М.Д.СИМОНОВ
УДЭГЕЙСКАЯ ЛЕКСИКА В ЗАПИСЯХ ПОЛЬСКОГО
ЭТНОГРАФА С.ПОНЯТОВСКОГО




Польские исследователи (профессионалы и любители), по разным причинам оказавшиеся в начале нынешнего века в Сибири и на Дальнем Востоке, внесли существенный вклад в изучение коренных народов этого региона. Для некоторых родо-плсменных групп материалы польских ученых являются единственным источником по языку и культуре того времени. К сожалению, эти материалы мало знакомы советским специалистам.
В своем докладе я хотел бы представить удэгейскую лексику, зафиксированную с 1914 г. на р.Хунгари (в 30 км от ее впадения в Амур) польским этнографом Станиславом Понятовским. Он побывал в этих местах во время своей антропологической экспедиции к гольдам, организованной по заданию Национального Музея Соединенных Штатов. Позднее лексика хунгарийских удэгейцев была включена С. Понятовским в его «Материалы к словарю амурских гольдов» («Materials to the VocabularyoftheAmurGold». Warsaw, 1923. — 11Р.), это 31 слово с пометкой «О» («Orochon-udihe»). Данная лексика не учтена в самом полном «Сравнительном словаре тунгусо-маньчжурских языков» (О., — Т. 1,1975. — Т.П, 1977, далее ССТМЯ) и до сих пор не привлекала внимания тунгусо-маньчжуроведов.
С.Понятовский записывает удэгейские слова в научной транскрипции В.Грубе (CM.W.Grube «Goldich-deutsches Worterverzeichniss». — СПб., 1900), содержащей, помимо букв латинского алфавита, целый ряд дополнительных знаков и, следовательно, фиксирует слова более точно, чем многие его современники, пользовавшиеся при записи слов у аборигенов только буквами своего родного языка.
Фонематическая система удэгейского языка в то время была не известна, и С.Понятовский, вполне естественно, записывал удэгейские слова в фонической транскрипции, причем воспринимал их, исходя из акустических представлений славянина, говорившего на польском и русском языках. Отсюда особенности его транскрипции, например, огрубленный вариант удэгейского [э ] он передает в виде «о», открытый вариант этого гласного в виде «а» и т.п. Сопоставив транскрипцию С.Понятовского с современным удэгейским произношением, можно сделать целый ряд интересных наблюдений о фонетических особенностях хувгарийского говора удэгейского языка начала нынешнего века.
Некоторые слова из сборов С.Понятовского имеют сематическую специфику в сравнении с аналогичной лексикой современного удэгейского языка. Кроме того, в словаре С.Понятовского имеется несколько слов, до сих пор не зафиксированных ни в одном из удэгейских диалектов. Их удалось интерпретировать с помощью родственной тунгусо-маньчжурской лексики, либо привлекая языки сопредельных регионов.

УДЭГЕЙСКАЯ ЛЕКСИКА В ЗАПИСЯХ С.ПОНЯТОВСКОГОИ ЕЕ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ.

Лексика описывается в следующем порядке: 1) предлагаемая нами фонематическая транскрипция слова (в орфографии М.Д. Симонова, В.Т.Кялундзюги, утвержденной Хабаровским крайисполкомом в качестве официальной в 1989 году); 2) наша реконструкция семантики слова; 3) транскрипция С.Понятовского; 4) его английский перевод (в круглых скобках: страница «Materials...», на которой С.Понятовский приводит данное слово); 5) комментарии (в том числе С.Понятовского, если таковые имеются).
1. Адапти 'нарукавник*(элемент традиционной удэгейской одежды)adapty 'wristband' (3); по С.Понятовскому, то же, что гольдское «XOtu»: последнее, очевидно, тождественно нанайскому хуэту 'нарукавник'/ССТМЯ, П, с.254/. Уд. адапти 'обшлаг' известно в бикинском диалекте (на Хоре: адакти) /ССТМЯ. — 1. — 14/; в современном хорскомдиалекте (полевые материалы автора) в значении 'нарукавник' употребляется другое слово: дуэпти.
2. 'аи'нос (лодки), в выражении: 'ана'аини'нос бата'; ааnа aini 'sternofdugout'(2). С.Понятовский, очевидно, спутал названия носа и кормы в бата, называя нос кормой («stern»), а корму (кудэ) носом («prow»), см. ниже № 16. Слово 'аи' до сих пор было зафиксировано лишь в значении 'клюв' /ССТМЯ. — 1. — 17/; материалы С.Понятовского покзывают, что в прошлом его семантика была шире. Совмещение значений 'клюв' и 'нос' (лодки) типично для тунгусо-маньчжурских языков и связано с понятием 'нос', ср. нег. онокто 'нос человека, животного', 'клюв', 'нос лодки, судна', 'носок обуви' /В.И.Цинциус «Негидальский язык». — Л., 1982, —С.259/.
3. акпуньки 'веер','опахало'(предмет традиционной культуры); akpunki'fan'(3). Ср.уд. акпунку 'метла', 'веник'; 'опахало' /ССТМЯ. — 1. — 52/.
4. 'ана'бат'; аапа 'dugout' (2); также в выражениях: 'ана'аини'нос бата' (см. № 2), 'на огдони'бок бата' (см. № 21), 'ана укини'распорки в бате' (см. № 27), 'ана кудэни'корма бата' (см. № 16), 'ана хэни'дно бата' (см. № 30). Уд. 'ана'бат' /ССТМЯ. — 1. — 41/.
5. буа 'Бог'; Boa 'God' (8); очевидно, слово дано
С. Понятовским в,
нанаизированной форме, он не заметил разницы между уд. буа и ван. боа
и характеризует «boa» как гольдское и орочонское одновременно. Ср.
также буа мамани 'бабушка Буа' (см. ниже N 17). Уд. буа 'мир, вселенная', 'Бог' /ССТМЯ. — 1. — 100/.
6. буи 'шаманскийпояс'; bui 'girdle of shaman (9). В /ССТМЯ/ это слово отсутствует; вероятно, монгольское заимствование (ср. п-мо buse 'пояс', 'кушак', монг. бус, бурят, буhе тж.) с типичным при заимствовании сужением семантики. В удэгейский это слово попало не случайно, так как в этом языке мы обнаружили целый пласт старых монгольских заимствований. В современном хорском диалекте шаманский пояс называется йанпа (полевые материалы автора).
7. бэгди 'нога'; bagdi'foot', leg'(8); ср. бэгди тж. /ССТМЯ. — 1. — 118/.
8. гайа 'утка'; gaja 'duck'(4)(«циркумфлекс» над гласным в нашей орфографии означает фарингализацию). Уд. r 'птица; 'утка' /ССТМЯ. — 1. — 143/, в современном хорском диалекте (материалы автора): гайа тж.rahэe
9. гиэу 'гребное весло'; gau 'paddle' (5); по С.Понятовскому, то же, что гольдское geol' (ср.нан,гиол 'весло' /CСТМЯ. — 1. —144/). В /ССТМЯ/ это слово соответствует геу 'весло' /1. — 144 /, в современном хорском диалекте (материалы автора) - гиэу 'весло', 'весла' (о парных веслах, в отличие от одиночного весла сэу, см. ниже № 25).
10. гэйэтзэни 'шаман'; gajagzani 'shaman' (4). Данное слово отсутствует в удэгейских лексикографических источниках, нет его и в наших полевых материалах. Очевидно, оно того же корвя, что и нанайское гэйэ 'шаман', гэйэндэ — 'шаманить' (см. ССТМЯ. — 1. — 178/).
11. дили 'голова'; dili 'head' (7), ср. /ССТМЯ. - 1. — 206/: дили 'голова',
12. дэгумэ 'вешала'(сооружениедлясушки); daguma 'supporter for various things construkted of four poles joined at the top'(6). Ср. дэгумэ, дэгуму 'вешала' ( для сушки и вяления рыбы) /ССТМЯ. — 1. — .230/; в полевых материалах автора: дэгумэ тж.
13. зали 'амбар'; zali 'a store on poles' (8). ср. /ССТМЯ. — 1. — 246/ зали 'амбар', 'лабаз'. По нашим полевым данным, зали представляет собой прямоугольный домик из осиновой или пихтовой коры с двускатной крышей, стоящий на четырех высоких столбах.
14. из 'рога'; je, тожечтогольдское gajazda /head-belt worn by shaman and guardian-charms (5). «je» в записи С.Понятовского несомненно соотвествует уд.'рог', ср. / ССТМЯ. — 1. — 299/. Надеваемый на голову элемент шаманского облачения должен был символизировать оленьи рога (что типично для тунгусо-маньчжурского ареала) и либо так и назывался по-удэгейски (ср.эвенк. ие 'рога' иек 'шаманская шапка'), либо информант, не желая лишний раз произносить ритуальный термин, назвал этот шаманский атрибут просто рогами.
15. кианьа 'изюбрь'; kana 'stag'(cfrvuselephas)(4), то же, что гольдское boca (ср.нан.боча 'изюбрь' /ССТМЯ. — 1.— 102/). Это слово отсутствует в /ССТМЯ/, хотя еще в начале 30-х годов было зафиксировано на Анюе Е.Р.Шнейдером: kanakanaha 'изюбрь' («Материалы по изыку анюйских удэ». — М; Л., 1936, — С.41), имеется оно и в наших полевых материалах по хорскому диалекту: киана 'изюбрь'. Словоформа С.Понятовского указывает на диалектное чередование -нъа-на в конечном слоге, что позволяет высказать предположение о более древней форме этого слова, имевшем, видимо, сочетание -нь- в интервокальной позиции.
16. кудэ 'корма', в выражении: 'ана кудэни 'корма бата'; ааnа kudani 'prowofdugout' (2). Мы уже говорили, что С.Понятовский, очевидно, спутал названия носа и кормы у бата (см.выше № 2). В удэгейском слово кудэ не зафиксировано, однако оно имеется в нанайском и маньчжурском: нан.кудэ 'корма'; "руль'; манъчж. худэ тж. /ССТМЯ. — 1/— 424/.
17. мама 'бабушка', в выражении: буа мамани 'бабушка Буа'; Ьоа mamani 'thewifeofEnduri' (нанайский Enduri — 'God') (8). О нанаизированной форме boa вместо уд. буа см. выше, № 5. Понятие буа амани известно в фольклоре современных хорских удэгейцев. По мнению наших информантов, бабушка Буа невидимая, находится неизвестно где, выше всех, где-то в буа (всемирном пространстве).
18. мангу 'канаец', в выражении мангу ни 'нанаец'; Mangunyi (sic!) — name given to the Gold by the Orochon-udihe (9). Выражение «Mangunyi» cocтoит, видимо, из двух слов: мангу 'нанаец' (ср. удэг. манму, мангу 'реки Амур и Уссури', 'нанаец' /ССТМЯ, — 1. — 526/) и ни 'человек', где мангу является синтаксическим приложением к слову ни. В современном хорском диалекте такое сочетание, как правило, оформляется притяжательным показателем 3 лица един, числа — ни, например, нинка нини 'китаец', гаули нини 'кореец' и т.п.
19. мэгэ 'берестяная посудина'; moge 'birch-barkbox' (9). В /ССТМЯ/: мохо 'миска'/1. — 565/, в наших полевых материалаха: мохо 'чашка', 'миска'(выдолбленная из дерева). Запись С. Понятовского дает нам две важных характеристики этой лексемы: во-первых, оказывается, что в удэгейских диалектах она встречалась также в мяпсорядном варианте («е» во втором слоге «mode» указывает, что *о» передает здесь огубленный вариант фонемы [э ]), что подтверждается данными других тунгусо-маньчжурских языков, ср.эвенское мэкэhэк 'блюдо', 'миска' (деревянная для вареного мяса) /ССТМЯ, — 1. —565/, во-вторых, эта посудина могла быть не только долбленой, но и берестяной. Нам представляется также, что варианты мэгэ, мохо не являются результатом фонетического развития в рамках удэгейского языка, а, скорее всего, это независимые заимствования из разных тунгусо-маньчжурских диалектов.
20. нии 'человек', в выражении: мангу ни 'нанаец'; mangunyi (см.выше, № 18). В отличие от современного хорского ни тж., гласный в хунгарийском говоре был, видимо, двумерным и «н» не палатализировалась (на что указывает буква «у» , передающая в транскрипции С.Понятовского звук типа «ы»). Это подтверждает происхождение уд. ни из найи с закономерной редукцией первого гласного, ср. нанайское наи 'человек' /ССТМЯ. — 1. — 599/.
21. огдо 'бок', 'боковая сторона', в выражении: 'ана огдони' боковая сторона бата'; aanaogdons 'sideofdugout' (2) ср.уд. огдо(н) тж. /ССТМЯ.— П. — 13/.
22. паду 'поясная дорожная сумка* (охотника); fadu 'hunter'sleathernpouch' (9). Слово дано С.Понятовским, видимо, в нанаизированной форме, с начальным «ф». Мы предполагаем это, поскольку в других удэгейских словах у С.Понятовского в анлауте употребляется «п» (см.пауза, пудэнху, №№ 23,24, что соответствует современному хорскому произношению), а также потому, что разграничение данной позиции двух фонем: [п] и [ф] не характерно для тунгусо-маньчжурских языков, за исключением маньчжурского. В форме паду слово зафиксировано в /ССТМЯ. — П. — 31 / и в наших полевых материалах.
23. пауза 'косуля'; pauza то же, что гольдское giu 'roe', 'deer' (8) (ср.нан. гиу 'косуля' /ССТМЯ. — 1. — 148/). В удэгейском языке это слово не было зафиксировано. Судя по форме, это заимствование из нанайского языка, на это указывает начальное «п» и сочетание «ау», соответствующее нанайскому дифтонгу «ао» (ср.уд. аунга 'шалаш' из нан, аонга тж. /ССТМЯ. — 1. — 2/), хотя в нанайском такое слово также не отмечено. В прошлом это слово было распространено, видимо, на большой территории. С одной стороны, родственный ему корень мы находим в маньчжурском (фячжу 'детеныш оленя или кабарги' /ССТМЯ. — П. — 297/), а с другой стороны — в финно-угорских языках, ср.удмуртское пужей, коми пеж 'олень' (пежку 'пыжик', 'шкура новорожденного олененка') с общепермской реконструкцией р80з, см. В.ИЛыткин, Е.И.Гуляев «Краткий этимологический словарь коми языка». — М., 1970. — С.218.
24. пудэнху 'пудэнку'; pudanhu' a guardian charm' (8). Ср. /ССТМЯ.— П. — 249/: пудэнку 'изображение духа болезни' (из травы или пихтовых веток), в наших полевых материалах пудэнку — временное вместилище, в котором пребывает душа умершего во время поминок и при перевозке ее шаманом в загробный мир; делается из сухой травы в виде человека.
25. сэу 'рулевое весло'; sieu 'steeringpaddle' (7), ср. уд. сэу 'весло' (кормовое) /ССТМЯ. — П. — 134/, в наших полевых материалах: сэу — одиночное весло, которым управляют как рулевым или гребут с того или иного борта, «i» в «sieu» указывает на «шепелявый» характер «s», свойственный в прошлом удэгейскому (нам было известно об этом из полевых записей В.К.Арсеньева).
26. тэгэ 'халат'.; togashirt' (6), ср.уд. тэгэ 'халат' / ССТМЯ. — П.— 241/. Удэгейский национальный халат в то время называли «рубашкой» и другие исследователи, в частности, В.К.Арсеньев
27. уки 'распорка' (в бате), в выражении: 'ана укини', распорка в бате'; ffnfukini 'rodjoiningthesidesofaana' (2). Ср. уд. уки тж. /ССТМЯ.— П. — 261/.
28. унту 'бубен'; untu 'drum' (4). Ср.уд. унту 'шаманский бубен' (полевые материалы автора).
29. утунгэ 'оморочка'; utunge 'little dugout for one person' (4). В удэгейском это слово известно с конечным «иэ»: утунгиэ (/ССТМЯ. — П.— 295/, то же в полевых материалах автораЭ, однако в орочском, ульчском, и восточных диалектах эвенкийского в этой позиции представлен одиночный гласный: ороч, отонго, улъч. отонго, утунгу, эвенк, утунну /ССТМЯ. — П. — 295/.
30. хэ 'дно', в выражении: 'ана хэни 'дно бата' ; aanahons 'bottomofdugout' (2). Ср.уд. хэ тж./ССТМЯ. — П. — 370/.
31. эмугде 'живот'; amugda 'belly' (3). Ср. уд. эмугде тж. /ССТМЯ.— П. — 451/.

НЕКОТОРЫЕ ФОНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ГОВОРА
ХУНГАРИЙСКИХ УДЭГЕЙЦЕВ ПО ЗАПИСЯМ С.ПОНЯТОВСКОГО.

1) фонема [э] в раде фонетических позиций имеет широкий «а» — образный вариант:
а) в безударной позиции перед слогом с простым гласным: бэгди (bagdi), гиэу (gau), но сэу (sieu) перед фарингализованным «у»; гэйэгзени (gajagzani), кудэни (kudani) и т.п.;
б) в конечной позиции: дэгумэ (deagutna), эмугдэ (amugda), тэгэ (toga), но утунгэ (utunge), могэ (moge).

Широкий вариант [э] характерен также для современного удэгейского произношения и известен в других тунгусо-маньчжурских языках.
2) Иногда фонемы [э ] и [э ] имеют огубленный вариант: тэгэ (toga) могэ (moge); хэни (honi) после заднеязычного, но йэ (je) после [й]. Это также находит аналогию в современном удэгейском произношетщ.
3) Прерывные гласные в анлауте, видимо, были двуморные, ср.'ана(аапа), но 'аини (aini). В современном хорском диалекте ('а) в этой позиции имеет одну мору. 
4) В хунгарийском говоре перед [и] наряду с [т] - [ч], [д] - [з], видимо, различались и [н] — [нь], см. нии (nyi).
5) «c», видимо, имело «шепелявый» характер, см. сэу (sieu).
С.Понятовский не различал в удэгейских словах фарингализацию, но косвенные данные (например, широкий вариант [э] перед простым «у»: гиэу (gau) и узкий перед фарингализованным: сэу (sieu)) свидетельствуют о том, что фарингализация скорее всего присутствовала в данном говоре.
 
 
 
 
 

Конверсия и оформление: Aleksandra Kawka