М. М. Прокофьев

ВОСХОЖДЕНИЕ НА ГОРУ Б. ПИЛСУДСКОГО В 2008 ГОДУ

(глазами этнографа и путешественника)


            Сейчас уже трудно вспомнить, когда у меня впервые возникла мысль совершить восхождение на гору Б. Пилсудского. Скорее всего, в конце октября 2002 г., когда я ездил в шахтерский поселок Быков Долинского района, чтобы встретиться с Августой Витальевной Субботиной (1926 – 2006) – очевидцем одной из самых страшных трагедий ХХ в. – цунами, стершей с лица земли в ночь с 5 на 6 ноября 1952 г. город Северо-Курильск на о-ве Парамушир [1].

В то время я уже пять лет работал в Институте наследия Бронислава Пилсудского, открытом при Сахалинском областном краеведческом музее. Поэтому, как тогда, так и сейчас, меня живо интересовало и по-прежнему продолжает интересовать все, что связано с жизнью и деятельностью Б. О. Пилсудского на о. Сахалине, в Приамурье, Приморье и Японии. Разумеется, гора Б. Пилсудского не могла не привлечь мое внимание.   

В самом поселке Быкове мне впервые довелось побывать 37 ½ лет назад. Тогда, в один из декабрьских дней 1971 г., вместе со своими однокашниками – студентами 1-го курса естественно-географического факультета Южно-Сахалинского педагогического института под руководством преподавателя геологии Любовь Петровны Кустовой [2] мы совершили поездку в этот шахтерский поселок. Нашей целью было главное градообразующее предприятие района – шахта «Долинская». Помню, как по приезде в бытовке (раскомандировке) шахты, переодевшись в рабочую робу, мы, получив на складе шахтерские каски с аккумуляторной батареей и респираторы от угольной пыли, долго ехали в низких железных вагончиках по узкой (шириной всего 762 мм) колее штольни до самого забоя . Здесь нам показали, как проходчики ведут добычу каменного угля, как его потом отгружают наверх – на гору, а оттуда – на обогатительную фабрику, а сами отходы – на технологический отвал (террикон), расположенный поблизости.

Кто б мог подумать тогда, что спустя столько лет дорога вновь приведет меня сюда, и я буду приезжать в Быков с завидным постоянством, особенно в последние шесть лет. Причиной тому стала не только гора Б. Пилсудского, но, главным образом, дивная, ни с чем несравнимая природа этих мест. Она настолько очаровала и заворожила меня своей первозданной красотой, открыв передо мной дверь в неведомый, полный загадок и тайн меловой и палеогеновый мир Сахалина, что я до сих пор нахожусь у него в плену. И открытия и находки не заставили себя долго ждать. Они посыпались прямо как из рога изобилия. Лишь небольшая их часть вошла в наборы цветных открыток, о других – рассказал сам и корреспондентам газет «Сахалинская жизнь», «Южно-Сахалинск: сегодня» и «Советский Сахалин» [3].

Не менее интересные открытия и находки удалось сделать и при восхождении на вершину горы Б. Пилсудского (о чем ниже). Однако воплотить свою идею в жизнь смог лишь 28 октября 2003 г. Но, то первое восхождение, было пробное. И вот пять лет спустя во время очередного отпуска – в июле 2008-го, у меня возник план совершить новое восхождение на гору Пилсудского, посвятив его скорбной дате – 90-летию со дня трагической гибели ученого в эмиграции в Париже.

Лето прошлого года от засушливого лета 2007-го не отличалось постоянством. Частые дожди и туманы неотступно преследовали нас весь июнь и июль. Так что найти «окно» в «безотрадной» сахалинской погоде, как довольно точно охарактеризовал ее писатель А. П. Чехов, путешествовавший по острову в далеком 1890 г., оказалось не таким уж простым делом [4]. Но нам неимоверно повезло.

Однако, вначале, хочется, хотя бы вкратце, остановиться на описании природных и исторических достопримечательностей, мимо которых пролегал наш маршрут. К сожалению, как ни пытался, так и не смог отыскать нужных сведений по интересующей меня теме в опубликованных источниках. Те же, что удалось найти, оказались столь скудными и противоречивыми, что их приходилось буквально по крупицам выуживать из не столь многочисленной краеведческой литературы.

Поэтому при описании маршрута опирался как на устную информацию, полученную от местных краеведов Долинского района: В. М. Субботина, А. Л. Егорова (с. Быков) и В. Я. Горобца (с. Углезаводск) [5], так и на собственные полевые наблюдения, собранные при восхождении на гору Б. Пилсудского, которые и легли в основу данных путевых заметок.

Краткий физико-географический очерк

Высота горы Б. Пилсудского над уровнем моря составляет 419,2 м (хотя на некоторых современных российских картах и в публикациях можно найти другие отметки – 418,8 и 419 м [6]). Располагается она в 32 км от районного центра – г. Долинска и 15 км от шахтерского села Быков, в южном отроге хребта Шренка, протянувшегося в меридиональном направлении от горы Рудановского (924 м) на севере до левобережья Найбы на юге – третьей по протяженности рек на острове (после Тыми и Пороная).

При въезде в Быков гору Б. Пилсудского просто невозможно не заметить. В ясную погоду ее купол особенно отчетливо виден на фоне белоснежных многоквартирных жилых домов, построенных в 70 – 80-х годах ХХ века на правом берегу Найбы. Но, пожалуй, самый потрясающий вид на гору и всю Найбинскую долину открывается с 70-метрового обрыва, расположенного на северной окраине села. При этом с восточной стороны Быков отделен Долинским хребтом, который является естественным барьером на пути северных ветров, дующих с холодного Охотского моря. А внизу под обрывом, прямо напротив 4-го участка (откуда пошел Быков), повторяя все изгибы ландшафта, тихо несет свои воды по каменистому ложу река Найба. На протяжении 9 км – от впадения в нее правого притока р. Сейм, она течет по исключительно живописной долине, достойной кисти Левитана. К северу от Сейма громадой вздымается южный отрог хребта Шренка с  горой Б. Пилсудского.

Гора названа так в честь Бронислава Осиповича Пилсудского (1866 – 1918) – политического ссыльного, сосланного на 15 лет каторжных работ на о. Сахалин по делу террористической фракции партии «Народная воля», готовившей в Санкт-Петербурге покушение на императора Александра III. После раскрытия заговора пять его зачинщиков во главе с Александром Ульяновым – старшим братом В. И. Ленина, были повешены, остальным – смертная казнь была заменена различными сроками каторги.

Но не за эти, а другие – более значимые в биографии этого необычайно одаренного от природы человека дела, в его честь названа гора на юге Сахалина.

В чем же состояли заслуги Б. О. Пилсудского и почему именно этой горе, а не какой-то другой, было присвоено его имя?

Однако все по порядку. Вернемся на 75 лет назад. В период губернаторства Карафуто (1905 –1945 гг.) гора носила совершенно другое название. Японские топографы, проводившие в 1933 г. крупномасштабную геодезическую съемку (в масштабе 1:50000) в волости Отиай (ныне Долинский район), назвали гору Руюгасу или Тоцигасу-яма, что переводится с японского как «Гора-дракон» [7].

Если посмотреть на южный отрог хребта Шренка, то в профиль своими очертаниями он, действительно, напоминает лежащего на земле дракона, с торчащими у него на спине гребнеобразными выступами.

Как известно, в Японии и Китае дракон с глубокой древности считался культовым животным. Во все времена, вплоть до наших дней, ему поклонялись и его обожествляли. Но, оказывается, на Южном Сахалине раньше тоже обитали драконы. Сведения об этом содержатся в статье Б. О. Пилсудского «На медвежьем празднике айнов о. Сахалина». В 1903 г., находясь на медвежьем празднике в селении Отосан в Корсаковском округе (ныне пос. Взморье Долинского района) Бронислав Осипович записал предание, услышанное им от айнов: «Когда мы кончили свой обход по селу, то солнце уже пряталось за высокую лысую сопку, служившею когда-то, по преданию айнов, жилищем господствовавшего здесь дракона» [8] (выделено и подчеркнуто автором – М. П.).

В основе этого предания, вне всякого сомнения, лежат реальные исторические события, имевшие когда-то место в прошлом. Не оно ли было увековечено позднее японцами?

Своим современным названием гора Пилсудского обязана советским топографам. В 1947 г. после окончания второй мировой войны на Тихом океане и включения Южного Сахалина в состав СССР все японские географические объекты были переименованы, в том числе и гора Руюгасу, которой дали имя Бориса(?) Пилсудского.

Между тем, известно, что в роду состоятельного польского дворянина Виленской губернии в Литве – Юзефа Винцента Пилсудского никогда не было сына Бориса. Самого старшего в многодетной семье Пилсудских звали не Борисом, а Брониславом!

Эта досадная ошибка (а их на физико-географической карте Сахалинской области немало [9]) продолжает перекочевывать из одной карты в другую. Но если в ХХ веке ей еще можно было найти какое-то оправдание (ссылкой на незнание), то в начале XXI века – она ничего кроме недоумения не вызывает. Ведь тем самым мы проявляем невежество к памяти человека, довольно много сделавшего в изучении коренных народов Сахалина – айнов, нивхов, уйльта (ороков) и эвенков. Не будь его, наши знания о них были бы весьма поверхностными и не отличались той полнотой и глубиной, чего удалось добиться Б. О. Пилсудскому. И немаловажную роль здесь сыграло знакомство Пилсудского с айнкой Чухсамма из селения Ай (ныне Советское Долинского района), где Бронислав Осипович жил и работал с 1902 по 1905 гг., вплоть до оккупации японскими войсками Сахалина на заключительном этапе русско-японской войны [10].

Сейчас, оглядываясь назад, с трудом верится, что такой огромный объем работ смог выполнить всего один человек. Столь велик масштаб сделанного им за три года пребывания на Южном Сахалине.

Историческая справка


Известно, что Б. О. Пилсудский впервые побывал на территории нынешнего Долинского района (в прошлом Корсаковского округа) в 1896 году. Он был направлен сюда губернатором Сахалина, генерал-майором В. Д. Мерказиным для устройства в южной части острова двух метеорологических станций: в посту Корсаковском (ныне – город Корсаков) и русском селении Галкино-Враском (ныне – город Долинск)[11]. Помимо этого ему поручалось произвести сбор этнографических коллекций по культуре айнов для первого Сахалинского музея, открытого в посту Александровском 6(18) декабря того же года. И Бронислав Осипович блестяще справился со всеми поручениями. Столь же успешно он справился и с заданием Российской Императорской Академии наук, направившей его на Южный Сахалин в июне 1902 г., чтобы провести сбор айнских коллекций для Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (г. Санкт-Петербург). Эта работа настолько увлекла Б. О. Пилсудского, что по ее выполнении он обращается к секретарю Русского Комитета по изучению Средней и Восточной Азии Л. Я. Штернбергу о выделении средств на проведение более углубленных исследований по материальной и духовной культуре сахалинских айнов. Эта просьба была услышана, нашла понимание и поддержку среди членов Комитета. Необходимая сумма (около 200 фунтов) была выделена, что позволило Брониславу Осиповичу в течение трех лет не думать «о хлебе насущном», а целиком сосредоточить на научной стороне вопроса.

Базой для своих исследований Пилсудский избрал селение Ай, где он поселяется в доме известного айнского старшины Багунки, влияние которого распространялось на все восточное побережье юга острова. В сентябре 1902 г. Пилсудский женится на племяннице Багунки Чухсамме. От их брака вскоре родилось двое детей: в феврале 1903 г. – сын Сукэдзо, а в декабре 1905 г. – дочь Киё. Но их счастье было недолгим. В январе 1904 г. разразилась русско-японская война. А в 1905 г., после падения Порт-Артура и разгрома русских войск под Мукденом, наметилась реальная угроза захвата японцами о-ва Сахалина. Пилсудский был вынужден прервать исследования среди айнов, оставляет на Южном Сахалине свою семью и спешно выезжает на север острова, где пробыл в общей сложности с марта по конец мая, а 11 июня – решает перебраться на материк, и, как оказалось, весьма своевременно. Через 10 дней японские войска оккупировали сначала южную, а затем – северную часть острова. Впоследствии ему удалось лишь один раз (в сентябре 1905 г.) съездить на Южный Сахалин, переименованный японцами в Карафуто, чтобы свидеться с женой и маленьким сыном. Но, как и в первый раз, он так и не смог забрать с собой семью, т. к. старшина Багунка категорически воспротивился их отъезду.

Пилсудский был вынужден вернуться назад ни с чем. Затем едет во Владивосток, а оттуда (в декабре того же года) – обратно в Японию, где 8 месяцев спустя – 3 августа 1906 г., решает покинуть Дальний Восток. На пароходе «Дакота» он отплывает в Америку, а оттуда – через Англию и Францию добирается до Галиции, где до первой мировой войны попеременно жил то в Кракове, то в Закопане.

Из обширного научного архива, привезенного Б. О. Пилсудским с Сахалина, ему удалось подготовить и опубликовать при жизни лишь одну монографию «Материалы для изучения айнского языка и фольклора» (Краков, 1912 г.) [12]. А через шесть лет Бронислава Осиповича не стало. Но научное наследие ученого не кануло в небытие, а продолжает изучаться и издаваться. В 1985, 1991 и 1999 гг. – в Японии, России и Польше – прошли международные научные конференции [13]. 2 ноября 1991 г. – к 125-летию со дня рождения Б. О. Пилсудского – в г. Южно-Сахалинске в сквере Сахалинского областного краеведческого музея был открыт памятник ученому, а 1 июля 1997 г. – Институт наследия Бронислава Пилсудского [14]. Уже на следующий год был подготовлен и выпущен первый номер «Известий Института наследия Бронислава Пилсудского» (в настоящее время увидело свет 12 номеров). В них переизданы ставшие ныне библиографической редкостью материалы Б. О. Пилсудского (статьи, брошюры монография, каталог коллекций из собрания Приморского краевого краеведческого музея им. В. К. Арсеньева), а также не публиковавшиеся ранее рукописи, письма и фотографии исследователя, обнаруженные в различных научных архивах России и за рубежом (Польше, Англии, США). 

Экскурс в геологическое прошлое

Район, где расположена гора Б. Пилсудского, уникален во всех отношениях. Возраст самых древнейших геологических пород составляет более 100 миллионов лет [15]. В то время ни острова Сахалина, ни реки Найбы еще не существовало. На их месте плескался океан, в водах которого обитали ископаемые головоногие моллюски – аммониты (раковины некоторых из них достигали в диаметре до 1 метра и более), иноцерамы, гастроподы, потеллы, кораллы и кауриобразные раковины. Все это свидетельствует о тропическом режиме вод. Много позднее на поверхность вышла часть океанического дна, образовав отдельные островки суши. В результате катастрофических извержений вулканов в конце мелового периода (65 миллионов лет), произошла массовая гибель всей морской фауны, опустившиеся на морское дно. Со временем они были погребены мощным чехлом донных осадков, оказавшись на 300 – 500-метровой глубине, где окаменели, а внутренние органы некоторых из них – кристаллизовались [16]. Пройдет еще немало времени, прежде чем пышную тропическую флору, состоящую из гигантских секвой и папоротников, в палеогене (30 миллионов лет) сменят представители субтропических (метасеквойя, магнолия) и холодолюбивых пород деревьев (клен, ольха, вяз/ильм и др.), благополучно доживших до наших дней. Свидетельством тому служат многочисленные окаменелые остатки представителей островной флоры: отпечатки листьев папоротников, шишек секвойи и хвойных деревьев, обнаруженные на притоках реки Найбы – ручье Нагорном и Розе, расположенных у подножия хребта Шренка. 

На пути к подножию хребта Шренка 

Сам горный массив хребта Шренка в своей вершинной части отличается значительной (местами до 45º) крутизной склонов, особенно с восточной и западной экспозиции. Поэтому подъем на этих участках крайне затруднен и отличается значительной сложностью прохождения.

Зная обо всем этом мне и моему проводнику – бывшему начальнику караула пожарной части села Быков – 29 ½ лет жизни отдавшему борьбе с огнем, а ныне находящемуся на заслуженном отдыхе, краеведу и фотографу Арнольду Леонидовичу Егорову, пришлось нелегко, прежде чем мы смогли подняться на вершину горы Б. Пилсудского.

К тому же, день 9 июля 2008 г., который мы избрали для восхождения, оказался на редкость аномально жарким (на фоне довольно дождливого лета). Термометр, как мы узнали по возвращении, показывал в Южно-Сахалинске + 30º по Цельсию, а в Быкове – и того больше.

Наша маленькая экспедиция стартовала из села Быкова 8 июля, куда автор этих строк прибыл на легковой машине из Южно-Сахалинска. Упаковав вещевые мешки с обычным набором продуктов (из расчета на несколько дней) мы загрузили их в багажник, и, не мешкая долго, тронулись в путь. Без особых приключений миновали мост через Найбу и далее продолжили путь по дороге, идущей по левому берегу реки, почти вплотную приближающейся к западному склону Долинского хребта.

Но не успели мы вырваться на северную окраину села, как впереди показалась «сыпучка» – местная знаменитость, проезд через которую в дождливую погоду почти невозможен. Мы в этом убедились сами, когда один раз пытались прорваться через нее во время дождя. Но у нас ничего не вышло из этой затеи. Дорога превратилась в сплошное месиво. Застряли так, что еле смогли вылезть из вымоины, куда угодили по собственной вине. Урок, который преподнесла нам природа, а также «Быковские грязевые ванны», что приняли, подействовали отрезвляюще. Местные автомобилисты об этом прекрасно знают. Поэтому, если возникает срочная надобность, то едут в объезд: через дачный поселок в сторону Загорского, а потом (на его западной окраине) поворачивают на север и по проселочной дороге, идущей вдоль правого берега горной речки Красноярки, достигают ее устья, где по мелководному броду форсируют Найбу. Но в хорошую погоду никаких сложностей с проездом обычно не возникает.

Благополучно миновали этот «злополучный» участок и оставшийся в стороне от дороги бывший пионерский лагерь «Горняк», закрытый в начале 90-х годов ХХ века после распада СССР. Дальше, вплоть до бывшего поселка Красноярки (возникший на месте японского селения Ками-Михо), где раньше располагался колхоз им. И. В. Сталина, упраздненные в 1973 г. [17], проследовали без каких-либо задержек.

В настоящее время от поселка не осталось и следа, кроме остатков металлических ферм для дойки коров, ржавеющих под открытым небом.

Мы не могли налюбоваться на исключительно живописные склоны окрестных сопок и потрясающий вид на гору Б. Пилсудского, открывшиеся перед нами во всей своей красе с крутого левого берега Найбы. Несмотря на большое желание подольше задержаться в этом месте, надо было спешить, т. к. путь предстоял еще неблизкий.

Долина реки на этом участке заметно раздается вширь, и, проехав бревенчатый мост, сворачиваем влево, где машина начинает свой плавный ход по холмистым увалам, устланным пышным зеленым ковром из трав и цветов, запах от которых, врываясь в салон, дурманит и пьянит нежными ароматами.

Однако не успели мы толком насладиться красотами долины, как уже оказались на подъезде к крутому спуску к Найбе. Перекат миновали без особых проблем и по песчаному берегу проследовали к одиноко стоящему «быку» – бетонной опоре, оставшейся от бывшего японского подвесного моста. Он был построен в 30-е годы прошлого века в период губернаторства Карафуто и не один десяток лет надежно соединял оба берега, пока не был смыт уже в наши дни мощным тайфуном. Далее, следуя через заливной луг, выехали на перекат, откуда нашему взору предстал во всем своем великолепии южный отрог хребта Шренка, с притулившейся к северу от него куполообразной вершиной – горой Б. Пилсудского – конечной цели нашего путешествия.

У подножия хребта в 2006 – 2007 гг. велась промышленная рубка деревьев. На их заготовку были привлечены корейцы-мигранты из Северной Кореи. Но осенью 2007 г. все работы были внезапно прекращены и больше не возобновлялись. Напоминанием о тех днях служит брошенный на произвол судьбы временный поселок лесозаготовителей, да остатки не вывезенной с оборудованного рядом временного склада древесины, гниющей под открытым небом, представляющих жалкое зрелище.

Дальше шла прямая грунтовая дорога вплоть до самого «Креста», как его называют между собой местные жители – памятника, вознесшегося на 8-метровую высоту недалеко от впадения реки Сейм в Найбу. Он был установлен здесь в августе 2003 г. членами краеведческого клуба «Следопыт» Покровской средней школы под руководством заслуженного учителя Сахалинской области В. Я. Горобца на месте гибели дружинников 4-го партизанского отряда во главе со штабс-капитаном Ульяс-Девлет мырза Даирским, зверски убитых японцами 31 августа 1905 г. [18]

Вот, наконец, впереди, показалась долгожданная развилка. Выходим из машины, взваливаем на плечи тяжелые рюкзаки, прощаемся с нашим водителем М. Е. Шерковцовым, и трогаемся в путь по хорошо знакомой по прежним походам тропе. Вечереет. Но летом солнце благо еще находится высоко над горизонтом. Проходим шестиметровую трещину в земле, образовавшейся во время Быковского землетрясения (его магнитуда в эпицентре составляла 7 баллов по шкале Рихтера). Оно произошло в ночь с 31 августа на 1 сентября 2001 г. За годы, прошедшие с тех пор, трещина изрядно заросла молодыми деревцами и кустарником, не говоря уже о травостое, который местами так густо переплетал тропу, что нам приходилось с трудом пробивать себе дорогу через него.



Илл. 1. Начало пути. Фото автора. 2008 г.


От жары и высокой влажности некуда было деться. Мы буквально изнемогали, обливаясь потом. На подъеме не могли не остановиться, чтобы полюбоваться буйным цветением курильской вишни, каким-то невообразимым образом выросшей буквально на краю обрыва. Ее белоснежные лепестки так благоухали и источали такой тонкий нежный аромат, что вокруг них стоял невообразимый гул от многочисленных пчел, шмелей и других более мелких насекомых-медосборов. Невозможно было удержаться, чтобы не запечатлеть на цифровой фотоаппарат эту природную феерию.

На одном из поворотов тропы с западной стороны от обрыва нашему взору предстала разбитая на много частей окаменелая раковина ископаемого моллюска – аммонита диаметром свыше 40 см, наглухо вмонтированная в блок зеленовато-серого песчаника. Этот геологический памятник был воздвигнут здесь русскими дореволюционными исследователями в конце XIX века, задолго до работ японских геологов в 1930 – 1940-е годы на р. Найбе. О нем знал Мацумото Тацуро – ученый, внесший огромный вклад в изучение биостратиграфической шкалы верхнемеловой формации на Южном Сахалине (Карафуто) и Японии [19]. Памятник простоял здесь более 100 лет и был варварски разбит уже в наши дни. Тот, кто совершил акт вандализма, явно не осознавал, на что поднял руку: иначе бы трижды подумал, стоило ли делать это. Но, к сожалению, восстановить монумент в прежнем виде уже невозможно. Остается одно: как можно скорее восстановить памятник первопроходцам изучения Найбинского мелового разреза: А. Н. Лопатину [20], Мацумото Тацуро [21] и В. Н. Верещагину [22]– тем, кто, невзирая ни на какие трудности и невзгоды, провел здесь полный комплекс геологических и палеонтологических исследований, навсегда вписав свое имя в мировую науку.

Но вернемся к нашему маршруту. Не успели мы пройти по тропе, как, наконец, между раскидистыми кронами лиственниц, величаво возвышающимися у безымянного ручья, нашему взору открылся отрог хребта Шренка. Его южный склон представляет собой сплошной «живой» камнепад из огромных валунов и камней. И мы, лавируя между камней, старались как можно быстрее пройти этот опасный участок. Сами валуны так переплетены лозами дикого винограда и лианами, которые как спруты, захватили их в свои цепкие объятия, не давая обрушиться вниз на тропу. Мне же особенно запомнилась огромная пихта. Она величаво возвышалась среди этого хаоса камней, и, судя по густой раскидистой кроне, прекрасно себя чувствовала под палящими лучами летнего солнца.

В этом своеобразном оазисе – древнем убежище жизни, как нигде в другой части долины, пышно цветут и благоухают различные реликтовые и эндемичные виды растений, надежно защищенные от проникновения суровых северных ветров. Нам периодически встречались заросли белокопытника камчатского и аралии сердцевидной, которые достигали таких гигантских размеров, что у нас невольно возникало ощущение, будто мы перенеслись в машине времени в затерянный мир Конан-Дойля. Но оно, появившись на миг, внезапно исчезло.

Тропа, по которой мы шли, то местами круто поднималась вверх, то вдруг неожиданно устремлялась вниз, пересекая каскад водопадов и небольшие ручьи, которые журча и переливаясь меж наших ног, несли свои воды к Найбе. Хотя можно себе вообразить, что творится здесь в период бурного половодья…

В пониженных участках виднелись куртины, покрытые сплошным ковром из папоротника-орляка, сменяясь обделенными растительностью полянами, заваленными буреломом. Темный полог леса невольно заставлял быть всегда настороже и чутко вслушиваться в окружающую тишину, лишь изредка нарушаемой одиночными криками птиц.


Илл. 2. Каменная осыпь на южном отроге хребта Шренка. Фото автора. 2008 г.

Отправляясь в трехдневное путешествие, не скрою, у меня были некоторые опасения насчет встречи с хозяином сахалинской тайги – медведем, но постепенно они улеглись. Хотя, прекрасно зная повадки топтыгиных, я, идя замыкающим, старался не изменять своей давней курильской привычке, и всякий раз оглядывался назад, не пристроился ли кто к нам «в хвост».


Вот и долгожданный «тягун» – длинный спуск, тянущийся на протяжении 100 м вдоль западного борта террасы, заросшей лиственницами. Прошли его довольно быстро и прямиком вышли к горному ручью. Судя по нагромождению камней и бурелому, оставшемуся от бурного весеннего половодья, путь к подножию горы Б. Пилсудского предстоял нелегким. Решили немного передохнуть и утолить жажду.

Первый этап путешествия остался позади. Отдых был недолгим. Вновь взвалив на плечи рюкзаки, двинулись вверх по ручью. Подъем оказался не таким простым, как думал вначале. Не пропуски из нагромождений камней и стволов деревьев то и дело преграждали нам путь. Ниспадающие с них миниатюрные водопады, со свисающими прямо к воде листьями папоротников, придавали окружающему ландшафту особый колорит и таинственность. И чем выше мы поднимались, тем каменное ущелье, по которому шли, все более и более сужалось. В самой узкой части горловины нам пришлось преодолевать целый каскад водопадов. А тут еще новое препятствие – каменная плита, дно которой было сплошь покрыто зелеными водорослями. Преодолевать ее пришлось с большой осторожностью. Пот застилал глаза. А тут еще другая напасть – комары и мелкий гнус, неотступно преследовавших нас по пятам, не давая расслабиться ни на минуту. Единственным спасением от них был распылитель-репеллент, без которого нам пришлось бы туго. Когда ущелье осталось позади, остановились на привал, чтобы немного перевести дух. Но я не мог себе позволить этого. Надо было успеть запечатлеть самые интересные моменты восхождения. Мой проводчик, не дождавшись, когда завершу съемку, потихоньку двинулся вверх. За ним, немного погодя, поспешил и я.


Илл. 3. Подъем по горному ручью вверх. Фото автора. 8 июля 2008 г.

Однако вскоре мы опять уперлись в сильный затор из сплошных нагромождений деревьев, через который еле-еле смогли протиснуться с нагруженными под завязку рюкзаками. За ним оказалась каменная осыпь, из-под которой бил ключ. Дальше было совершенно сухое русло. Лишь через несколько десятков метров мы вновь смогли услышать журчание воды, текущей ниже каменного русла, прямо под нашими ногами. Но это был уже совсем другой ручей, исток которого находился где-то под вершиной горы Б. Пилсудского.


До охотничьего зимовья уже было рукой подать. И, впрямь, на одном из поворотов высокий берег ручья вдруг расступился перед нами, и мы, взобравшись по его пологому склону наверх, сразу же вышли на тропу, которая привела нам к приземистому, срубленному из бревен охотничьему зимнику. Без промедления распаковали рюкзаки и переоделись в сухую одежду, развесив все мокрые вещи на деревья и кусты, чтобы они смогли хоть немного подсохнуть.

Немного придя в себя, решили сфотографировать друг друга на память. По завершении съемок, как обычно, решил просмотреть отснятые кадры. Один из них поразил меня настолько, что вначале я даже немного усомнился в реальности происходящего. И было отчего. Над моим спутником материализовался плазмоид. Он мог по разлому в земной коре, которым изобилует Быковская геопатогенная зона, подняться на поверхность и попасть в объектив камеры при съемке совершенно случайно. На это указывает его желтый цвет и нечеткие размытые края. Но еще больше меня поразила другая, находящаяся рядом с ним энергетическая сущность – пейн-объект. Он имел круглую форму и внешнюю оболочку, со структурой, напоминающей чем-то подшипник.   


Илл. 4. Краевед из села Быков Арнольд Егоров у охотничьего зимовья после завершения первого дня пути. Над ним «зависли» две энергетические сущности (обведены кружками) – яркое свидетельство нахождения в Быковской геопатогенной (аномальной) зоне. Редкий кадр. Фото автора. 8 июля 2008 г.


Разумеется, видеть их ни до начала, ни во время съемок, ни я, ни мой спутник, не могли. Мы ведь живем в третьем измерении. А случайно попавшие в кадр объекты находятся вне него. Поэтому они остаются для нас невидимыми. Зафиксировать их можно лишь с помощью фотоаппарата: вне зависимости – пленочный он или цифровой.


За 6 лет изучения Быковской геопатогенной зоны мне впервые удалось снять на цифровой аппарат два объекта одновременно. Это довольно редкий кадр. Их появление я воспринял как хороший знак, тем более, накануне восхождения на вершину горы Пилсудского.      

Восхождение на вершину горы Пилсудского

Маршрут, который мы на этот раз избрали, оказался гораздо труднее, чем тот, который проходили в конце октября 2003 г. На этот раз мы решили не штурмовать вершину в лоб, а обойти ее с юго-западной стороны. Прошли один распадок, потом – другой. И всюду нас сопровождали сплошные завалы из поваленных ветром деревьев, через которые приходилось буквально протискиваться с рюкзаком, чтобы хоть как-то сократить путь и поберечь силы. Время приближалось к полудню, когда мы, наконец, смогли подойти к правому отрогу хребта Шренка. Но у самой вершины встретили неожиданное препятствие. Все подходы к нему перекрывал бамбук, который сплошной стеной встал нам на пути. Попытались обойти его стороной, но все напрасно. Нам ничего не оставалось, как идти напрямик через сухостой, достигавший местами выше человеческого роста. С большими трудностями преодолели и эту преграду. Наши старания были сторицей вознаграждены. С отрога нам предстала такой изумительной красоты панорама Южно-Камышового хребта, что это невозможно выразить словами. 


Илл. 5. Южный отрог хребта Шренка, по которому был совершен подъем на гору Б. Пилсудского. Фото автора. 9 июля 2008 г.

Было 11 часов дня. Солнце все выше поднималось над горизонтом и припекало так, что из-за сильной влажности воздуха нечем было дышать. А когда перевалили гребень и попали на восточную подветренную сторону хребта, стало совсем невыносимо. Ощущение было такое, как будто попали в настоящий Ад. Пекло стояло невообразимое. Пришлось спешно искать укрытие в тени молодых березок, где рухнули вконец обессиленные.   



Илл. 6. С хребта Шренка Камышовый перевал виден как на ладони. Фото автора. 9 июля 2008 г.

А вокруг нас природа жила своей размеренной жизнью. Над нашими головами висело черное облако из нескольких сотен различных насекомых – шмелей, мух, мелкого гнуса и мошки, которые не давали особо расслабиться, ежесекундно напоминая о себе.  


            Как потом оказалось, мы расположились на отдых рядом с медвежьей тропой. На наше счастье в этот день медведи не отважились (в отличие от нас) пойти в такую несусветную жару по гребню хребта. Иначе бы пришлось спешно уносить ноги.


Илл. 7. Лозы дикого винограда в зарослях курильского бамбука, растущие на восточном склоне горы Б. Пилсудского. Фото автора. 9 июля 2008 г.

Отдохнув минут 20, двинулись дальше. Но не успели мы пройти и десятка метров, как перед нами вновь встала сплошная стена из бамбука. Деваться было некуда. А бамбук шел непрерывно полосой по  всему склону вплоть до самой вершины, которая была уже в зоне прямой видимости. Этот последний отрез пути дался особенно тяжко.


Но не это только врезалось в память, а нежданная находка среди зарослей бамбука плантации дикого винограда, с еще только начинающими созревать зелеными гроздьями. При этом весь лежащий ниже восточный склон, обращенный к солнцу, буквально пестрел от желтых лилий красоднева, ярко выделяющихся на фоне буйно цветущих растений. Здесь (на почти 500-метровой высоте) наблюдается смешение северных и южных видов. Аралия сердцевидная, соседствует с медвежьей дудкой и низкорослыми зарослями кедрового стланика, придающими окружающему ландшафту неповторимый колорит.

Вот и долгожданная вершина горы Пилсудского, куда все эти дни были устремлены наши мысли и чувства. Невозможно передать словами то состояние, которое возникает, когда осознаешь, что все уже осталось позади.


Илл. 8. Вот она – вершина горы Б. Пилсудского! Фото автора. 9 июля 2008 г.

Во время фотосъемки на горе Пилсудского вместе со мной в кадр нежданно-негаданно попала бабочка, которая каким-то образом оказалась в то же время на вершине. Существует поверье, что в бабочек превращаются чистые светлые души. Не душа ли Пилсудского в образе прекрасной бабочки явилась перед нами? Хочется верить, что это было так.     



Илл. 9. Автор на вершине горы Б. Пилсудского. Фото А.Л. Егорова. 9 июля 2008 г.

С вершины горы все окрестные сопки были как на ладони. Перед нами открылась величественная панорама. На востоке в туманной дымке виднелся Долинский хребет, с расположенным у его подножия шахтерским селом Быков, а также долина реки Найбы – место, знаменитое не только в геологическом и природном, но и историческом отношении, что просто дух захватывало от всего увиденного.


И хотелось, как бабочка, взлететь и парить в восходящих потоках теплого воздуха над горой Пилсудского и окрестными сопками, наслаждаясь дивной красотой природы этих мест.

Послесловие

Те, кто ни разу не был на горе Б. Пилсудского и захотят, как мы, подняться на ее вершину, не пожалеют о своем решении. Они будут пленены изумительной по красоте панорамой сахалинских гор, которые откроются перед вами во всем своем великолепии.

Но сразу хочется предупредить любителей экзотики и приключений. Восхождение на гору рассчитано не на один, а на три дня. К тому же оно не такое простое, как может показаться вначале, при беглом взгляде на карту. Самый трудный – второй день пути – штурм вершины в «лоб», который начинается сразу за охотничьим зимовьем. Обходной (южный) маршрут гораздо длиннее и в отличие от первого – дольше по времени и изобилует сюрпризами в виде зарослей бамбука, неожиданно преграждающих путь, особенно, ближе к вершине горы.

Очень жаль, что фотоснимки – живые иллюстрации всего увиденного, снятые нами во время короткого трехдневного путешествия, публикуются в данном номере «Известий» в черно-белом виде, и, конечно, не могут передать всех тонкостей цветной передачи изображений в цифровом формате. Поэтому автор задумал подготовить специальный набор цветных открыток, посвященный «Горе Б. Пилсудского», чтобы не только специалисты, но и более широкий круг читателей смогли увидеть и насладиться красотой тех мест, где нам довелось побывать.



Илл. 10. Вид на долину реки Найбы и село Быков. На заднем плане – Долинский хребет. Фото автора. 9 июля 2008 г.

С их публикацией будет стерто еще одно «белое пятно» на географической карте Сахалинской области, связанной с именем выдающего исследователя коренных народов Сахалина Б. О. Пилсудского.
 


Илл. 11. Вид на гору Б. Пилсудского с западного склона хребта Шренка. Фото автора. 9 июля 2008 г.



*Прокофьев Михаил Михайлович – старший научный сотрудник Института наследия Бронислава Пилсудского и Сахалинского областного краеведческого музея.

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Михаил Прокофьев, Любовь Барабашова. Цунами. Гигантская волна всего за несколько минут уничтожила целый город // Сахалинская жизнь. № 43 (122). 2002. 7-14 ноября.

[2] Кустова Л. П. Как и где искать полезные ископаемые. В помощь участникам геологических походов. Южно-Сахалинск, 1960. 72 с.

[3] Наборы цветных открыток: Михаил Прокофьев. Сахалин. Sakhalin. Южно-Сахалинск, 2006 (20 шт.); М. М. Прокофьев. Уртайская долина. Сахалин. Южно-Сахалинск, 2007 (24 шт.). В последнем внутри набора автором помещена статья «Путешествие в затерянный мир на р. Найбе», написанная в научно-популярной форме. Из газетных публикаций и интервью, данных автором корреспондентам областных газет, см: Прокофьев Михаил. Взорванное чудо. Эльдар Рязанов – последний, кто запечатлел водопад на реке Красноярке, когда снимал документальный фильм о Сахалине 50 лет назад // Сахалинская жизнь. 2004. № 28 (209). 14-20 июля; Дворкин А. Затерянный мир. Не дожидаясь поддержки чиновников и бизнесменов, известный сахалинский историк и географ за свой счет выпустил набор видовых открыток, который практически сразу же стал раритетным // Южно-Сахалинск: сегодня. 2008. 3 апреля; Степанец Л. Вот так лилия! Сотрудник областного краеведческого музея обнаружил чудо сахалинского высокотравья высотой 2 м 15 см // Советский Сахалин. 2008. 17 сентября; Она же. В дар музею // Советский Сахалин. 2008. 15 ноября; Она же. Находки – ровесники динозавров. Сенсационные открытия в бассейне реки Найба // Советский Сахалин. 2008. 19 ноября.  

[4] Чехов А. П. Остров Сахалин (Из путевых записок). Южно-Сахалинск, 2005.

[5] Выражаю всем им признательность за помощь в работе.  

[6] Анализ карт (издания 90-х гг. ХХ – начала XXI вв.) проведенный автором, выявил расхождения в высоте горы Пилсудского. Так, на «Топографической карте. Сахалинская область. Масштаб 1:200000», выпущенной ВТУ ГШ (1993 г.), на листе 45 название горы Б. Пилсудского отсутствует, указана лишь ее высота – 419 м. В то же время в другом издании «Атлас Сахалинской области. Часть II. Южная часть острова Сахалин. Масштаб 1:100000», ФГУ «ДВ АГП» (2007 г.) на листе 71, наоборот, приведено название горы, а ее высота отсутствует. В «Топонимическом словаре Сахалинской области» Гальцева-Безюка С. Д., изданном Сахалинским отделом Географического общества, неточно дана высота горы – 418,8 м. См.: Гальцев-Безюк С. Д. Топонимический словарь Сахалинской области. Южно-Сахалинск, С. 104. На самом деле ее высота составляет 419,2 м.

[7] Перевод топонима с японского языка на русский выполнен польским ученым-лингвистом, доктором филологических наук, профессору Альфредом Ф. Маевичем (г. Познань, Республика Польша) в октябре 1991 г. и сообщен автору во время работы международной научной конференции, посвященной 125-летию со дня рождения Б. О. Пилсудского. Приношу профессору Маевичу А. благодарность. 

[8] Пилсудский Б. На медвежьем празднике айнов о. Сахалина. Расшифровка текста, подготовка к печати и комментарии М. М. Прокофьева // Пилсудский Бронислав. Айны Южного Сахалина (1902 – 1905 гг.). Южно-Сахалинск, 2007. С. 126.

[9] Клитин Андрей. Заколдованный круг // Особое мнение. 2008. Март (55). С. 16 – 18.

[10] Прокофьев Михаил. Исповедь айнки. Романтическая история встречи и женитьбы исследователя аборигенов Сахалина Б. Пилсудского на айнке Чухсамма: жизнь и трагедия судьбы // Рубеж. Тихоокеанский альманах. № 8 (870). Владивосток, 2008. С. 344 – 350; Нōнака Фумио. Почему плачет слепая старуха-мэноко из села Сирохама. Перевод с японского языка Го Чан Нам. Подготовка к публикации и комментарии М. М. Прокофьева // Там же. С. 351 – 358; Прокофьев М. М. Айнская семья Бронислава Пилсудского: правда и вымысел // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 12. Южно-Сахалинск, 2008. С. 114 – 124;

[11] Сведения о них взяты из статьи Латышева В. М. «Сахалинские университеты», предваряющей публикацию писем Пилсудского Б. О. Штернбергу Л. Я., вышедших отдельной книгой в 1996 г. – к 100-летию Сахалинского музея. См.: Бронислав Пилсудский. «Дорогой Лев Яковлевич…» (Письма Л. Я. Штернбергу. 1893 – 1917 гг.). Составление, подготовка к публикации, вступительная статья и комментарии В. М. Латышева. Южно-Сахалинск, 1996. С (19). Подробнее изложено в книге: Латышев В. М. Сахалинская жизнь Бронислава Пилсудского. Пролегомены к биографии. Южно-Сахалинск, 2008. С. 170 – 172. Илл. 14.

[12] Пилсудский Бронислав. Материалы для изучения айнского языка и фольклора. Перевод с английского В. Д. Косарева. Подготовка к публикации М. М. Прокофьева. Отв. редактор М. М. Прокофьев / Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 7. Южно-Сахалинск, 2004. С. 26 – 205.

[13] Материалы первого симпозиума, состоявшегося в г. Саппоро на о. Хоккайдо (Япония) опубликованы. См.: Bronisław Piłsudski's Materials on Norten Peoples and Cultures. Bulletin of the National Museum of Ethnology Special Issue. № 5. Edited by Kyuzo Kato and Yoshinobu Kotani. Osaka, 1986. Вторая международная научная конференция «Б. О.  Пилсудский – исследователь народов Сахалина», состоявшаяся 31 октября – 2 ноября 1991 г. в г. Южно-Сахалинске была посвящена 125-летию со дня рождения Бронислава Пилсудского. По итогам конференции изданы 2 тома трудов. См.: Пилсудский Б. О. – исследователь народов Сахалина (Материалы международной научной конференции. 31 октября – 2 ноября 1991 г. Южно-Сахалинск). Под ред. В. М. Латышева и М. И. Ищенко. Т. 1. Южно-Сахалинск, 1992. 174 с. и Т. 2. С. 144 с. Третий международная конференция была проведена в 1999 г. в г. Кракове и Закопане (Польша). См.: Bronisław Piłsudski and Futabatei Shimei – an Excellent charter in the History of Polish-Japanese Relations. Materials of the Third International Conference on Bronisław Piłsudski and this Scholary Heritage. Kraków – Zakopane 29/8 – 7/9 1999. Edited by Alfred F. Majewicz and Tomasz Wicherkiewicz. Poznań, 2001. 470 р.; Маевич Альфред Ф. Третья международная конференция, посвященная Брониславу Пилсудскому и его научному наследию. Краков – Закопане, 29/8 – 7/9 1999 года // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 4. Южно-Сахалинск, 2000. С. 195 – 201; Прокофьев М. М. На III международной конференции по научному наследию Б. О. Пилсудского в Польше (август – сентябрь 1999 г.) // Там же. С. 202 – 214. Фото 1 – 14;

[14] Прокофьев М. М. Международная научная конференция «Б. О. Пилсудский – исследователь народов Сахалина», посвященная 125-летию со дня рождения ученого (31 октября – 2 ноября 1991 года): страницы истории // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 1. Южно-Сахалинск, 1998. С. 156 – 166. Фото 1 – 16.

[15] Здесь находится Найбинский опорно-геологический меловой разрез – мировой эталон. Подробнее о нем изложено в коллективной монографии: Верещагин В. Н., Будрин В. С., Т. Д. Зонова, Казинцова Л. И., Комарова Н. И., Миролюбов Ю. Г., Пояркова З. Н., Сальников Б. А., Сальникова Н. Б., Теплов И. А., Туренко Т. В., Уткина А. И. Опорный разрез меловых отложений Сахалина (Найбинский разрез). Л., 1987. 196 с.

[16] Соловьев А. В. Древнейшее прошлое Сахалина в палеонтологических находках и проблемы его сохранения // Природа, история и культурное наследие Сахалинской области: исследования и открытия. Материалы научной конференции, посвященной 110-летию Сахалинского музея (1896 – 2006 гг.). г. Южно-Сахалинск, 27 – 28 ноября 2006. Южно-Сахалинск, 2008. С. 78.

[17] Исключен из «Списка населенных пунктов» решением Сахоблисполкома № 161 от 10 апреля 1973 г. Информация взята из сб.: Административно-территориальное деление Сахалинской области. Документы и материалы. Южно-Сахалинск, 1986. С. 89. 

[18] Горобец В. Я., Горбунов С. В. Памяти дружинников 4-го партизанского отряда штабс-капитана Даирского // Вестник Сахалинского музея. № 11. Южно-Сахалинск, 2004. С. 329 – 333.

[19] Соловьев А. В. Памятник истории геологических исследований на р. Найбе // Вестник Сахалинского музея. № 6. Южно-Сахалинск, 1999. С. 97 – 98.

[20] Клеопов И. Л., Лопатин И. А. Очерки жизни и научной деятельности. Неопубликованные дневники, письма. Иркутск, 1964. 198 с. 
[21] Танэда Садакацу, Каммэра Камэтоси. Научные труды профессора Тацуро Мацумото // Вестник университета Кюсю. 1977. № 3. С. 123 – 138 (на яп. яз.). Перевод с японского Фетисова А. В. (хранится в личном архиве Прокофьева М. М.). 

[22] Музылев С. А., Зонова Т. Д., Крымгольц Г. Я., Лапо А. В. Владимир Николаевич Верещагин // Выдающиеся ученые Геологического комитета-ВСЕГЕИ. Л.: Наука, 1984. С. 254 – 273. Биографические сведения о Верещагине В. Н. содержатся в ряде других изданий: Мелуа А. И. Геологи и горные инженеры России. СПб.: Гуманистика, 2000. С. 134; Ремизовский В. И. Репрессированные геологи Дальнего Востока (краткие биографические сведения с указанием первоисточников). Хабаровск, 2001. С. 9.

M. M. Prokofiev

An ascent of the B. Pilsudski Mountain at 2008
(by ethnographer and traveler eyes)

(Summary)

The article tells on an ascent of the B. Pilsudski Mountain that the author undertook 9 July 2008. He dedicated it to 90th anniversary of B. O. Pilsudski’s tragic death in Paris at 1918. Up to now there was extremely little scientific data on this mountain (419,2 ms) surrounded on an Southern spur of the Shrenk ridge North West from Bykov miners town, the Dolinsk District.

Therefore the author was forced mainly be guided by materials of his own observations. At first part of his travel notes there given a brief physical geography survey, historical reference, an excursus to the geological past, and at second one – description of a way to the Shrenk ridge foot and an ascent of the B. Pilsudski Mountain. The most interesting sights and natural phenomenona fixed by the author during the ascent are illustrated with 12 digital photos supplemented to the article.