь дойдет ли письмо, как его встретят, тяжело писать.  Но помня наши отношения за время моего пребывания в Токио, вспоминая наше расстание в Иокогаме, и Ваше желание поддержать связь нашу и впредь, я всетаки пишу вновь желая добиться от Вас или ответа или выяснения, что побуждает Вас прекратить со мною корреспонденцию.
   Я часто здесь вспоминаю Вас, т. к. должен неоднократно рассказывать своим знакомым и родным, приезжающим навещать меня, о Японии.  Вы не можете себе представить как благоговейно здесь среди поляков относятся к Вашей родине и Вашим соотечественникам. Их критиковать нельзя. Это все герои правды и добра. Я имел уже одну лекцию публичную в народном университете о Японской женщине. Это же самое с изменениями помещаю в женском журнале. По всей вероятности выйдет и в русском переводе и я Вам пришлю тогда.  Относительно японско-польского общества, то почва мною подготовляется, нахожу постепенно все больше людей, которые склонны поддержать мою идею и план но надо выбрать подходящий момент. У меня есть уже некоторое количество книг (переводов польских авторов на русский, французский, английский), которые я хочу послать в Японию для тамошнего отделения нашего союза. Не переведено ли до сих пор что либо из польских произведений, кроме “Quo vadis” и “Два артиста”? Не можете ли мне сообщить об этом? Песню о поляках Куригара перевел один студент-японец, обучающийся в Париже, и теперь с французского хотела перевести моя знакомая польская поэтесса. Когда это будет готово, то я хочу написать статью, а м. б. прочту лекцию о взаимных отношениях поляков и японцев. Не можете ли мне кое что сообщить по этому вопросу? У меня есть перевод на русский тех строк из “Путешествия всадника” Оциая, которые вспоминают о поляках (из вспоминаний Фукушимы).  Потом несколько слышал о книге Сибасиро. Не знаю только при каких обстоятельствах написал он свою книгу, а Куригара песню.  Что побудило их?  Также меня интересует проходит ли что либо из общей истории в школах первоначальных или только в гимназиях (secondary school) есть странички, где говорится об истории Польши.  Нет ли в Японских Энциклопедиях упоминания, когда впервые узнали Японцы про поляков и не было ли когда нибудь вражды общей как представителями белой расы?  Я послал под Вашим адресом два экземпл. вопросных пунктов о положении и будущности Польши, которые рассылает ежемесячный журнал разным лицам, которая затем □ ответы этой анкеты в своем журнале. Я положился на Ваш выбор и жду с нетерпением ответа. М. б. Вы сами что либо ответите, как представитель литературы и знаток русских отношений. А м. б. еще кто либо из выдающихся людей не откажет высказаться напр. Окума, Симада или кто другой. Во виду популярности японцев – это сделало бы здесь громадный фурор и было бы еще одним лишним толчком для создания нашего союза, о котором мы мечтали.  Если он состоится, я буду еще более доволен моими пребываниями на Вашей родине и так оставившей на мне неизгладимый след.  На днях была лекция Серошевского о Японии. Зал был переполнен. Он поехал теперь с этим же докладом в Вену и Львов. Половина идет на политических эмигрантов, которых здесь в Галиции не мало.  Д-р Като писал мне письмо из Берна (Швейцарии), я приглашаю его и жену сюда погостить. Брат мой как раз поехал в объезд по Европе и хотел лично повидать и попросить моего друга.
   Что Вы теперь пишете? Если бы Ваш роман напечатаемый при мне можно было бы перевести. Здесь такой спрос на литературу про Японию, что выдумывают небылицы и пишут сюда там не бывшие романы на почве отношений японцев к пленному поляку.  Вещь написанная Японцем имела бы громадный успех.  Откликнитесь!
   Как здоровье Ваше и семьи Вашей? Я дал на днях адрес Вашей дочери одной девочке хорошо мне знакомой семьи. Она с восторгом приняла мысль обмена письмами краткими.
   Я стал получать теперь “Japan Chronicle” и слежу за жизнь Вашей родины. Только газета эта сильно оплошала. Все больше про коммерцию и промышленность речь ведет. Более интересная французская “Mélanges” издав. в Токио, но книжком 4 раз в год. Нельзя ли было бы получать “Japan Times” в обмен на что либо? Там хоть и очень оффициальный тон, но темы более разнообразные.  Следите ли за политикой и пишете ли статьи для газеты или только заняты романами?  Меня собираются женить, но хотя и даю согласие, а исполнить труднее и все еще не встретил особы, которая бы пленила мое сердце; пока довольное десятками сердечных нитей, привязывающих меня вновь к дорогой родине. Как Ваш друг Иокояма? Как живет Фукуда-Сан?  Знакомы Вы с кем либо из русской колонии?  Все ждем, что будет с Думою и не повернет ли парвительство свой курс в сторону левую? Здесь в Галиции идут страстные выборы.  Пишите хоть пару слов.
Всегда Вас уважающий
Бр. Пилсуд.

Все подчеркивания сделаны, наверное, рукой Хасегава.

№ 8

(Открытка от [9. IX. 1907])

Почтовые штемпели:
Zakopane 1/9. IX.
07-10 / *e*;
Хонго / 40. 10. 14 / 18-19.

T. Hasegawa-San
Hongo Nino Nisikicho 34
Tokyo, Japan
Japonja, via America

   Дорогой Хасегава-Сан, не мог никак собраться ответить на Ваше милое длинное письмо, которое получил не так давно. Я был в разъездах. Ездил лечиться в Карлсбад (от катарра кишок) и сильно поправился. Главное, что могу Вам сообщить, это то, что я уже женился. Пришлю Вам карточку своей жены – моей приятельницы с детства. Мечтаем оба побывать в Японию и вытянуть Вас в Польшу. Надо же кому нибудь начать изучать польский язык и литературу.  Я Вам послал две книги Серошевского. Собираюсь послать еще нескольих новейших авторов, после того, как они мне пришлют обещанные переводы своих произведений. Ответы на вопросы о Польше было бы желательно получить. За рассказ Мори благодарю. Его уже переводят. Не переведете ли Вы на русский свой последний роман? Условия общественные в России все еще очень тяжелы, но уже думаю переехать из Галиции туда.
                                    Привет сердеч. Ваш. жене

№ 9

(Письмо от 5. X. 1907)

Почтовые штемпели:
Zakopane 1/6. X. 07 / *e*;
Комагомэ / 40. 10. 30 / 20-21

T. Hasegawa-San
Hongo-ku Nisikata-machi
Nino 34. Tokyo, Japan
via Siberia

From B. Pilsudski
Austria, Zakopane

5/X 1907

На письме рукой Хасегава помета: Получил 30/X.

Дорогой Хасегава-Сан,

   Теперь наступила моя очередь извиняться перед Вами и каяться в затягивании письма. Но у меня нет даже оправдания вполне уважительного. Я не был болен, не чувствовал себя тяжело, а напротив был и продолжаю испытывать незнакомые еще для меня минуты того счастья, которое дается любимою женщиною, и притом такою, с коей и убеждения и чувства одинаковы, общи.  Откладывал я долго со дня на день более пространный ответ на первое письмо Ваше, а обстоятельства только мешали. Я застал письмо Ваше по возвращении из Карлсбада, курорта для больных желудком. Там я пробыл с женою полтора месяца и оба значительно поправились. Затем мы переехали в прекрасную гористую местность называемую Закопанэ. Место, куда съезжается масса поляков со всех трех “заборов” (т. е. из Польши российской, прусской и Галиции) и лечится горным воздухом и на лето. Здесь я встретился с тремя братьями своими и многими друзьями и время шло быстро в экскурсиях на горы, прогулках и т. п. Не было времени даже работать, хотя у меня было крепкое намерение сидеть за столом с пером в руках возможно больше. Только последний месяц я принялся за работу. И некоторое нравственное удовлетворение приобрел таки наконец! Надеюсь, что дальше пойдет уже жизнь более трудовая …..
   Сегодня получил Ваше второе письмо, высланное 21 августа. Я очень рад, что Вы наконец поправляетесь. Но я вижу, что Вы сильно нездоровы и напрасно Вы мало слушаете, что Вам говорит доктор. Ваша слабость легко и скоро пройти не может и надо быть приготовленным, что силы вернутся не сразу. В этом вопросе Вас кажется надо упрекать в идеализме, который противоречит природе человека. Физическую сторону организма людского нельзя отрицать и ею безнаказанно пренебрегать. Я понял это довольно поздно, когда поубавилось немало здоровья от неумелого с ним обращения. Я думал, что у вас японцев воспитание более нормальное, дающее привычки гигиенические и уважение к своему телу. Под влиянием христианства у нас долго идеализировали убиение телесной стороны человека. Но впрочем, я думаю у Вас немало добрых в этом отношении советчиков среди своих близких и Вы только не противитесь им с тем упорством или упрямством, которое по Вашему определению так сильно.
   Вашим успехом в литературном мире я был очень обрадован. Меня очень интересует этот роман, который Вы составляли еще при мне, и ради которого Вы со мною ходили к Фукуда. Не хорошо ли было бы перевести его на русский, а потом и на польский? Это по всей вероятности больше заинтересует нашу публику. Рассказ Мори я давал нескольким лицам, но они отказались переводить, т. к. по их мнению он не интересен и не был бы принят издателями, разве какою либо захудалою газетою.  Из тех, что я приву с собою рассказов, роман Киносита (Признание мужа) уже переведен. Жаль, что нет второй части. Переводится какая то повесть японская в фельетоне прогрессивной польской газеты в Варшаве. Относительно русских изданий я теперь отстал.
   Что касается переводов на японский язык, то я очень доволен, неизменившимся Вашим желанием заняться ознакомлением Ваших сородичей с нашей литературой.
   2 [2-й лист – Ред.] Я сообщаю Вам о своих в этом отношении планах. Я пишу сейчас Ожешковой с просьбой указать, какие рассказы она хотела бы видеть переведенными на японский язык и попрошу от Вашего имени ее карточку и несколько вступительных слов. Тоже я сделаю с другими современными писателями Жеромским, Немоевским, Конопницкою, и др. Даниловский и Серошевский мне в этом отношении уже обещали свое содействие. Критик Фельдман обещал свою книгу о новейшей литературе польской, которая должна скоро выйти в русском переводе.  На днях жена моя едет в Петербург к своим родным и я поручаю ей раздобыть русские переводы польских писателей, что будет Вам выслано. Там же она переговорит с издателями и редакторами журналов (“Русское богатство”, “Мир Божий” или др.) о Вашем проекте писать корреспонденции о Японии, ее культуре, жизни, общественных течениях и т. п., о чем мы говорили с Вами лично и каковое намерение у Вас держится по ныне.  Относительно польских переводов я берусь сделать их помещать в каком либо журнале. Сейчас еще не наметил где.  Я с охотою соглашаюсь помочь Вам в этом. Безусловно, что это Вам поможет завести литературные сношения с Русскими писателями. Я до сих пор не был в Петербурге и потому и не подымал этого вопроса. Вы достаточно хорошо владеете русским языком, а некоторые шероховатости всегда можно будет сгладить.
   Что касается моего приезда, то я мечтаю побывать еще в Японии, даже пожить там и ради самой Японии и ради айнов.  Работа о них мало двигается у меня. Она то уже никого не интересует в Польше и я мог бы с большим успехом работать при Петербургской Академии. Но не хочу рисковать въезжать в российские пределы, там не жалуют теперь никого из тех, кто как я имеет ярлык откровенного оппозициониста. Шпионство, провокация так развиты, и так всемогущи, что указание простого сыщика достаточно, чтобы сослали в холодные места Сибири.
   Моя жена сердечно Вам кланяется, а также и всей Вашей семье. Карточку при этом прилагаю. Здесь впрочем она не слишком похожа. Она тоже рвется повидать страну, о которой я рассказываю ей много. Она поет хорошо, готовилась быть знаменитою певицею, но семейные обстоятельства принудила ее бросить любимое дело. Теперь она думает, что уже поздно приступать к новой подготовке. Но как Вы думаете, если бы мы приехали в Японию, могла ли бы она иметь уроки пения или выступить с несколькими концертами? Явилась ли в Вашем обществе потребность в европейской музыке и пении?
   Пока жена моя (Мария) очень опечалена, что Вы читаете лишь “Новое время” из русских газет, которую она ненавидит.  Неужели до сих пор Ваши газеты не хотят знать иных изданий нпр. “Речь” орган кадетов, “Русские Ведомости”, старый и богатый орган очень умеренных оппозиционистов, беспартийных профессоров “Товарищ” беспартийный левый? С 15-го Сент. начала выходить газ. “Утро” тоже беспартийн. левая.  В Женеве стала выходить “Радуга”, если достану, то Вам вышлю. Получаете ли “Красное Знамя” из Парижа?
   О польских делах утешительного не много могу сказать. Упадок духа большой. Разочарование громадное. От революции и партий социалистических отхлынуло значительное число деятельных в политике людей, взялись за культурную работу, насколько она еще возможна. Ожидают, что репресии пойдут crescendo (увеличиваясь). Также во всем обществе взяло верх течение националистическое, но без широкой социальной платформы, хотя и называется эта партия “демократия народовая.” Руководители ее ударились в политику, приставали то на лево, то на право и хотя потерпели фиаско но продолжают идти в направлении компромиссов с правительством.
   “Прогрессивная демократия” уже бойкотирует думу (3ью), но это слабая партия интелигентов радикалов – не имела ни одного посла в Думе. Социалистические революционные партии идут в разброд. Их в Польше, как и в России несколько. Социалдемократы (кажется как и у Вас в Японии) довольно доктринерски разрешают все вопросы и всегда стараются стоять только на классовых интересах пролетариев. Эта партия участвует в выборах. Польская социалистическ. партия самая влиятельная в дни революции – ослабла значительно и вдобавок раскололась. Одна часть назыв. “умеренною” и идет приближаясь тактике и Программе Эс-эров российских, с прибавлением постулата независимости национальной и государственной. Затишье временное начинается в революции. Признают все, что общество устало, народ не дозрел. Но все верят, что далеко не закончено успокоение, что его вовсе не будет, пока реформы не будут окончательно проведены. Малейшая возможность, т. е. подходящие условия и пламя опять вспыхнет, мож. быть уже с большею силою и большею сознательностью. Многие ждут опять каких либо внешних причин и толчков. Не будет ли эта война с Китаем, о которой уже неоднократно говорили очень серьезно?  С русскими мало видели, а поляки больше ждут распадения государства российского. Так как не верят, чтобы новое течение одолело, но и порядка никакого уже не будет.
   Не выписывайте Вы ничего из Книжн. магазина “Нового Времени”. Их все порядочные люди бойкотируют. Есть другие: “Труд” Стасюлевича и друг.
   Относительно Корея, то мы все искренние друзья Японии очень сожалеем, что последняя вступила на путь широкого империализма и угнетения независимости слабых. Но мы понимаем всю необходимость для политики Японской отстаивать свое влияние на Корею. Иначе бы там уже господствовали бы русские или американцы.  Я лично добавлю еще, что контингент стремящихся в Корею японцев не так высок нравственно что виною всему этому изолгавшаяся и сильно исподличавшаяся бюрократия. Неужели не будет ли у Вас реформы выборной и большого контроля над действиями чиновничества?  Если бы стали писать статью о Японии, то я бы советовал между прочим в первую очередь выставить такие интересные вещи как политические партии и работа парламента.
   Решил во что бы то ни стало отослать сегодня же письмо и потому откладываю до другого раза беседу нашу.
   Пока жму Вам сердечно руку и желаю Вам здоровья.
   Уважающий Вас и любящий
                                Бронислав Пилсудский
   С газетами Харбинскими лучше не связываетесь. Не думаю, чтобы там были поряд. люди, в особен. теперь при страшном разгроме всех провинциальн. изданий.

№ 10

(Письмо от 24. X. – 6. XI. 1907)

Почтовые штемпели:
Zakopane 1/8. XI. 07 /
*e*; Комагомэ / 40.
12. 10 / 14-15

T. Hasegawa
N10 Nisikatamachi
Hongo-ku
Tokyo Japan
Japonja, Via America

На конверте помета рукой Хасегава: «Не отвечал».

   24 Октября  6 Ноября 1907 г.
Дорогой Хасегава-Сан,

   Я шлю Вам искреннюю благодарность за то, что Вы так сердечно ко мне относитесь и не менее, чем я стараетесь поддержать наши добрые дружеские связи. Я Вам послал одно более пространное письмо. Теперь отвечаю на последнее Ваше, посланное из Токио 15 Сентября.
   Мысль Вашу о сотрудничании в газетах наших я передавал своими друзьями. Мы решили помещать в “Русском Богатстве” месячном журнале. Статьи туда должны быть конечно длиннее, чем для ежедневной или еженедельной газеты. Я с охотою берусь выправить язык и затем уже от себя отправить в редакцию. Гонорар несомненно будете получать, так как русские издания богаты. Относительно польских то несколько сомнительно. У нас беда большая; плату писатели и сотрудники получают ничтожную. Всетаки я непременно хочу чтобы статьи Ваши печатались и по польски и я буду их переводить. Подходящего журнала еще не нашел. Пишите, не затягивайте. Может быть начиная с Января смогут появляться статьи ежемесячно.
   Жена моя сейчас в Петербурге и имеет поручение переговорить с редакциями. Ответ пошлет по всей вероятности и редакция и я; также укажет и темы более интересные для русской публики. Но пока Вы не стесняйтесь и пишите то, что Вам нравится, к чему подгтовлен материал, что скорее всего может быть закончено.
   Я предлагаю Вам с своей стороны еще такую вещь. Добывайте разные интересные фотографии из Японской и даже Китайской жизни, лучше всего из текущих более выдающихся событий в Японии и присылайте мне с небольшими пояснениями. Это можно будет помещать в иллюстрированных изданиях. Как раз веду переговоры с одним, чтобы доставлять ему постоянно фотографии и соответствующее описание. Вам легко будет добыть фотографии в редакциях иллюстрирован. япон. изданий.
   Я не скрою, что на этом деле и я немного хотел бы заработать. Дело в том, что положение мое материальное становится критическим. Получить заработок мы бы легко в пределах России, но въехать туда при усиливающейся реакции не решаюсь, а в Галиции как чужой подданный могу лишь получить частное место. Но здесь переполнено эмигрантами. Страна бедная. Мои научные материалы ничего дать не могут, т. к. за это у нас не платят.  Неоднократно я уже помышлял о Японии и жалел, почему не согласился взять предлагаемые мне тогда те уроки в училищах. Жена моя поет, училась в консерватории и не прочь была бы поехать со мною на восток, если бы была нужда, и если бы и она могла иметь там занятие.  Но это я пишу в виде беседы дружеской с Вами, ничего еще мы не решили и думаю решимся на этот шаг, еще не так легко и не так скоро. Но на всякий случай сообщите что думаете об этом. Я бы тогда непременно открыл курсы польского языка.
2 [2-й лист – Ред.] Должен Вам сообщить следующее. Был здесь редактор вновь открываемого польского журнала. Обрадовался моему предложению и уже поместил Вас в объявлениях в качестве сотрудника. Я ему дал Ваш адрес и он сам хотел писать Вам. Теперь только дело за Вами.  Пишите и присылайте мне. Я переведу и буду умещать. А оригинал отошлю в Рус. Богатство, которое по всей вероятности согласится также.  За перевод я буду брать себе часть гонорара. Хорошо?  Я бы очень хотел также, чтобы Вы перевели несколько японских новелл, но не так скучно написан., как то, что Вы прислали – рассказ Мори. Его так и не удалось пристроить.  Будем ждать Ваших статей скорее, скорее!
   А вот еще я предлагаю Вам кроме более обстоятельных статей, присылать краткие даже совершенно отрывочные сведения в дополнение к фотографиям из текущей жизни; выдающиеся люди, случаи, явления и т. п.
   Эти вещи можно будет помещать в иллюстрирован. журналах с краткими описаниями. Не знаю только еще, что можно с этого иметь. Будет видно.
   Простите уже оказывается я писал об этом.  Произошел небольшой перерыв, не докончил сразу начатое несколько дней назад письмо. Шлю Вам одновременно книжку о Польше моего приятеля с надписью гласящею “Японскому другу поляков от польского друга Японии. Л. Василевский.”
   Может быть ее Вы переведете для своих, хотя бы с выпусками.
   Вскоре пошлю несколько книжек польских писателей в переводе немецком. Это м. б. переведет Мори или кто другой. Надо заинтересовать и других литераторов.  Я сейчас очень занят и потому пишу Вам такое деловое письмо. Хочу скорее его отправить.
   Меня занимает, что делает Подпах. Он взял у меня несколько старых японских книг хотел их переводить. Также взял у меня некоторое количество фотографии снимков и хотел их издать, как открытки. Должен был отдавать мне отчет и платить по немногу. Но больше года уже прошло и не знаю ничего об этом. Нельзя ли стороною узнать об этом вопросе?
   Рад я Вашему семейному счастью. С большим удовольствием и я хотел бы иметь наследника, но еще лучше девочку. Пока еще нет при всей стороне.  Впрочем пока ребенок нам был бы в тягость, так еще жизнь не устроена, средств мало, угла нет. До сих пор не знаю где задержусь дольше в зимние месяцы.
   Страшная беднота во всем крае. Экономическое падение России сильно отражается и на Польше. В Галиции масса эмигрантов. Правительство теперь сотнями высылает за пределы своей страны. И жизнь на эмиграции складывается так же как и в ссылке.
   А надежды на скорое улучшение общего положения страны не предвидится. Большинство русских партий не склонно давать льготы окраинам и бюрократический произвол потянется дальше других. Если Вам нужны материалы для освещения какого либо вопроса, то пишите. Не знаю какие газеты читаете, неужели только “Новое Время” хоть бы на “Речь” или “Товарища” решились Ваши редакции! Пока сердечный привет Вам, семье, знакомым.
Ваш Брон. Пилсуд.
   И так начинаем теперь общее дело. Спешите. Заинтересованы очень многие.
   Мой адрес пока.
     Galicja, Austria, Zakopane,
     Krupówki, B. P.

№ 11

(Открытка от [21. XI. 1907])

Почтовые штемпели:
Zakopane - □/□/□/;
Tokio / 14. 12. 07 /□;
Комагомэ / 40. 12. 14 / 19-20

T. Hasegawa-San
Nisikata machi N10
Hongo-ku Tokyo, Japan
Japonja via Ameryka.

Austria, Galicja
Zakopane
Bron. Pilsudski

На открытке помета рукой Хасегава: «Не отвечал».

   Дорогой Хасегава-Сан, только что получил известие, что редакция лучшего журнала “Русское Богатство” принимает Ваше предложение, считает Вас своим корреспондентом и будет Вам высылать журнал, и так исполняются мои и Ваши желания. О польском журнале я уже писал Вам. Буду ждать Ваших рукописей, потому что я полагаю, что наскоро сделаю перевод на польский и тотчас же отошлю в Петербург. Будете писать раз в месяц на разные темы. Заработок полагаю будете иметь хороший, и я тоже что либо получу, т. к. думаю Вы ничего не будете иметь против, если я возьму за перевод польский (впрочем у нас платить могут значительно меньше, чем в России). Я Вам на днях послал 3 посылки: 1) две книжки по немецки рассказы Серошевского и Шиманского; 2) Современная Галиция – Василевского, того же автора, книжку которого послал Вам раньше, и 3) Один немец. перевод рассказа Шиманского и 2 русский. Напишите, получили ли.  Ваши 2 книжки рассказа Киносита получил – очень благодарен.  Теперь занят. Написал несколько статей. Готовлюсь к лекции о Сахалине, которую хочу прочесть в нескольких городах в пользу эмигрантов, бедствующих.
   Буду ждать писем от Вас и отвечу дальше.
   Не сердится ли Ваш приятель Иокояма, что я так и не написал сведения? Я знаю больше из скромности. Если однако не поздно, то я бы решился.  Его книга меня очень интересует. Ее бы хорошо перевести на русский или в выдержку.  Привет сердечный Вам и Семье. Вышла ли книга Иокояма?

№ 12

(Письмо от 10. XII. 1907)

Почтовые штемпели:
Zakopane – Chabuwka /
539 / 11 12 / 07;
Комагомэ / 41. 1. 20 / 17-18

T. Hasegawa
Nisikata machi N10
Hongo-ku Tokyo.
Japonja – via Amerika

10/XII 1907 г   
Наверно придет письмо в новый год. Всего лучшего!
Дорогой Хасегава-Сан,

   Получил две Ваших открытки и был рад, что Вы здоровы и работаете над своею повестью. Я все надеюсь, что Вы ее переведете на русский, а я потом на польский….. Вы пока хоть заглавие первой и второй пришлите и краткое содержание первой. Я должен буду написать о Вас перед первою Вашею статьей – корреспонденцией и в польском журнале и если захотят, то и в “Русском Богатстве.”  Вы уже наверно что нибудь готовите для нас, по всей вероятности получили указания от редакторов, а если и нет то все равно пишите, т. к. всех занимает Ваше участие и имеет обеспеченный успех в виду одного интереса, который это вызывает.
   Я сейчас один, жена в Петербурге у родных. Тоскливо и жутко теперь в одиночестве.…. Да и складываются крайне тяжело обстоятельства. Не знаю еще, как я из всего выпутаюсь. Издательство упало и в России и в Польше. Цензура действует опять со страшною силою, давит, разрушает всякое порядочное предприятие. И экономический кризис полный. Россия безусловно идет к падению. Единственная партия – это кадеты, которые могли раньше спасти государство, но они теперь так ослаблены и нападками левых партий, и правительствен. гнетом и собственными ошибками, что едва ли они, если и дойдет очередь на них стать у властей, – смогут помочь сгнившему и раскладывающемуся организму Московского государства. Насилием оно увеличивалось, росло, но издержаться таким же способом немыслимо.  Скоро пройдет очередь такого же разложения другого государства – кулака – Германии. Вы читали наверно о постоянных разоблачениях всяческих свойств, которые там совершаются. Теперь выдвинуть этими подлыми душами вопрос об экспроприации польских владельцев земли в части Польши принадлежащей и угнетаемой ими на основании закона. Скоро и русские пойдут по тому же пути, т. к. в вопросе польском немцы и русские вполне солидарны. Я думаю даже, что готовится новый союз реакционных держав. Неизвестно, куда примкнет Австрия. И война между Францией, Англией с одной стороны, а с другой Германии и ее союзницы висит на волоске.
   Материально теперь жить здесь всем тяжело, но таким лицам, как я, которые только что приехали, не знакомы с условиями, плохо владеет и языком своим (русский мне еще ближе, легче, хотя год, как я в среде поляков), не имеет специальности – прямо невыносимо. Здесь не Россия, где крайняя нужда в людях интеллигентных, здесь нужны специалисты профессионалы для всякого дела.  Я бросаюсь во все стороны, предлагаю свои услуги но туго подвигается. Там где мог бы еще добиться туда не могу поехать, а здесь даже мало людей могут быть заинтересованы. Это совершенно другая жизнь на Западе – я только слышал о ней, а теперь сам испытываю на себе. Каждый спешит, занят тяжелой борьбой за существование и что либо сделать для другого ему некогда. Партии между собою ссорятся, воюют, одна другой вредит. В нашем обществе все учреждения в руках клерикалов, консерваторов или в лучшем случае у националистов – очень неясных по своей физиономии, называющих себя демократами (но искренних демократов там и половины нет). Крайние партии насколько были популярны до революции и в момент ее, теперь теряют кредит и значение. В Польше вырастет по всей вероятности одна объединенная патриотическая партия – все идет к этому. Вызывающее поведение и система и русского и немецкого правительств.  А мне очень тяжело.
2 [2-й лист – Ред.] Войти в жизнь как следует не могу еще. Тяготет и материальная сторона жизни. Единственно, что мне знакомо это Сахалин, восток, инородцы – все что здесь никого не интересует. Даже в Академии Наук в Польше нет людей, которые бы к этому хотели приложить свой ум. Был один профессор очень интересовавшийся моими сборами и тот умер.  Веду переписку с Америкой, с Англией, но заглазно трудно что либо сделать.
   По всей вероятности в ближайшее время займусь воспоминаниями. На это есть спрос. Все к тому меня побуждают.  Лишь бы только найти издателя, который мог бы дать вперед, чтобы можно было спокойно проработать над этими воспоминаниями. Перееду по всей вероятности во Львов – столицу Галиции. Но Вы адресуйте пока сюда, мне перешлют. Во Львове для меня тем хорошо, что есть библиотеки. А главное для жены будет возможности подучиться пению. Она училась когда то 24 г в консерватории и имеет чудный голос. У кого в чем талант, к тому его тянет и я не хочу быть помехою. Разве сама убедится, что поздно уже и сил нет, но пока оба мечтаем. Я все говариваю, чтоб подучилась основательно, а потом со мною поедет в Японию и там будет концертировать и учить Ваших барышен.
   Я писал Вам о фотографии снимках из текущей жизни Японии. Это можно было бы с краткими пояснениями помещать в иллюстрир. изданиях. Нпр. очень важно бы получить фотографии лиц, писавших о Польше – ген. Фукусима; Оциай (написавш. со слов последн. стихотв. Поездка всадника), Сибасиро – написавш. книгу о Польше “Казинно Кигу,” не знаю почему он написал и кое что об эт. книге, Куригара – котор. написал стихотвор. (только я не знаю мотивов, под влиянием чего он написал) а мож. б. есть и другие лица, котор. особенно писал о Польше, то и их, а также упоминание о них и справку о первом появившемся известии о Польше, нпр. в старых географиях и энциклопедиях. Все вместе собранное было бы очень интересно для целого номера иллюстрир. газеты. Теперь наполняют иногда этим. (Было недавно Польша и Финляндия.)
   Нпр. мне уже заказали фотографии, лжепророков Японских 1) Миязаки Тораносуке (Это разве мой знакомый) – (божественное животное), 2) Суэгиро Косабуро (человек-бог), 3) Сайки Сэнсуи (мудрец), 4) Ито Шошин (пророк бескорыстной любви), 5) Цунасима Риозен. О них у меня есть статья во французск. журнале, которую я передам по русски. Но просят и фотографии. Если можно их достать, пришлите. Я думаю Вы можете завести сношения с издателями журналов Япон. и получать оттуда фотографии из текущих событий. Портреты и вообще в особенности жизни. Вам самим некогда, но Вы можете раздобыть себе в этом помощника. М. б. это пойдет хорошо, то будем что зарабатывать и я конечно не обижу ни Вас, ни того, кто за это возьмется. Вы писали, что видитесь иногда с Подпахом. Меня интересует он, хотел бы узнать, что он делает. Если пишет, то куда именно. И потом он у меня взял изрядно фотографии аинов, гиляков и хотел издавать их, как открытки для России, раз в год должен был давать мне отчет и платить условленное, но вот уже более 1 г.–11/2, а он об этом молчит и даже не отвечает почти год.  Если удобно, то нельзя ли осторожно справиться.  Сейчас получил от него письмо. Сам пишет, что пока ничего не сделал. Будто болел и не выручил еще денег за типографию во Владивостоке. Он будто кореспондирует в 3 газеты.
   Ну голубчик, должен кончать. Буду ждать Ваших корреспонденций. Польский редактор справлялся, писал ли я Вам. Он ждет. Думаю и в “Русск. Богатстве,” так как там одну статью мою “об отношениях учащихся двух полов в Японии” отказали в виду того, что Вас уже считают постоянным корреспондентом.
   Привет сердечный жене и детишкам.  А кого Вы встречаете из наших общих знакомых?  Им тоже.
Всегда Вас уважающий и любящий
Бронислав Пилсудский    
   Называйте меня по польски по имени без отчества -
   Austria, Zakopane, Krupówki 78 B. P. -
   Книги Киносита получил. Спасибо. Нет ли чего по французски? Я выписываю “Mélanges japonais” – но это серьезный, нет повестей Япон.

№ 13

(Открытка от [30. I. 1908])

Почтовые штемпели:
Zakopane 1 / 30. □I. XII / *e*;
Tokio / 20. 2. 08 / Japan.
Комагомэ / 41. 2. 20 / 15-16.

T. Hasegawa-San
Nisikata machi N10
Hongo Tokyo
Japonja via Siberia

   Дорогой Хасегава-Сан, только что получил Вашу открытку от 18/XII. Жду с нетерпением Вашей корреспонденции. Редактор польского журнала “Сфинкс” уже помещает постоянно Вас как сотрудник и несколько раз спрашивал меня, когда будет уже Ваша статья. Получили-ли книги другие: переводы польские на немецком языке? Я имел в виду Мори, который ведь владеет немец. яз. Вы бы могли составить кружок лиц, сочувствующих и интересующихся Польшею. 14 Янв. Я послал Вам три книги; Рассказы Сенкевича – это его первые в молодости писанные, и оч. симпатичные. Знаменитое произведение Мицкевича – Конрад Валленрод и Смоленский – История польского народа. Послал не заказным и боюсь, не погибнет ли? 22/1 я выслал, собственно жена моя, рассказы Жеромского, Немоевского, Конопницкой, Пруса.  Здесь я заинтересовал уже многих японской литерат. И делаются переводы – Киносита, затем стихотворений Higuchi  Не вышло ли чего нибудь? Еще в немецк., франц., английск. переводах? Нельзя ли было бы перевести Ваш роман на русский? Наверно бы уместили, а я бы сейчас перевел на польский.  Тревожные известия с Востока все растут.  По видимости война с Китаем у России будет неизбежно. Во многих данных за то, что Японию вовлекут в войну с Америкой.
   Я еще в “Zakopane,” но если бы финансы мои поправились, то сейчас бы выехал в большой город. И для нас там были бы лучше и жене. Мы оба переболели некоторое время и возвращаемся теперь к здоровью и работе.
   Шлем Вам и всей семье сердечный привет. Не забывайте, пишите.
Ваш Бронислав, П.
   Не называйте меня по русски Осипович – а просто Бронис.

Подчеркивания сделаны, наверное, рукой Хасегава.

№ 14

(Письмо от [9. III. 1908])

Почтовые штемпели:
Zakopane – Krakau / 9. 3. 08 /□;
Tokio / 17. 4. 08 / Japan.

На конверте помета рукой Хасегава: «17 Апреля 1908».

  Дорогой Хасегава-Сан,

   Получил а Ваше длинное письмо, но не мог сразу ответить, я все жду Ваших корреспонденций для “Рус. Бог.”, которые я буду переводить на польский. В России нет литературн. конвенции, переводят что угодно без спроса, и не имеют поэтому претензии, если у них пользуются. А то что это будет раньше напечатания переведено не имеет значения потому, что круг читателей польского журнала и русского совершенно другой. Я еще не получил письма от Анненского, но думаю, что он и не будет писать по этому вопросу, и м. б. моего адреса не знает. Я всетаки постараюсь, чтобы в польском журнале не вышла статья раньше, чем в “Рус. Бог.”  Я уже писал Вам, что я настолько позволю себе исправить Вашу рукопись, насколько Вы мне позволяете и насколько найду сам неотложным (скорее в стилистическом отношении). Мысли конечно изменять не осмелюсь. За такую работу я буду брать очень немного и ни в коем случае половину.  За перевод польский плата очень ничтожная пойдет в мою пользу.  Что касается Ваших легких статеек коротких для еженедельника или ежедневной газеты, то присылайте и тогда уже будем искать, где уместить, думаю, что это пойдет наверно, в особенности с иллюстрациями. Хотя теперь время крайне угнетенное и для издательских работ и для литераторов, но такие темы и Восток вообще интересуют публику. И главное что здесь любят, как я заметил – статьи недлинные, фельетонные.  Я думаю, что Вы сможете наверно заработать 50-70 лишних рублей, которые Вам нужны для содержания семьи помимо жалования.  Выбор Ваш я одобряю. О Японской современной литературе мы так мало знаем. Там наверно Вы поместите и содержание некоторых выдающихся повестей и типы в них переданные. То что я говорил о Ваших романах – интересует многих и я думаю можно было бы затем их перевести и на русский и на польский.
   Относительно польского журнала, то я уже просил послать Вам его. Это прогрессивный журнал но без яркого отпечатка в политике – демократический, и очень изящно-литературный. Неужели Вы не получили посланного мною письма, где я писал о нем кажется в Ноябре?
   Мы все ждем, когда Вы переведете что либо с польского и когда появится первый выпуск польских авторов. Я все хочу Вам послать очерк литературы но не попадается по русски. Ведь хорошо было бы о каждом авторе, рассказ которого будет переведен, дать несколько кратких хотя бы объяснений и характеристику.
   При этом посылаю Вам краткую статейку “Сон о шпаге,” написанный выдающимся современным польским писателем под псевдонимом Зых. Перевела эту статью моя жена со специальною просьбою к Вам перевести это на Японский яз. Речь идет о тех польских членах боевой дружины, которая сформировалась недавно и ведет революционно-террористич. борьбу с деспотизмом русского правитель. в Польше.  Ими восторгались, когда был успех, а теперь клянут и поносят.
   2 [2-й лист – Ред.] Писал мне Подпах, что выслал газету “Восток,” но не получил я ее, а очень я заинтересован. Он просит написать несколько статей об айнах. Газеты из Америки не получал и не видел. Что такое пишет Постников – интересно.
   Вот уже и 8 Марта следовательно со времени высылка Вашего письма прошло более 2 месяцев, а статей Вами обещанных все нет и нет.
   Пишите же строки, посылайте. Только тогда, когда будет можно искать приюта, я не говорю о тех журналах, которые с нетерпением ждут Ваших статей (Русское Богатство и польский Сфинкс).
   Если бы Вам попались фотографии с Южного Сахалина, то они бы очень пригодились, здесь интересуются тем, что совершается на Сахалине и как разно хозяйничают русские и Японцы.
   Мне лично очень важны фотографии айнов.  Мне писали, что ездил на Сахалин проф. Цубои и еще кто то из Университета. Наверно они имеют снимки и б. м. дали бы оттиски. Я потерял из виду одного своего приятеля Т. Инакава, приятель Вашего б. ученика Ямагучи, Инакава был на Сахалине и в Хакодатэ писал ему письма, но не получаю ответа.
   До свиданья. Всего хорошего, пишите же скорей и шлите и статьи длинные и статейки и фотографии. Привет Вам, Жене, Фукуда-Сан и друг. знако[мым].
Ваш Бронислав Пилс.    
   Austria, Zakopane, Krupówki 78.

К письму приложен перевод Зыха «Сон про шпагу»
на русский язык.

№ 15

(Открытка от [1. VI. 1909])

□/ 1. VI. 09 / Lwow;
Tokio / 21. 6. 09 / Japan;
Комагомэ / 42. 6. 2□/ 15-16.

T. Hasegawa
Nisikata machi N10
Hongo Tokyo
Japonja

   Многоуважаемый и дорогой Хасегава-Сан, Я был очень опечален узнав от жены о Вашей болезни и об внезапном отъезде на родину. Так и не довелось нам свидеться здесь в Европе, чего я искренно желал. Не сбылись и мои мечты, что Вы объедете нашу Литву, Польшу и опишете их для Ваших милых соотечественников наших друзей. Что делать! Судьба сильнее нас. Надеюсь что Вы благополучно доехали и понемногу поправляетесь в климате привычном и обстановке более спокойной. Теперь возлагаю надежды на то, что мое путешествие состоится. Директор Муня из Чикаго намерен быть в Европе летом, повидается со мной и тогда быть может вырешится окончательно моя поездка.  Как Вы застали свою семью? Все там же ли живете, я адресую по тому же адресу, а если бы переехали, то Ваша идеальная почта Вам доставит.
   Здесь начали говорить об Японо-Австрийском союзе и поляки все мы крайне тому радуемся. Это для нас самый верный и лучший исход и комбинация союзов. Все говорит в пользу этого предположения. Предвидится многим раздел первый России. Откликнитесь несколькими словами. Пусть за Вас напишет сын пару слов по английски. Не писал Вам, т. к. сам был нездоров и потом жена заболела, поправляется.
Ваш сердечн. предан.  Брон. Пилс.    
Адрес. Austria Lwow ul. Turecka 3.

Подготовка текста и публикация
Р. Ясуи.