После сахалинского периода[1] Бронислав Пилсудский с начала октября 1905 г. по 3 августа 1906 года,[2] не считая полуторамесячного возвращения на Южный Сахалин и во Владивосток, провел в Японии. Здесь он побывал в городах Хакодатэ, Кобэ, Токио, Ёкогаме и Нгасаки. Круг его японских знакомых отличался большим разнообразием, даже пестротой. Это русские и китайские революционеры, влиятельные лица японского политического мира, социалисты и, наоборот, сторонники правых сил, писатели, журналисты и педагоги, в том числе и русисты, активистки женского движения, музыканты, этнографы-исследователи народа айну.

Можно сказать, что Япония была для возвращавшихся из Сибири и сахалинской каторги, ссыльных не более чем экзотическими островами на пути из мест заключения, их первым глотком свободы. И восьмимесячное пребывание Пилсудского в Японии в этом смысле не было исключением. По всей вероятности он получил здесь значительную материальную и духовную поддержку.

Нам известны приблизительно 80 имен японских знакомых Пилсудского, среди которых одни знамениты, а биографии других нам совсем не ясны. В предлагаемой серии заметок “Японские знакомые Бронислава Пилсудского” я хочу рассказать о некоторых японцах, знакомство с которыми имеет особое значение для жизни и деятельности Пилсудского.

Прежде всего - Фтабатэй Симэй[3] . Это псевдоним[4] знаменитого писателя Хасэгава Тацуносукэ (1864-1909), стоящего у истоков критического реализма в японской литературе, и создателя современного литературного языка. Кроме того, Фтабатэй Симэй был один из первых японских русистов и переводчиков русской литературы. Русский язык он изучал на отделении русского языка Токийской школы иностранных языков[5], куда поступил в 1881 году. Русско-японский договор 1875 года, предусматривающий обмен Сахалина на Курильские острова, возмутил юного Фтабатэя, и он решил изучать русский язык, чтобы в будущем принять решительные меры против “вражеской страны России”. Но случилось так, что язык ввел его в сложно-противоречивый мир русской литературы. Во второй половине 80-х годов Фтабатэй дебютирует как писатель и переводчик. Прежде всего, следует назвать написанный в 1887-1889 годах под сильным влиянием русской литературы его роман “Плывущее облако”, который считается одним из первых японских реалистических романов. В 1888 году Фтабатэй публикует переводы рассказов “Свидание” (из “Записок охотника”) и  “Три встречи И.С.Тургенева. Картины природы в “Свидании”, передающие очарование русского леса, произвели глубокое впечатление, особенно на японских молодых, жадно впитывающих новое читателей. Это были важные уроки для писателей следующего поколения, создавших в японской литературе натуральную школу. В дальнейшем Фтабатэй сделал множество превосходных переводов произведений Гоголя, Тургенева, Л.Н.Толстого, Гаршина, Андреева, Горького.

Хотя  главным в жизни Фтабатэя была литература, его низменно интересовала политика Японии по отношению к России. Пилсудский посетил Фтабатэя в январе 1906 года в Токио. Именно в это время у писателя появился повышенный интерес к русским революционерам, и он щедрой рукой оказывал Пилсудскому материальную  и духовную помощь, знакомил его с разными людьми. Что двигало Фтабатэем? Его близкий друг и журналист Ёкояма Гэнносукэ объясняет это следующим образом:
“Как для Японии необходимо получить Манчжурию под свое управление, так же важно для России, поддержав партию социалистов, добиться расширения гражданских прав в стране”[6].

Пилсудский и Фтабатэй встречались почти ежедневно и за короткое время во многом сблизились духовно. Фтабатэй записывает о Пилсудском:
“Действительно среди моих знакомых русских есть такой человек. Он был на каторжных работах в Сибири. Теперь ему, видимо, лет сорок, но он еще не признан в своем кругу. Помощь айнам он считает важнейшей обязанностью своей жизни, зачем и приехал в Токио. Однако японское общество отнеслось к нему с такой холодностью, что он был, кажется, сильно возмущен. О нем самом можно сказать, что часто его карманы пусты, одет он скромно и в еде неразборчив, привык довольствоваться очень малым. Но, несмотря на это, думает, что надо обязательно покровительствовать такой бедной нации, как айны.
Со стороны это кажется крайней глупостью, но его наивные и серьезные намерения вызывают сочувствие”[7].

Вскоре Пилсудский обратился к Фтабатэю с деликатной просьбой о помощи в продаже 100-акровой плантации Русселя на Гавайских островах для создания денежного фонда русских революционеров. Русский революционер Николай Руссель (настоящая фамилия - Судзиловский, 1850-1930) в 1887 году эмигрировал в США, а позднее получил гражданство Гавайев. В мае 1905 года он приехал в Японию с целью распространения революционных идей среди военнопленных, захваченных в период русско-японской войны[8]. Фтабатэй вместе с Пилсудским с удовольствием посещал директора издательства газеты “Майнити” Симада Сабуро, видного деятеля в области женского просвещения Ивамото Дзэндзи, а также известных государственных деятелей Окума Сигэнобу и Итагаки Тайсукэ. С последним их свел редактор двухтомного издания “История Либеральной партии” Вада Сабуро. Но визиты окончились безрезультатно. Впрочем, продажа плантации Русселя была отчасти предлогом посещений, а настоящая цель состояла в том, чтобы узнать, выдаст ли японское правительство русских революционных эмигрантов правительству России. Впоследствии Симада вспоминает: “Потом господин Хасэгава пришел ко мне в сопровождении некоего русского эмигранта (имеется ввиду Пилсудский - К.С.) за советом, что можно сделать, чтобы обеспечить безопасность последнего. Я высказал свое мнение и познакомил их с графом Окума и др.”[9]

Именно этот вопрос волновал людей группы “Воля”. По этому поводу в 6-м номере “Воли” было опубликовано заявление В. Горвица “От редакции”:
“Из многочисленных бесед, которые пришлось вести членам нашей редакции в Токио и других местах Японии с лучшими представителями японского интеллигентного общества, некоторыми депутатами и государственными деятелями, для нас вполне выяснилось, что не может быть ни малейшего сомнения в том, что Япония не допустила бы не только выдачу политических эмигрантов, но и какие бы то ни было стеснения их в угоду русскому правительству”[10].

Настороженность японского правительства в отношении России была велика, и русские революционеры были, как это ни парадоксально, его тайным союзником. Кроме того, позиция кабинета министров во главе с Сайондзи Кинмоти в отношении деятельности социалистов вообще была достаточно гибкой. Так, например, в феврале 1906 года  кабинет официально признал образование Японской социалистической партии. Вот в таких политических условиях существовала и действовала группа “Воля”.

Однако постепенно Фтабатэй стал охладевать к революционному движению. В том же 1906 году в письме своему старому знакомому охлаждение переходит в разочарование: “...все они (русские революционеры - К.С.) хотят совершить подвиг пустыми теориями и ведут дела только на словах. Я был разочарован в них: они ничего смогут делать”[11].

Но его общение с Пилсудским не прекратилось. Фтабатэй видел в нем “старое дитя” и за это его любил. Когда Пилсудский решил вернуться в Европу, “он сразу же пришел к Фтабатэю и, бросившись внезапно к нему, этот взрослый мужчина в 80 кг весом залился долгожданными слезами радости”[12].

Кроме того, не стоит забывать и о литературной подготовке Пилсудского и уже поэтому у обоих были веские мотивы не прерывать отношения. В еженедельном журнале “Природа и люди Дальнего Востока (Восточная неделя)”, издававшемся во Владивостоке с 29 января по 30 июля 1906 года (по старому стилю), была опубликована серия репортажей Пилсудского под общим заголовком “Из Японии”. В статье в 20-м номере журнала он сообщает:
“Максим Горький очень популярен среди японской читающей публики. Его читают многие по-английски, но имеются также некоторые рассказы в японском переводе, лучшим переводчиком Горького, как и вообще русских писателей следует признать знатока русской литературы и языка г. Т.Хасегава”[13].

Пилсудский впоследствии вел переписку с Горьким и в своем письме писал про Фтабатэя[14]. Пилсудский и Фтабатэй организовали Польско-японское общество и решили, прежде всего, познакомить друг друга с литературой своей страны, что в дальнейшем могло бы способствовать развитию отношений между обеими странами.

В библиотеке Университета Васэда в Токио хранится 64 письма, полученных Фтабатэем от русских и поляков, в том числе и 15 писем Пилсудского, написанных уже после возвращения Пилсудского в Европу[15]. По этим письмам ясно, что, вернувшись в Галицию в Краков, Пилсудский попросил ведущих польских писателей и критиков Серошевского, Василевского, Шиманского и др. собрать русские, немецкие, французские и английские переводы их произведений, которые затем послал Фтабатэю. Пилсудский рассчитывал основать библиотеку при Польско-японском обществе в Токио и познакомить Японию с произведениями польских писателей. Три из них Фтабатэй перевел с русского языка на японский: это рассказ П.С.Поливанова “Кончился”, стихотворение в прозе А.Немоевского “Люблю” и рассказ Б.Пруса “Михалко”[16]. В рассказе “Кончился” дано мрачное описание душевного состояния заключенного петербургской тюрьмы, отдавшего всего себя революционной борьбе, юноши, одержимого тягой к подлинной справедливости. Стихотворение “Люблю” - воспевание в духе символизма  духовного мира революционера. В рассказе “Михалко” описывается жизнь отверженных, низов общества - бездомных и голодных людей. Последние два произведения переведены Фтабатэем с русских переводов, сделанных Марией Жарновской, второй “женой” Пилсудского. Все три названных произведения Фтабатэй опубликовал в журнале активистки женского движения Фукуда Хидэко “Сэкай фудзи” (“Женщины мира”). Благодаря Пилсудскому Фтабатэй в феврале 1906 года сблизился с Фукудой. Этот журнал уже встал чем-то вроде официального органа Польско-японского общества. Позднее Фукуда в своем некрологе Фтабатэя писала:
“Он с пониманием и сочувствием относился к трудностям журнала и продолжал публиковать в нем свои переводы”[17].

Однако г-же Фукуда следовало бы признать и кое-что еще. Дело в том, что появление в журнале сокращенного перевода второй части рассказа “Кончился”, чернового (незавершенного) варианта перевода стихотворения “Люблю”, а также отрывка из рассказа “Михалко” позволило литературоведам оценить публикации как легковесные, зависимые от прихотей переводчика[18].

А Фтабатэй в свою очередь в 1907 году послал Пилсудскому английские переводы произведений двух японских писателей нового времени: рассказ Мори Огай “Май  химэ” (“Танцовщица”) и роман Киносита Наоэ “Рёдзин но дзихаку” (“Признание  мужа”). “Танцовщицу” Пилсудский отверг как произведение неинтересное и скучное, а “Признание мужа” перевел на польский язык[19]. Знакомство Фтабатэя с Киноситой, христианским социалистом и писателей, состоялось в начале февраля 1906 года. Фтабатэй в сопровождении Пилсудского посетил Киноситу в издательстве газеты “Майнити”, где тот работал. И в дальнейшем Фтабатэй и Киносита несколько раз встречались на втором этаже магазина “Хакодатэ-я” на Гиндзе (главной улице Токио), где Пилсудский снимал комнату с конца января до июля 1906 года[20]. В магазине “Хакодатэ-я”, т.е. “Торговый дом Хакодатэ”, продавали привозимый из Хакодатэ на Хоккайдо природный лед и молоко, а позже мороженое и иностранные вина. Магазин имел торговые отношения с русскими купцами Владивостока. Хозяин магазина как самурай сегунского правительства принимал участие в возникшем в Хакодатэ сражении с новым правительском Мэйдзи. Впоследствии магазин превратился в первый в Японии бар и стал одной из достопримечательностей центра Токио. Там постоянно собирались политические эмигранты и бывшие вассалы сегуната[21].

Фтабатэй обязан Пилсудскому и его жене тем, что сбылась его давняя мечта - было принято решение об его сотрудничестве в ежемесячном петербургском литературном и научном журнале народнического направления “Русское богатство”. А, кроме того, польские переводы произведений Фтабатэя, сделанные Пилсудским, были опубликованы в польском литературном журнале “Сфинкс”. Пилсудский, будучи в то время в критическом материальном положении, хотел и зарабатывать этими работами. Он пишет в письме к Фтабатэю от 24 октября - 6 января  1907 года:
“Я не скрою, что на этом деле и я немного хотел бы заработать... За перевод я буду брать себе часть гонорара. Хорошо?”[22].

А Фтабатэй, получив это письмо, 18 декабря того же года писал сотруднику “Русского богатства” Н.Ф.Анненскому:
“Но если мои статьи будут заслуживать его (гонорара - К.С.), прошу прислать его не ко мне, а к Пилсудскому, с которым я намерен разделить его”[23].

Думается, что это еще один штрих в портрете характера Фтабатэя. Однако этот ответ Анненского от 21 января 1908 года (по старому стилю) непременно огорчил бы Пилсудского, прочитай тот это письмо к Фтабатэю:
“В частности, Ваш язык гораздо правильнее, чем язык русский Пилсудского... и нам будет легче вносить в него некоторые необходимые поправки, если оно попадет к нам прямо от Вас, не проходя еще чрез другие руки.”[24]
Однако, несмотря на настойчивы требования Пилсудского и Анненского, Фтабатэй по всей вероятности, так ничего и не послал ни в редакцию “Русского богатства”, ни в редакцию “Сфинкса”[25].

В 1908 году Фтабатэй посетил Петербург в качестве специального корреспондента газеты “Асахи” и встретился там с Марией, гостившей у петербургских родственников. Но свидеться с Пилсудским не удалось. 1 июня 1909 года Пилсудский  написал Фтабатэю письмо, которое начинается так:
“Многоуважаемый и дорогой Хасегава-сан. Я был очень опечален [sic] узнав от жены о Вашей болезни и о внезапном уезде на родину. Так и не довелось нам свидеться здесь в Европе, чего я искренно желал”[26].

Это письмо оказалось последним: в это время Фтабатэя уже не было в живых. На похоронах великого князя Владимира (21 февраля 1909 года) он сильно простудился, и вспыхнул застарелый туберкулез легких. 10 мая 1909 года по пути домой Фтабатэй скончался на борту парохода, когда тот проходил через Бенгальский залив.
В 1910 году в польском журнале “Мир” появился некролог, написанный Пилсудским, цитату из которого я в заключении приведу:
“Судьба... прервала не только труд, но нить жизни этого превосходного и редкостного человека. С его смертью надежда найти в короткое время в Японии писателя, способного овладеть польским языком, непосредственно переводить с польского на японский, (способного) поддерживать духовные узы между двумя расово и географически далекими, но во многих отношениях близкими между собой народами. Хасегава, зная отлично русский язык, мог бы без большого труда овладеть польским, по крайней мере, настолько, чтобы читать наших писателей в оригинале. Если был он уже в Петербурге, то приезд его в Польшу являлся только вопросом времени. Найти же сейчас кого-либо другого для этой прекрасной, столь симпатичной нам роли будет значительно труднее. И поэтому оплакиваем (мы) кончину человека, который питал сердечную дружбу к нашему народу и стремился проявить ее действием.”[27]

Приносим благодарность преподавателю Университета Сайтама Алле Викторовне Хамано.
______________________
Кадзухико Савада,  профессор Государственного университета Сайтама (Япония).
 

 [1]. Сахалинский период датируется с августа 1887 года по июнь 1905 года. Согласно польскому профессору Маевичу, Пилсудский в сахалинский период бывал в Японии 2 раза. См.: Альфред Ф. Маевич. Бронислав Пилсудский в Японии. //Вестник Сахалинского музея. Южно-Сахалинск, 1996. № 3. С.225-226.
[2]. Все даты, кроме специально оговоренных, приводятся по новому стилю.
[3]. В настоящей статье принят японский порядок написания имен и фамилий японцев, т.е. на первом месте - фамилия, на втором имя.
[4]. Созвучно “кутабаттэ симаэ”, т.е. “чтоб тебя черт побрал”, выражение, которое он часто повторял в свой адрес.
[5]. Токийская школа иностранных языков основана в 1873 году.
[6]. Ёкояма Гэнносукэ. Настоящий человек Хасэгава Тацуносукэ. //Фтабатэй Симэй в воспоминаниях современников.  -Токио: “Экифуся”, 1909. С.218. Здесь и далее  переводы с японского языка на русский выполнены мною.
[7]. Фтабатэй Симэй. Краткий рассказ о русской литературе. //Полное собрание сочинений. Т.8. (специальный). -Токио: “Тикума сёбо”, 1985. С.205-206.
[8]. Профессор Маевич в указанной статье пишет, что Руссель приехал в Японию не в мае 1905 года, поскольку с 27 мая он начал публиковать в Нагасаки русскую революционную газету “Воля” (с.226). Следует уточнить, что “Воля” стала выходить 27 апреля следующего, т.е. 1906 года. О Русселе см.: Вада Харуки. Николай Руссель - народник за границей. В 2-х томах. -Токио: “Тюо коронся”, 1973.
[9]. Симада Сабуро. Чистосердечный человек. //Фтабатэй Симэй в воспоминаниях современников. С.111.
[10].  Воля. №6, 7 мая 1906 г. С.4.
[11]. Письмо Фтабатэя к Абэ Сэйдзи. Точная дата письма неизвестна. //Фтабатэй. Полное собрание сочинений. Т.7. С.248 -1991.
[12]. Ёкояма. Указатель сочинений. С.219.
[13]. Природа и люди Дальнего Востока (Восточная неделя). №20, 11 июня 1906 г. (по старому стилю). С.7.
[14]. Письмо Пилсудского к Фтабатэю от 21 ноября 1906 года. //Фтабатэй. Полн. собр. соч. Т.8. (специальный). С.120
[15]. Из писем Пилсудского первое письмо написано 5 апреля 1906 года в Токио, а последнее – 1 июня 1909 года в Львове в Австрии. Эти письма были опубликованы в кн.: Фтабатэй. Полн. собр. соч. Т.8. (специальный). С.114-164.
[16]. Петр Сергеевич Полеванов – русский революционер. “Кончился” (1903). Andrzej Niemojewski. “Kocham” (1896). Bolesław Prus.  “Michałko” (1880).
[17]. Фукуда Хидэко. Смерть Фтабатэя. //Сэкай фудзи (Женщины мира). №37, июнь 1909 г. С.1.
[18]. Сато Масару. Фтабатэй и журналы “Новая эра” и “Женщины мира”: по поводу его отношений с Фукудой Хидэко. //Кокубунгаку: кайсяку то кансё (Отечественная литература: интерпретации и критический подход). №28-6. –Токио, мая 1963. С.79-80.
[19]. Письмо Пилсудского к Фтабатэю от 5 октября 1907 года. // Фтабатэй. Полн. собр. соч. Т.8. (специальный). С.137. По мнению профессора Маевича, роман ”Признание мужа”, по всей вероятности, не был переведен на польский язык, т.к. такой перевод им не найден. См. кн.: The Collected Works of Bronislaw Pilsudski. Vol.1. The Aborigines of  Sakhalin. Ed. By. Alfred  F. Majewicz, Berlin; New York, Mouton de Gruyter, 1998. p.31.
[20]. Киносита Наоэ. Господин Хасэгава Фтабатэй. //Бог, человек, воля. –Токио: “Тюо коронся”, 1934. С.244.
[21]. Ногути Коити. Пилсудский и Хакодатэ-я на Гиндзе. //Вечерний выпуск газеты ”Хоккайдо”, 12 декабря 1985 года. С.7.
[22]. Фтабатэй. Полн. собр. соч. Т.8. (специальный). С.145.
[23]. Фтабатэй. Полн. собр. соч. Т.7. С.260.
[24]. Фтабатэй. Полн. собр. соч. Т.8. (специальный). С.171-172.
[25]. Ясуй Рёхэй. Знакомство Фтабатэя Симэя с русскими и поляками. //Бунгаку (Литература) №34-8. с.25. –Токио, август 1996.
[26]. Фтабатэй. Полн. собр. соч. Т.8. (специальный). С.163.
[27]. Shigi Hasiegama [sic]. Świat, No.12, s.8-9. Процитировано по: Маевич. Указатель статей. с.228. Также см. письма Пилсудского к Л.Я.Штернбергу от 26 ноября и 7 декабря 1909 года. //Бронислав Пилсудский. Дорогой Лев Яковлевич… (Письма Л.Я.Штернбергу. 1893-1917 гг.).   Южно-Сахалинск, 1996. с.255,257.