БРОНИСЛАВ ПИЛСУДСКИЙ - КОРЕСПОНДЕНТ

БЕНEДИКТА* ДЫБОВСКОГО И ВАЦЛАВА СЕРОШЕВСКОГО.

В исследовательской литературе о Брониславе Пилсудском уже неоднократно отмечалась характерная особенность оставленного им рукописного, в частности, эпистолярного наследия. При очевидной объемности и разнообразии такового все его составляющие источниковые компоненты причудливо рассеяны по значительному числу разнообразных документальных хранилищ в целом ряде стран. В силу этого они и до сих пор остаются не просто малодоступными, но даже не до конца систематизированными, а уж тем более, - далеко еще не изученными в должной мере¹ . Поэтому важнейшей современной задачей изучения столь долго остававшихся в незаслуженном забвении жизни и деятельности этого неординарного ученого и человека, вполне закономерно оказалось выявление и опубликование принадлежащих ему неизвестных ранее рукописных материалов.

Именно к такого рода рукописям и относится публикуемая ниже переписка Б.Пилсудского с Б.Дыбовским, а также непосредственно связанные с нею фрагменты корреспонденции В.Серошевского с обоими вышеназванными лицами. Эти эпистолярные материалы, по мнению публикатора, образуют вполне самостоятельную группу источников, вполне цельную по своему генезису и специфике. Ранее абсолютно неизвестные и не использованные в научном обиходе, они весьма ценны в

информативном смысле. Конечно, в первую очередь, это относится к разработке многих аспектов личной и научной биографии Б.Пилсудского. Но значимость данных материалов далеко не сводится к одной лишь названной теме. При желании можно было привести достаточно широкий и многообразный перечень проблемных и сюжетных взаимосвязей публикуемых ниже эпистолярных источников.

Непосредственную публикацию текстов названной переписки необходимо предварить некоторыми вводными пояснениями.

Имя основного адресата публикуемой группы писем Б.Пилсудского общеизветно и не нуждается в особых представлениях. Бенедикт Дыбовский (1833-1930) - выдающийся польский биолог, зоолог и врач, ученый, равно принадлежащий польской и российской науке. Волею обстоятельств заброшенный в Восточную Сибирь как ссыльный деятель Январского восстания 1863 г. в Польше, он вскоре снискал себе мировую славу классическими исследованиями, в первую очередь, микрофауны озера Байкал, а кроме того, фауны и зоогеографии Забайкалья, бассейна Амура и Дальнего Востока (в период 1865-1877 гг.). Позднее им была продолжена аналогичная исследовательская и общественная деятельность в сочетании с врачебной практикой - в период добровольного пребывания на службе в должности уездного врача на Камчатке в 1878-1882 гг.

Обычно при освещении биографии этого ученого, ставшего уже во многом символической и легендарной личностью, основные его научные заслуги как бы заслоняют менее известные, но также немаловажные, гуманитарные аспекты его деятельности. В числе последних - занятия Б.Дыбовского, относящиеся к этнографической, исторической, филологической и некоторым иным родственным областям знания, привлечению внимания к которым и проведению их научного анализа (в частности, созданного ученым ценнейшего сибирского цикла мемуарно-исторических работ) автор этих строк посвятил несколько своих научных очерков² . Совершенно очевидно, что именно такого рода гуманитарные интересы этого натуралиста по главному роду его деятельности, дополненные его же продолжительными и многоплановыми личными связями с дальневосточным регионом, послужили той почвой, на которой завязалось знакомство между ним и его младшим коллегой, недавним сахалинским ссыльным.

В связи с рассматриваемым вопросом необходимо особо отметить, что этап взаимоотношений обоих ученых, приоткрываемый ныне публикуемыми письмами Б.Пилсудского, до сих пор еще не попадал в поле зрения даже специалистов, непосредственно близких к указанной проблематике. Единственный опубликованный к моменту подготовки данной публикации документальный материал, отдельные фрагменты которого обнаруживают органическую взаимосвязь с перепиской Б.Пилсудского и Б.Дыбовского и даже в одном эпизоде конкретно указывают на этого корреспондента сахалинского исследователя, содержит сравнительно недавно выпущенная в свет В.М.Латышевым обширная часть эпистолярного наследия того же Б.Пилсудского - его письма Л.Я.Штернбергу - своему постоянному товарищу и коллеге по научной деятельности, начиная от подневольных лет, проведенных на Сахалине в одну пору, и в течение всей последующей жизни. Однако в научном мире этот новый источниковый материал еще предстоит осваивать исследователям Б.Пилсудского и его окружения^{3 .}

В частности, А.Кучински, один из известных в этой области польских биографов Б.Пилсудского, пишет, что последний в числе ученых, живших “на польских землях, отторгнутых австрийской аннексией”, “во Львове сдружился с Б.Дыбовским, широко известным исследователем Сибири”⁴ . Данный тезис звучит так, как если бы у этой дружбы вовсе не было никакой предыстории. В новейшем, 2-ом, издании наиболее обстоятельной и полной польской монографии Г.Бжэнка о Бенедыкте Дыбовском, вопрос о его взаимосвязях с сахалинским каторжанином - исследователем коренных народов региона, также сведен, в основном, к львовской поре общения обоих. В частности, в названной монографии приводится свидетельство из воспоминаний одной из дочерей Б.Дыбовского о том, что Б.Пилсудский принадлежал к кругу наиболее близких друзей львовского дома профессора⁵. Как представляется автору данного введения, львовский период прямого общения этих двух людей по вполне естественным причинам сделался и наиболее продуктивным в развитии их взаимоотношений, и доступным непосредственному наблюдению как членов семьи Дыбовского, так и близких обоим лиц из галицийской общественно-научной среды. Потому-то в существующей до настоящего времени литературе по данной теме именно таковой в основном и освещался.

Теперь, благодаря проведенной В.Ковальским, одним из биографов Б.Пилсудского, реконструкции календаря его жизни и деятельности после переезда в Европу с Дальнего Востока, сразу же сделавший указанный труд в своего рода уникальным, настольным справочником для каждого касающегося данной темы, представляется возможным достаточно точно датировать временной отрезок постоянного проживания во Львове сахалинского исследователя айнов, когда и происходило его регулярное общение с Б.Дыбовским. Период этот составляет от силы чуть более года: с марта 1908 г. - примерно до мая-июня (?) 1909 г.^{6 .}

Автор полагает также, что на постепенное перерастание заочного общения обоих ученых в последующее сближение и дружбу между ними, при всей очевидной самобытности и оригинальности каждого из них в отдельности, в немалой мере должна была влиять известная схожесть этих двух натур в таких чертах, как откровенный альтруизм, гуманистическое мировоззрение, искренний патриотизм, и ряде других.

В переписке Б.Пилсудского с выдающимся байкаловедом первый мимоходом констатирует факт их дальнего родства. Этот почти неизвестный аспект биографии двух замечательных деятелей польской науки был едва ли не впервые обнародован в уже упоминавшейся выше работе В.Ковальского⁷ , но, к сожалению, он остался нигде не разъясненным в более конкретных данных. Скорее всего, во взаимоотношениях обоих партнеров по корреспонденции данное обстоятельство и не играло существенной роли. Мы не располагаем какими-либо сведениями о непосредственном отношении к нему со стороны Б.Дыбовского. Контекст же, в котором этой темы касается Б.Пилсудский в письме к своему старшему родственнику (если вообще правомерно говорить в этом смысле о Б.Дыбовском), откровенно показывает, что эта данность воспринимается автором письма с определенным внутренним чувством уважения и даже гордости, но не выходит за чисто символические рамки⁸ . Для Б.Пилсудского, как можно заключить по публикуемым его письмам, Б.Дыбовский являлся прежде всего выдающимся “земляком”, “соотечественником”. По всей вероятности, с этими понятиями он связывал свое общее с Дыбовским происхождение из одного региона так называемой исторической Литвы (или Великого княжества Литовского), в эпоху существования Речи Посполитой составлявшей одну из провинций последней.

Публикуемые письма Б.Пилсудского позволяют уточнить некоторые подробности в установлении и развитии его контактов с Б.Дыбовским. Содержание ранних писем из публикуемой коллекции ясно показывает, что первоначальные связи между обоими учеными возникли и поддерживались по переписке, начиная с 1903 г. Здесь следует обратить внимание на то, что указанный момент прямо совпал с началом серьезного перелома в личной судьбе первого из них. Именно тогда Бронислав Пилсудский впервые получил возможность проводить свои исследования на острове Сахалин и по вполне официальному поручению Академии Наук, и при основательной материальной поддержке последней. И тогда же впервые благоприятно сложились обстоятельства для его выезда в заграничную научную командировку - на японский остров Хоккайдо с целью изучения айнов в составе экспедиции Русского Географического общества руководимой Вацлавом Серошевским (к его личности мы еще вернемся подробнее чуть ниже). Думается, что все отмеченные совпадения далеко не случайны. Именно в принципиально изменившейся общей обстановке, прямо влиявшей на значительное расширение контактов и сферы деятельности этого в недавнем прошлом сахалинского ссыльно-каторжанина и самодеятельного этнографа и у него появилась практическая потребность и возможность установления новых связей, в том числе и с польским ветераном изучения Сибири и Дальнего Востока.

При этом выясняется такой любопытный факт, что инициатива первого письменного обращения 37-летнего Б.Пилсудского к маститому, в то время уже 70-летнему мэтру в мире науки и ветерану из овеянного легендарной славой поколения “январских повстанцев” и “сибиряков” принадлежала не кому иному, как Вацлаву Серошевскому (1858-1945). Фигура его также достаточно хорошо известна среди незаурядных польских политссыльных-“сибиряков”. 18-летним юношей “по прикосновенности к делу о социально-революционной пропаганде в Варшаве в 1878 г.” он был выслан “на поселение в отдаленнейшие места Восточной Сибири” и c 1880 г. провел более 12-ти лет в разных местах севера Якутии⁹ . Условия ссылки своеобразно повлияли на пробуждение научных интересов В.Серошевского, занявшегося исследованием культуры и быта якутского народа. После опубликования в Петербурге в 1896 г. на русском языке его основного научного труда “Якуты, опыт этнографического исследования. Том I.”, Серошевский становится общепризнанным авторитетом в области этнографии. Однако постепенно его научные занятия потеснила литературная работа. Серошевский проявляет себя как талантливый писатель, в основе многих произведений которого лежит сибирская тема: “На краю лесов”, Хайлак”, “Побег”, “Беньовский” и другие. В рассматриваемую пору он уже жил в основном в европейской России и в Польше, но продолжал сохранять интерес к сибирскому региону и поддерживать с ним практические связи.

Письма Б.Пилсудского входят в обширное неопубликованное архивное собрание корреспонденции Б.Дыбовского. В самой истории его формирования и сохранения за весь период существования остается немало “белых пятен”. Документально засвидетельствовано лишь то, что последним располагавшим этим уникальным эпистолярным наследием в период после Второй мировой войны был Адам Вжу сэк (1875 - 1965) - видный польский врач, антрополог, историк медицины и естественных наук. Незадолго до своей смерти он передал его в одно из крупнейших и важнейших национальных польских документальных хранилищ - Отдел рукописей Библиотеки Ягеллонского университета в Кракове¹⁰ . В насто-ящее время таковое и является основным (хотя не единственным)¹¹ местонахождением этих материалов.

Выявленные автором данных строк в указанном объемном документальном собрании письма Б.Пилсудского Б.Дыбовскому составляют 19 почтовых отправлений, в том числе 13 писем и 6 почтовых карточек за хронологический период 1903 - 1912 гг. Публикатор полагает, что данный комплекс эпистолярных источников составляет достаточно репрезентативную основу корреспонденции Б.Пилсудского своему именитому адресату. Вместе с тем он же считает необходимым заметить, что в данной коллекции в первую очередь бросается в глаза явный 6-летний хронологический пробел, который пока не поддается какому-либо убедительному объяснению. Трудно вообразить, чтобы Б.Пилсудский, давно уже находившийся в Европе, к тому же неоднократно проживавший в районе польских Татр, в относительной близости от Львова, города постоянного пребывания доктора Дыбовского, и ставший уже близким другом семьи старого профессора, мог бы внезапно прервать свою с ним переписку - и на столь длительный период, практически до конца своих дней. Можно предполагать, что в действительности между обоими корреспондентами переписка велась и после 1912 г., но по каким-то причинам этот раздел последней оказался разъединен с ныне публикуемой частью. Не исключено, что его еще удастся выявить в каком-либо ином архивном хранении.

Характеризуя переписку Б.Пилсудского с Б.Дыбовским, нельзя не заметить и такую специфичную ее особенность, что она, подобно и всем иным эпистолярным источникам из архива последнего, представляет связи с этим замечательным зоологом-байкаловедом только со стороны адресата, ему пишущего. Разыскание и введение в научный оборот писем самого Б.Дыбовского, адресованных данному его корреспонденту - задача не менее актуальная, но, по всей вероятности, еще более сложная, нежели розыск недостающих эпистолярных фрагментов корреспонденции Б.Пилсудского с ним. Однако определенные результаты в подобном поиске могут быть достигнуты. На это указывает одно ответное письмо Б.Дыбовского Б.Пилсудскому, выявленное к настоящему моменту автором нынешней публикации уже в ином польском хранилище руко-писных источников, о чем еще пойдет речь ниже.

Отдельный и непростой вопрос - способ шифрования и комплектования материалов в рассматриваемом архиве Б.Дыбовского, включая и публикуемые ниже письма. Дело в том, что весь объем указанного архива (расположенный в алфавитном порядке фамилий корреспондентов Дыбовского - в нескольких папках с последовательными инвентарными номерами) в хранении Отдела рукописей Ягеллонской библиотеки в настоящее время отнесен ко временному разделу так называемых “пополнений” (“przybytki”). Это означает, что подобные рукописные материалы, хотя и предоставляются исследователям, но тем не менее еще не прошли окончательную инвентарную обработку, принятую в Отделе для рукописей постоянного хранения: с соответствующим полным их описанием и последующим включением в очередной печатный том перманентно продолжающегося каталога таковых.

Результатом такого положения является то, что конкретные эпистолярные листы пока еще не имеют окончательно упорядоченной и логично выдержанной сквозной пагинации. Это в полной мере относится и собственно к письмам Б.Пилсудского. Представляется вполне вероятным, что в перспективе (после проведения полной обработки этого эпистолярного наследия), их шифр и пагинация листов могут существенно измениться. В настоящее время они соответственно суть следующие: Bibl. UJ. Dz. re k. Przyb. 156/64. T. VI. Piet-Sp. [K. 4-38 v.]

При этом следует принять во внимание то обстоятельство, что большинство писем в данном архивном собрании параллельно инвентаризованы также и по иной системе. В таковой каждому отдельному почтовому отправлению присвоен номер в порядке очередности, а каждая страница любого из этих отдельных отправлений имеет буквенное обозначение в порядке латинского алфавита - по возрастанию. Можно предполагать, что именно этот принцип был принят для данного архива изначально (то есть еще до его передачи в Ягеллонскую Библиотеку), и, вполне вероятно, - практиковался самим профессором Дыбовским. Согласно данной системе, те же письма шифруются под №№ 788, 790 - 807 (буквенные обозначения страниц, дополняющие номер каждого из входящих в данную группу почтовых отправлений в данном случае во избежание неоправданных длиннот нами опущены).

В настоящей публикации шифры всех писем из названного архива Б.Дыбовского приводятся по обеим из указанных систем.

В изложенных выше подробностях шифрования рассматриваемых писем Б.Пилсудского по системе, первоначально примененной для всего эпистолярного архива Б.Дыбовского, внимательный читатель возможно уже заметил не вполне понятный пробел в казалось бы однородной сквозной их нумерации. Пробел этот вызван тем, что в поточной нумерации писем Б.Пилсудского Б.Дыбовскому (начинающейся с № 788) под № 789 неожиданно обнаруживается письмо Б.Пилсудского, адресованное... не Б.Дыбовскому, а Вацлаву Серошевскому. Эта деталь, на первый взгляд выглядящая совершенно нелогичной и нарушающей всю описанную систему комплектования архива Б.Дыбовского, находит довольно простое объяснение после ознакомления с хранящейся в том же самом архиве корреспонденцией В.Серошевского. Выясняется, что последний в нескольких письмах 1904 - 1908 гг., находящихся в этой подборке, среди прочего обменивался с Б.Дыбовским информацией о насущном положении дел у Б.Пилсудского и обсуждал возможности оказания ему непосредственной помощи. В ноябре же 1904 г. он прямо пишет Дыбовскому: “Посылаю письмо, которое получил от Б.Пилсудского”^{12 .}

Таким образом становится не просто вполне ясным происхождение упомянутого письма, “вклинившегося” в основную публикуемую переписку, но и обнаруживается его органическое неразрывное с

плетение с публикуемым эпистолярным материалом Б.Пилсудского. Если принять версию, что комплектование и нумерация писем в архиве Б.Дыбовского проводились непосредственно им самим, то следует придти к выводу, что он сам именно так и расценил данное письмо, вполне осознанно приобщив его к группе писем авторства Б.Пилсудского.

Исходя из подобного заключения, автор данного введения при подготовке нынешней публикации счел вполне оправданным ввести в нее третий раздел (материалы переписки Б.Пилсудского с В.Серошевским), и поместить в таковом названное письмо. Еще один равноправный, четвертый раздел (корреспонденция В.Серошевского, адресуемой Б.Пилсудскому) образуют включаемые в публикацию два соответствующих письма. Они были выявлены автором введения в ином польском архивохранилище - в Отделе рукописей Библиотеки Польской Академии Наук (ПАН) в Кракове (Bibl. PAN w Krakowie. Dz. rek.).

Что касается второго раздела публикуемой ныне эпистолярной “пилсудскианы”, то к нему оказывается закономерно отнесено ранее упомянутое письмо Б.Дыбовского своему корреспонденту, хранящееся в том же Отделе рукописей краковской Библиотеки ПАН.

В оригиналах материалы всей публикуемой переписки написаны на польском языке. Публикуемые тексты даны в переводе на русский язык, выполненный Б.С.Шостаковичем.

В косых скобках в публикации раскрыты недописанные в оригинале частей слов, разного рода сокращения и знаки пунктуации. В прямых скобках показаны пропущенные в некоторых случаях автором писем слова и словосочетания, воссозданные в публикации по смыслу контекста. Предположительно прочитанные в рукописном тексте отдельные имена и термины помечены вопросительным знаком в прямых скобках. Места в тексте, не поддавшиеся прочтению, показаны сокращением неразб., выделенным курсивом.

*Правильной передачей по-русски польской формы этого имени было бы написание Бенйдыкт. Однако, уступая давлению старой, и сделавшейся в русской традиции наиболее распространённой, хотя и не вполне корректной с фонетической точки зрения формы написания этого имени как Бенед' икт, далее сохраняется это последнее написание - во избежание разнобоев в связи с укоренившейся практикой в существующей отечественной литературе.
========================================================
Шостакович Болеслав Сергеевич, доктор исторических наук, профессор Иркутского государственного университета.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.См.: Маевич А. Исследователь и друг народов Сахалина // Краеведческий бюллетень. Южно-Сахалинск, 1991. № 3. С. 107-109; Шостакович Б.С. Малоизвестные источники о жизни и деятельности на Сахалине Бронислава Пилсудского // Б.О. Пилсудский - исследователь народов Сахалина. Материалы международной научной конференции... Южно-Сахалинск, Т.1. 1992. С. 76; В.М.Латышев. От составителя // Б.Пилсудский. “Дорогой Лев Яковлевич...” (Письма Л.Я.Штернбергу. 1893-1917 гг.). Южно-Сахалинск, 1996. С. 29; Роон Т.П. Письма Бронислава Пилсудского в Руский музей // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 1. Южно-Сахалинск, 1998. С. 124, и др.

2. В их числе: Шостакович Б.С. К проблеме изучения и введения в научный оборот // Б.О.Пилсудский исследователь народов... Материалы ... конференции... Южно-Сахалинск, 1992. Т. 1. С. 22. источникового наследия Бенедикта Дыбовского // Советско-польский симпозиум “100-летие исследований поляков в Восточной Сибири и на Байкале”. Тезисы докладов. Иркутск, 1989. С. 65-67; он же. О характере сибирского мемуарно-очеркового наследия Бенедыкта Дыбовского и задачах его изучения // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. - февраль 1917 г.). Иркутск, 1989. С. 6-25; он же. Неопубликованная сибирская “дыбовски-ана”. Обзор историко-гуманитарного Б.Дыбовского, относящегося к Сибири // Байкал и естествознание за 100 лет. (К 100-летию исследований поляков на Байкале). Иркутск, 1993. С. 159-166.

3. См., в частности: Б.Пилсудский. “Дорогой Лев Яковлевич...”. С. 209-215, в особенности С. 212.

4. Кучинский А. Научная деятельность Бронислава Пилсудского в Польше // Б.О.Пилсудский исследователь народов... Материалы ... конференции... Южно-Сахалинск, 1992. Т. 1. С. 28.

5. Brzęk G. Benedykt Dybowski. Życie i dzieło. Warszawa-Wrocław, 1994. Wyd II. Uzupełnione i rozszerzone. S. 354, 358.

6. См.: Ковальский В. Европейский календарь (Бронислав Гинет-Пилсудский в Европе 1906-1918) // Б.О.Пилсудский исследователь народов... Материалы ... конференции... Южно-Сахалинск, 1992. Т. 1. С. 17-18.

7. Там же. С. 22.

8. По этому поводу см. в разделе публикации писем Б.Пилсудского Б.Дыбовскому : Письмо 2. № 788. Л. [а (5)] - [b (5 об.)].

9. См.: Шостакович Б.С. Поляки - политические ссыльные конца 70-х - начала 90-х гг. ХIX века - в Сибири // Ссыльные революционеры в Сибири (ХIX в. - февраль 1917 г.). Вып. 1. Иркутск, 1973. С. 72-73, 117-119.

10. См.: Bibl. UJ. Dz. rek. Przyb. 151/64. T. I. [K. I] - Письмо проф. др. Адама Вжосека Директору Библиотеки Ягеллонского университета, д-ру Каролю Левицкому от 26 ноября 1964 г.

11. Некоторые фрагменты указанного архива корреспонденции Б.Дыбовского находятся также в Познани (местный филиал Архива Польской Академии Наук (ПАН) и часть материалов в виде фотокопий - в Архиве Института зоологии ПАН в Варшаве.

12. Bibl. UJ. Dz. rek. Przyb. 156/64. T. VI. K. 219