В последние десятилетия отечественные учёные уделяют значительное внимание подготовке и изданию тематически самых разнообразных биобиблиографических словарей, и это обстоятельство существенно обогащает нашу науку [1]. Но нельзя не обратить внимание на один заметный недостаток: все они посвящены только российским учёным: от дореволюционного времени вплоть до настоящего времени. Однако хорошо известна старая истина, что наука интернациональна, она делается в разных странах мира в соответствии с их спецификой и возможностями. К настоящему времени мне известен один более или менее удачный опыт русскоязычного биобиблиографического словаря, автор-составитель которого А. П. Юдакин попытался дать представление о наиболее значительных фигурах в мировой лингвистике [2]. Правда, при знакомстве со словарём, который автор назвал энциклопедией, явно заметен неправомерный крен: большую часть книги составляют очерки об отечественных учёных, среди которых теряются сведения о зарубежных коллегах. Но и за такой справочник русскоязычный читатель должен быть благодарен создателю этого ценного справочного издания за помещённые в нём сведения биобиблиографического характера как об отечественных, так и о зарубежных специалистах-лингвистах. В целом это издание вполне можно считать удачным опытом международного лингвистического биобиблиографического словаря.

Очевидно, редкость таких изданий объясняется прежде всего трудоёмкостью работы: собрать сведения даже об отечественных учёных дело отнюдь не простое, а о зарубежных коллегах – исключительно тяжёлое. В наших библиотеках зачастую отсутствуют необходимые для этого справочные издания. Но при известной напористости и старательности все препятствия в конце концов преодолимы. Необходимо, чтобы составители таких словарей обладали знаниями соответствующих языков. Знание английского, немецкого, французского, испанского и других западно-европейских языков, к счастью, не редкость в нашей стране. Скорее здесь испытывается дефицит в энтузиастах. Намного сложнее с восточными языками с их оригинальными видами письменности: иероглифической в Китае и Японии, корейской, арабской и др. В этом случае и знатоков намного меньше, а подвижников из знатоков просто не находится для выполнения такой работы. В этом смысле деятельность южносахалинского учёного Михаила Михайловича Прокофьева иначе как подвигом не назовёшь. Без знания японского языка, привлекая переводчиков, зачастую оплачивая их труд за свой счёт, он взялся за изучение вклада японских учёных в исследование древнего и аборигенного (айнского) населения Южного Сахалина и Курильских островов в период от конца XIX в. до конца первой половины XX в. Хронологические рамки деятельности японских археологов, антропологов, этнографов, фольклористов, лингвистов вполне объяснимы: с 1875 по 1945 гг. эти территории соответственно под названиями Карафуто и Тисима ретто были оккупированы Японией и находились под властью японского императора. М. М. Прокофьев не вдаётся в политику, у него мы не найдём анализа и оценки политики, проводимой Японией на Южном Сахалине и Курильских островах; для него это как бы дело других специалистов.

Действительно, после окончания второй мировой войны уже прошло свыше 60 лет, и давно наступило время объективного подхода к оценке деятельности японских учёных на упомянутых территориях. Отдавая им заслуженную дань, М. М. Прокофьев на с. 3 помещает соответствующее посвящение: «Первым японским учёным, немало сделавшим для стирания белых пятен на Карафуто и Тисима, посвящает свой труд автор».

Задумка написать такое сочинение родилась у М. М. Прокофьева довольно давно, к её осуществлению он шёл медленно и трудно целых 20 лет, радуясь находке каждого нового факта из жизни своих героев. Решение создать сначала серию статей, а затем и книгу сформулировалось у него в процессе подготовки очерков о японских исследователях Южного Сахалина и Курильских островов для «Сахалинской и Курильской энциклопедии». Затем значительно расширенные и существенно переработанные их варианты публиковались в 1999 – 2003 гг. на страницах журнала «Краеведческий бюллетень», издаваемом в г. Южно-Сахалинске Обществом изучения Сахалина и Курильских островов. Они-то и составили основу рецензируемого издания. В сборник вошли 13 биобиблиографических очерков о таких крупных исследователях как Коганэи Ёсикиё, Коно Цунэкити, Цубои Сёгорō, Исикава Тэйдзи, Тории Рюдзо, Нагао Матароку, Баба Осаму, Ока Масао, Вада Бундзирō, Кимура Синроку, Коно Хиромити, Тири Масихо, Итō Нобуо, проводивших свои полевые разнообразные исследования на Южном Сахалине и Курильских островах в конце XIX – первой половине XX вв.

Каждый из очерков даёт в той или иной степени полноты сведения о жизненном пути учёного, основных направлениях и результатах его научной деятельности. Вместе с тем автор признаёт, что «несмотря на наши усилия, далеко не всё удалось сделать так, как планировалось изначально. Многие биографии исследователей, к сожалению, страдают неполнотой, и трудно сказать, когда в будущем удастся восполнить этот пробел. Вначале недостаток материалов, а затем – недостаток финансовых средств были главным сдерживающим фактором, тормозившим работу над очерками. Неудивительно, что написание их так сильно растянулось во времени» (С. 125). Эта же мысль высказывалась им и раньше в предисловии (С. 3 – 4).

Такое откровенное обезоруживающее признание автора, естественно, заставляет читателей и критиков отнестись с пониманием к тем объективным трудностям, с которыми приходилось М. М. Прокофьеву сталкиваться на протяжении последних 20-ти лет в процессе работы над этими биобиблиографическими очерками.

Как отмечает автор, свою работу над серией очерков о японских исследователях Южного Сахалина и Курильсих островов он начал со статьи об археологе Кимура Синроку, материалы о котором собирал в течении 1985-1991 гг. В книге это глава Х под названием «Кимура Синроку (1903-1941) – пионер археологии Карафуто», она, пожалуй, и самая объёмная (С. 63 – 82). Этот будущий учёный родился в селе Мияучи волости Нагатое района Симаки на о. Хоккайдо 25 декабря 1903 г. Его отец Кимура Ясомацу, плотник высокого качества, происходит из семьи Арасава, свою новую фамилию Кимура он получил, взяв фамилию жены. В семье супруги воспитывали трёх мальчиков. В 1918 г. семья Кимура Ясомацу переезжает на Южный Сахалин, где отец, скопив денег на строительстве, купил рыболовецкий участок и две шхуны и занялся промыслом сельди. Юный Кимура Синроку в 1918-1922 гг. учился на Карафуто в гимназии, а потом уехал в Токио, где, преодолевая разные трудности, в конце концов становится студентом Института физики. Примерно через два года его забирают в армию, где он проходит службу в гвардейской части. После демобилизации в 1926 г. он отправляется на Сахалин к родителям, которые уговорили его оставить учёбу и жить поблизости от них на острове. В 1929 г. Кимура Синроку женился на скромной молодой девушке Ватанабэ Яй. По службе молодого полицейского часто перемещали из одного места в другое. В частности, он в 1929-1931 гг. служил в посёлке Амбэцу (Пильво), у 50-й параллели, близ государственной границы между Японией и СССР. Там у него проснулась старая страсть, которая началась ещё в гимназические годы, – к собиранию различного рода древних останков из глины и камня. Продолжая с 1932 г. службу в г. Хонто (г. Невельск), он, наблюдая, с какой скоростью разрушаются древние археологические памятники в процессе строительства, продолжил заниматься не только сбором уникальных находок, но и публиковаться. Его деятельность заметили на родине, и в 1933 г. он получил официальное приглашение принять участие в выставке «Первобытная культура Хоккайдо», которая проходила в магазине тканей «Имаи» в г. Саппоро с 23 по 27 июня. Там же молодой собиратель, представивший свои обильные находки, участвовал в работе симпозиума, организованного на её базе обществом «Сайкавакай» во главе с известным профессором Сугияма Суэо. Воодушевлённый успехом и признанием, он подарил почтенному профессору из своих коллекций глиняный сосуд с изображением медведя, костяной наконечник, костяную мотыгу, каменную курительную трубку, янтарные бусинки и другие предметы. Встречи и беседы с известями специалистами много дали Кимура Синроку. По возвращению на Сахалин он вместе со своими братьями организовал в г. Хонто Научное общество Кимура по изучению родного края. Ближайшими целями членов Общества было пробудить у островитян любовь и интерес к родному краю, организовать примерно через 15 лет при Обществе краеведческий музей. Для молодёжи, проявлявшей интерес к истории края, он читал лекции, организовывал показ своих собраний. Одну из таких временных выставок он провёл в актовом зале местного полицейского участка г. Хонто. Дружеские отношения сложились у Кимура Синроку с заведующим отделом Музея губернаторства Карафуто Сугавара Сигэдзо, который был известен не только как специалист в области ботаники, минералогии и этнологии, но и как опытный археолог. 21 июля 1934 г. Кимура Синроку открыл в Доме общественных собраний г. Хонто выставку собранных им на Карафуто археологических коллекций. Выставка имела большой успех не только у местных жителей, но на неё специально прибыли японские учёные. Очевидно, Кимура Синроку был весьма везучим человеком. Об этом говорит следующий факт. Совершив поездку на о. Монерон всего на 2 дня (25 и 26 июля) вместе со своим коллегой Итō Нобуо с целью поиска древних памятников, он открыл на острове четыре неизвестных прежде стоянки древних морских охотников и зверобоев. И такое счастье открытия новых неожиданных мест отмечается в его биографии неоднократно. Он был и предприимчивым человеком: в 1933-1935 гг. им было подготовлено и выпущено 6 номеров «Сообщений Научного общества Кимура по изучению родного края», переименованных в дальнейшем в «Родной Карафуто». Где бы потом ни работал Кимура Синроку, он в каждом новом месте и во время служебных поездок пытался вызвать интерес у местного населения, прежде всего у школьников к собирательству древних артефактов. К сожалению, век его жизни был весьма коротким: он умер от сердечного приступа в Токийской больнице 16 декабря 1941 г., т. е. незадолго до своего 38-летия. Вдова, воспитывавшая 5 дочерей, передала все его археологические собрания в фонды Музея губернаторства Карафуто, ставшие затем собственностью Сахалинского государственного областного краеведческого музея. Оно насчитывает более 4000 единиц хранения. Как пишет автор, «45 лет в Японии о коллекциях Кимура Синроку ничего не было известно. Между тем лишь мизерная часть предметов (из сборов 1930-1940 гг.) были опубликованы Кимура Синроку при жизни в «Сообщениях Научного общества Кимура по изучению родного края» (№ 1 – 6), изданных на мимеографе в г. Хонто» (С. 75). Автор встречался в Японии с вдовой учёного Ватанабэ Яй и её пятью дочерьми. В процессе общения с ними он получил много материала, положенного им в основу очерка о Кимура Синроку. К статье приложены список основных научных трудов Кимура Синроку (С. 78 – 79), список его газетных публикаций (С. 80), список литературы о нём в японских изданиях (С. 80 – 81), список литературы о нём в российских изданиях (С. 81 – 82). В последнем, как и во всех других случаях, преобладают работы самого М. М. Прокофьева.

Мною довольно подробно пересказан этот очерк М. М. Прокофьева, чтобы показать неискушённому читателю, насколько подробно он излагает факты личной биографии учёного, тщательно учитывает все его перемещения по острову, сделанные им открытия, которым я уже не мог по понятным причинам экономии места, уделить столько места в своём пересказе. Автор с большой любовью и увлечённостью пишет о своём герое, порой даже кажется, что он переоценивает его подлинное значение в науке, в частности, называя его «пионером археологии Карафуто». Автор излишне усердствовал, стараясь дать оригинальное название каждой главе. Так, глава ХIII называется «Итō Нобуо (1908-1987). Жизнь, отданная археологии Японии» (С. 108). Если Японии, то при чём тут Карафуто? Будучи страстным энтузиастом изучения древностей родного края, Кимура Синроку практически занимался археологией только в 30-е годы. Вместе с тем нельзя не разделить с автором горечь того, что подавляющая часть коллекций Кимура Синроку по археологии Карафуто, к сожалению, так и остаётся неопубликованной до сих пор.

Каждый очерк содержит важные сведения о сделанных открытиях японскими учёными, о находках ими богатой керамики, изделий из кости и т. д. Читателю наверняка запомнятся описания двух айнских боевых доспехов, которые в отличии от японских металлических, делались из шкур. Итō Нобуо, обнаруживший их у не старой айнки, один из доспехов из оленьей шкуры подарил Музею губернаторства Карафуто в Тоёхара, другой, из моржа, – Музею при университете Тохоку, что на о. Хонсю в его родном городе Сэндай, где они хранятся и поныне. Если верить оценкам японских учёных, эти доспехи изготовлены 1000 лет тому назад, если не больше (С. 123). Среди учёных, о которых написал М. М. Прокофьев, особо следует выделить Тири Масихо (1909-1961), айна по национальности, исследователя языка и фольклора своего народа (С. 89 – 107). Как и некоторые другие главы, очерку об этом учёном предпослан лирический эпиграф: «Падают, кружась, то ли серебряные капли, то ли золотые искорки» – строки из айнской песни «Юкара». Они выбиты по завещанию Тири Масихо на каменной плите, установленной на его могиле в г. Саппоро (о. Хоккайдо).

Каждый из очерков достоин внимания просвещённого читателя, краеведа, интересующегося древней историей Южного Сахалина, самобытной и богатой историей культуры его населения. Само собой разумеется, что все они представляют исключительный интерес для специалистов, изучающих происхождение, культуру и быт не только древнего населения острова, но и значительной части сопредельных территорий. Они заложили основы археологического, антропологического, этнографического, фольклорного, лингвистического изучения древнего и современного населения Южного Сахалина и Курильских островов. Без знакомства с их трудами невозможно понять историю народов, населявших эти территории. В этой связи нельзя не отметить огромное значение этнографических коллекций, собранных Баба Осаму (1892-1979), о которых теперь пишут как поистине уникальном собрании (С. 46). Не могу не отметить, что своим названием очерка «Баба Осаму (1892-1979). Путь к археологии Курил: основные вехи жизни » М. М. Прокофьев и в этот раз преуменьшает значение работы учёного по изучению Карафуто и Тисима. А оно огромно. Отнюдь неслучайно его монография «Заметки по археологии и этнографии Карафуто и Тисима », изданная в 1979 г. в г. Саппоро, выдержала три издания (С. 47).

К сожалению, о трудах японских учёных вообще, а тем более изучавших Южный Сахалин и Курильские острова, мировой и отечественной науке известно очень мало. В солидном американском издании «International Dictionary of Anthropologist» мне удалось найти только биографию Коганэи Ёсикиё [3], сведения о котором М. М. Прокофьев рассматривает в первой главе своей книги (С. 5 – 10). Из американского издания можно дополнительно узнать, что в 1881-1885 гг. этот японский учёный жил в Германии, где вёл исследования под руководством проф. W. Von Waldeyer’a по гистологии. После возвращения на родину он занял место профессора анатомии Токийского университета и преподавал гистологию. Проф. Коганэи Ёсикиё рассматривал айнов как «расовый остров», не принадлежащий ни к одной большой расе, и критиковал тех, кто считал айнов монголоидами.

Больше повезло выдающемуся японскому археологу, этнографу и антропологу Тории Рюдзо: о нём имеется краткая статья даже в «Советской исторической энциклопедии» [4], что совершенно заслуженно. Его имя по-китайски произносится Няоцзюй Лунцзан. Статья о нём в китайском издании [5] в определённых отношениях более информативна, так как даёт более разностороннее представление об основных направлениях его научной деятельности. Он первым из японских учёных занялся полевыми исследованиями среди малых народов Китая. В 1887 г. им были проведены в разных местах вблизи Токио и префектуре Токусама этнографические, антропологические и археологические исследования. В 1892 г. он поступил на кафедру антропологии Императорского Токийского университета. Начиная с 1895 г. в течение свыше 50-ти лет Тории Рюдзо вёл полевые исследования на территории Сибири, Дальнего Востока, Кореи, Северо-Восточного и Юго-Западного Китая, на Тайване, во Внутренней Монголии. Именно полевым исследованиям он придавал первостепенное значение. В 1896-1899 гг., четыре года, он изучал на Тайване племена, известные под собирательным названием гаошань (горцы). Результаты этих работ публиковались в престижном научном издании «Антропологический журнал». В 1905 г. им проводились полевые комплексные исследования в китайских провинциях Хунань, Гуйчжоу, Юньнань и Сычуань среди и, мяо и яо. Итогом их явился труд «Вопросы антропологии Юго-Западной части Китая ». В 1921 г. за работу «Доисторическая эпоха маньчжур и монголов » Тории Рюдзо был удостоен степени доктора Императорского Токийского университета. Помимо японских и китайских источников он широко использовал литературу на английском, французском и немецком языках, что является бесспорным свидетельством его огромной эрудиции. Наряду с археологией и антропологией он изучал обычаи, традиции, язык, религии и т. д. Он состоял вице-профессером Императорского Токийского университета, профессором университета Коку гакуин дайгагу и профессором Университета Высшей Мудрости (Католического университета Святой Софии Дзёти дайгаку). С 1939 г. он приглашённый иностранный профессор Яньцзинского университета (г. Пекин). В 1951 г. состоялась его возвращение на родину. Глава книги М. М. Прокофьева о Тории Рюдзо достаточна информативна (С. 31 – 37), особенно в связи с его работами в Японии и на Курильских островах. Он также даёт список основных работ учёного (С. 37). Следовало бы ещё сообщить, что в 1975-1976 гг. в Японии издано «Полное собрание сочинений Тории Рюдзо» в 12-ти томах.

Нельзя не заметить недостатки работы автора и редактора над текстом. Особенно неудачны подписи под илл. 1. Так, на С. 52 статья об Ока Масао начинается словами: «Родиной Ока Масао является г. Мацумото, расположенный в префектуре Нагано на о. Хонсю, где он появился на свет в 1898 г.» (кстати, отсутствует точная дата – число и месяц рождения). И даётся отсылка: илл. 1. На фотографии можно видеть человека в шляпе довольно пожилого возраста, подпись: «Ока Масао (1898-1982 гг.)». Очевидно, для такой фотографии можно найти место и в другой части статьи. И такая ситуация с илл. 1 наблюдается практически в каждой главе книги. На С. 114 читаем: «Как и в прошлый раз, Итō Нобуо приезжает на Карафуто с доктором Кита Садакати (илл. 11-12)». На С. 118 помещены эти иллюстрации: «Илл. 11. Обложка статьи Итō Нобуо «Каменный век Карафуто». 1934 г.»; «Илл. 12. фрагмент страницы из статьи Итō Нобуо «Каменный век Карафуто…»». О том, что автор бывал в Японии, свидетельствуют довольно многочисленные фотографии, с его участием, сделанные в этой стране.

        К числу достоинств следует отнести большой корпус иллюстраций: многочисленные находки керамики, изделий из кости, роговика, кварца, базальта, металла и т. д. Это особенно ценно, если учесть, что это рисунки и фото, выполненные М. М. Прокофьевым из неопубликованных фондов Сахалинского областного краеведческого музея. Думаю, что специалисты особенно будут благодарны ему за эти приложения (иллюстрации). Следует отметить достаточно высокий полиграфический уровень издания.

Итак, наша отечественная наука обогатилась ценными биобиблиографическими очерками «Японские учёные – исследователи Южного Сахалина и Курильских островов (конец XIX – первая половина XX вв.)». Можно поздравить М. М. Прокофьева, Сахалинский областной краеведческий музей и Институт наследия Бронислава Пилсудского – издателей этого труда, с большим творческих успехом. На титульном листе указано, что это «Книга первая». Пожелаем М. М. Прокофьеву новых сил и возможностей для продолжения этого нужного издания.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] См. напр.: Биобиблиографический словарь отечественных тюркологов. Дооктябрьский период. 2-ое изд., перераб., подготовил академик А. Н. Кононов. М., 1989; Кто есть кто в изучении народов и национальных проблем России. М., 1995; Милибанд С. Д. Биобиблиографический словарь отечественных востоковедов с 1917 г. 2-е изд., перераб. и доп. Кн. 1 – 2. М., 1995; Чернобаев А. А. Историк России. Кто есть кто в изучении отечественной истории. Библиографический словарь. Саратов, 1998; Современное кавказоведение. Справочник персоналий. 2-е изд., исправл. и доп. Ростов-на-Дону, 1999; Социологи России и СНГ ХIX – XX вв. Библиографический справочник. М., 1999; Люди и судьбы. Биобиблиографический словарь востоковедов – жертв политического террора в Советский период (1917 – 1991). Издание подготовили Я. В. Васильков и М. Ю. Сорокина. М., 2003; Русские военные востоковеды до 1917 года. Библиографический словарь. Автор-составитель М. К. Басханов. М., 2005.

[2] Юдакин А. П. Ведущие языковеды мира. Энциклопедия. М.: Советский писатель, 2000. С. 915.

[3] International Dictionary of Anthropologist. Chr. Winter general editor. № Y. L., 1991. P. 356.

[4] Советская историческая энциклопедия. М., 1973. Т. 14. С. 351.

[5] Ван Эньцинь, Ли Ифу. Тории Рюдзо (Няоцзюй Лунцзан) (1870-1953) // Китайская энциклопедия (Чжунго дабайкэ цюаньшу). Пекин, Шанхай, 1986. Том «Этносы» (Миньцзу). С. 351 – 352.

 

Кандидат исторических наук А. М. Решетов