Н.А.СОБОЛЕВСКАЯ

КУЛЬТОВЫЕ ПАМЯТНИКИ САКАЧИ-АЛЯНА: ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ, ОХРАНЫ И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

Для дальневосточного памятниковедения сложной проблемой является институализация памятника, т.е. выделение его из общего предметного мира, введение в современный культурный контекст.

Так, в 60-ти километрах от г.Хабаровска, у старинного села Сакачи-Алян, находится уникальный комплекс историко-культурных памятников.

В структуре археологического комплекса, занимающего площадь более 5-ти гектаров, петроглифы (их более 300), выбитые на базальтовых глыбах, сосредоточены на пяти береговых площадках. Здесь же, на правобережной террасе шириной 100-300 метров, протянувшейся от нижней окраины с.Сакачи-Алян до верхней окраины с.Малышево, располагаются многослойные археологические и палеоэтнографические памятники (поселение, городище, погребения), датируемые академиком А.П.Окладниковым эпохами мезолита — позднего средневековья — XVII — началом XX вв [1].

История исследования памятника, отраженная в уровне исследования, насчитывает более 100 лет [2] Наиболее полно изучены петроглифы Сакачи-Аляна А.П.Окладниковым [3]. Так называемый «мифический стиль» (разнообразные маски-личины) сакачи-алянских петроглифов не имеет аналогов в памятниках Северной Азии, но близок петроглифам северо-западного побережья Северной Америки, Японии, Австралии [4].

Современный этап в истории изучения сакачи-алянского памятника характеризуется более комплексным подходом к исследованию памятника, определяется проблемами охраны и использования культурного потенциала памятника. В настоящее время проводятся археологические исследования с целью создания охранной зоны памятника и геолого-морфологические исследования в целях восстановления экологии памятника.

Многомерность содержания этого памятника как историко-культурного источника оказалась гораздо шире, чем мы предполагали до сих пор, она ставит перед исторической наукой задачу дальнейшего уточнения социокультурных функций этого сложного историко-природного памятника.

 Сакачи-алянский петроглйфический комплекс как памятник духовной культуры можно отнести к святилищу. Этот памятник отмечен природной уникальностью (петроглифы расположены на живописных базальтовых валунах вулканического происхождения); служил длительное время — в нем прослеживается несколько хронологических стилистических групп. Святилище, вероятно, было культовым центром для обширной округи, предназначалось для культовых коллективных действий [5].

Анализируя систему расположения сакачи-алянских петроглифов, можно заметить, что эпицентр скопления наиболее аттрактивных изображений (солнечный олень, маски-личины) находится в районе утеса, пункте 2-ом по определению А.П.Окладникова [6]. По-видимому, это наиболее сакральное место, где происходило мифо-ритуально-табуированное игровое общение рода вокруг своего (-их) природно-родового(ых) перво-предка(ов). Итак, наиболее вероятный сакральный центр, отождествляемый с первопредком — это утес Гаси, Гасиан, а многочисленные, частично отколовшиеся от скальной террасы валуны, награможденные на площадках, рассматривались древними людьми как части первопредка, его порождение [7].

Здесь в ритуалах, обрядах, коллективном творчестве воспроизводился миф о временах первотворения, странствиях первопредка, а также происходило общение с предками, ставшими шаманами и проникшими или ушедшими в иной природный мир. Этим можно объяснить многочисленные изображения масок-личин, представлявших шаманов-предков [8].

Мифо-ритуально-табуированное общение (обряд инициации, моление об обеспечении разнообразными благами) было связано с природными ритмами, повторялось (судя по этнографическим параллелям) весной и осенью, когда снижался уровень воды в Амуре и освобождались ритуальные площадки, а валуны с образами духов-предков появлялись из реки (в данном случае возможно прочтение реки как мифической дороги мертвых) [9].

Культовые места более позднего, т.н. палеоэтнографического и этнографического времени, здесь, как и на всем Дальнем Востоке, в Сибири, в значительной степени утратили идеологическую связь с этносом и в настоящее время почти не входят в сферу религиозной практики.

Так, в пункте 3-ем расположения сакачи-алянских петроглифов (по А.П.Окладникову) наверху, над обрывом, археологами обнаружено мохэское городище. А.П.Окладников, ссылаясь на слова К.Т.Актанка, всю эту местность (около 200 метров береговой линии) назвал «старухой». «Именно здесь, — пишет А.П.Окладников, — фольклорная традиция нанайцев помещает окаменевшую мифическую старуху, ее семь спутников, котел и собаку. Все эти мифические персонажи отождествляются с небольшими и низкими вертикальными выступами скалистого берега, стоящими в ряд. Однако сколько-нибудь близкого сходства с людьми в этих камнях не видно, хотя К.Т.Актанка настойчиво утверждал, что именно это и есть сама «старуха» [10].

Ранее, в 1910 году именно это культовое место было показано нанайским проводником Л.Я.Штернбергу, захотевшему подробно обследовать петроглифы. Л.Я.Штернберг пишет: «...большинство изображений были глубоко под водой. К сожалению, никаких петроглифов на утесах видеть не удалось, а то, на что наш переводчик нам указывал, как на таковые, показались мне случайными конфигурациями, образовавшимися на сланцах от выветривания и температурных изменений... Тем не менее наш проводник читал на скалах, как по писанному, указывал беспрестанно целый ряд изображений, вроде бубна, бурханов, гроба, девяти шаманов, жертвенной свиньи (в рукопицном тексте у Л.Я.Штернберга указываются бубен, могила, семь шаманок), развертывая перед нами популярную гольдскую легенду о первом человеке, о трех солнцах, об истории первого появления смерти и происхождении шаманства.» [11].

В 1933 году Л.Я.Штернберг поместил тексты этих легенд в материалах о нанайцах. В рукописи у исследователя есть краткое содержание сакачи-алянского мифа: «...когда земля была растоплена, бубен, жертвенных свиней и т д. Бросил первый шаман.» [12].

В октябре 1991 года жители с.Сакачи-Алян Е. и В.Перменко, Е.И.Мурзина показывали нам эту каменистую старуху (делома мама -нан), рядом с ней котел — «оне», гроб сына — «пиктени хоурни», семь девушек — «надан паталаан». «Мама», «дааня» представляется, по верованиям нанайцев, хозяйкой этой местности, которой приносили пожертвования [13].

Нанайский писатель А.А.Пассар сообщил, что это старуха - шаманка, которая дает людям просимые блага, успех в рыбной ловле, но может принести и зло. Это мнение подтверждает и Е.И.Мурзина в своем рассказе о находящейся неподалеку от каменной шаманки узкой расщелине, каким-то образом связанной с загробным миром нанайцев - «буни» [14].

По-видимому, перед нами находится историко-природный памятник, олицетворяющий один из персонажей нанайского шаманского пантеона, ассоциируемый с культом природы, культом предков. У нанайцев, как и у многих других народов Сибири, Дальнего Востока, сохранились представления о женщине — хранительнице души рода, которая одновременно является хозяйкой потустороннего мира. Так, в легенде, записанной Б.Лауфером в Сакачи-Аляне еще в конце XIX века, жена первопредка Кадо-Мамелджи выступает как создательница мира мертвых, сотворившая его с благой целью [15].

В сохранившихся довольно путаных и противоречивых мифах о сотворении мира и о первопредках, записанных Л.Я.Штернбергом у нанайцев, сын Мамелджи — 3:и:лчи(жулчи) первый проложил дорогу умершим в «буни». О Мамелджи Л.Я.Штернберг записал следующее: «М,амелд,и — женщина человекоподобная, главный хозяин в буни и дорки (нижний мир). »[16].

А.В.Смоляк, указывая на схожий с сакачи-алянской старухой камень-памятник у Эморонского залива, отмечает, что у эморонской «мама» нанайцы, вымаливая попутного ветра, приносили ей в жертву табак, водку, кашу. «По представлению нанайцев, — пишет А.В.Смоляк, — в прошлом такие камни были людьми-великанами, по различным причинам окаменевшие [17]. Но даже при полном наборе внешних признаков памятника нельзя точно определить его семантику в силу полифункциональности каждого отдельного культового места одного и того же облика.

Итак, культовое место «каменная старуха и ее спутники» связано с нанайским мифом о первопредках. Это сакральное место является преобразованной в камни легендой о первопредках, ставших шаманами — Хадо, Мамелджи, Жулчи. Предположенная версия моделирует культовый памятник «делома мама» (каменная старуха), к сожалению, не полностью. Мы не располагаем точным описанием всего этого комплекса из-за фрагментарности фольклорных табуированных сведений мифологического характера.

Предполагается, что скопление базальтовых валунов в пункте 1-ом также является культовым местом. Не являясь жертвенным, это место, по представлениям нанайцев, является обиталищем сверхестественного существа — злого духа «сайка», который способен нанести вред людям, как об этом сообщил А.А.Пассар [18].

Таким образом, ъ результате историко-культурных исследований научной лаборатории Хабаровского краевого краеведческого музея в районе расположения комплекса археологических памятников у села Сакачи-Алян выявлено несколько культовых мест, являющихся различными формами воплощения религиозных верований как древних насельников, так и непосредственных предков современных нанайцев, населявших эти места в XVII — начале XX вв.

В настоящее время помимо проблем исследовательского характера встала и проблема использования богатейшего культурноисторического потенциала этого уникального памятника Дальнего Востока. В 1990-1991 тт. научной лабораторией Хабаровского краеведческого музея совместно с фуппой ленинградских архитекторов разработана концепция историко-культурного комплекса «Сакачи-Алян». Комплекс должен представлять собой археологическую заповедную территорию с различными зонами режима охраны, ядром комплекса должен стать Гуманитарный центр, включающий музей истории культур народностей Приамурья, национальную библиотеку, художественную галлерею, народную академию по изучению национального языка, школу-мастерскую традиционных художественных промыслов.

[1]. Окладников А.П.   Петроглифы Нижнего Амура.  Л., 1971.

[2]. Ветлицын П. Заметка о древних гольдских памятниках близ селения Малытевского // Приамурские ведомости. — Хабаровск, 1895 — 22 января; Laufer B. Petrogliphs on the Amur.American anthropologist.—1899. — №s. — №5. — Р.749-750.
Тории Рюдзо. Северо-Восточная Азия с точки зрения антропологии и этнографии. Сибирь, Северная Маньчжурия, Сахалин. — Токио, 1920 (на японском языке); Штернберг Л.Я. Гольды. // Л.Я.Штернберг. Гиляки, орочи, гольды, негидалъцы, айны. Статьи и материалы. — Хабаровск, 1933. и т.д.

[3]. Окладников А.П. — Там же. — С.88.

[4]. Окладникова Е.А.  Загадочные личины Азии и Америки.    —Новосибирск, 1979. Окладникова Е.А. Петроглифы Антильских островов   // Древние культуры Сибири и Тихоокеанского бассейна. — Новосибирск, 1979. — С.87-103.

[5]. Мартынов А.И . К вопросу о типологии памятников петроглифического искусства //Проблемы изучения наскальных изображений в СССР. — М ., 1980. — С.16-18.

[6]. Окладников-А.П. — Там же. — С.24-40.

[7]. Лукьянов А.В. Становление философии на Востоке. Древний Китай и Индия. —   М., 1985. — С.54.

[8]. Сем Ю.А. Отзыв о книге «Лики древнего Амура» // Архив Института истории археологии и этнографии ДВО АН СССР. — Ф.1. — Оп.2. — Д.118. — С.274.

[9]. Петрухин В.Я. Человек и животное в мире и ритуале: мир природы в символах мира культуры   //Мифы, культы, обряды народов зарубежной Азии, М., 1986. — С.712.

[10]. Окладников А.П. — Там же. — С.40-44.

[
11]. Штернберг Л.Я. — Там же. — С. 455

[
12]. Окладников А.П. — Там же. — С. 10.

[13]. Соболевская Н. А. Полевые записи экспедиции 1991 г. // Архдв НИЛ ХКМ. — Тетр.1. — 1991. — С.1, 9б-1ОО

[14]. Там же. — С.101.

[
15]. Laufer B. – Ibid.

[
16]. Штернберг Л.Я.— Там же. — С.494-495

[
17]. Смоляк А.В. Представление нанайцев о мире //Природа и человек в религиозных представлениях народов Сибири и Севера. —Л., 1976. — С.134.

[
18]. Соболевская Н.А. — Там эке. — С.101.

Конверсия и оформление : <Beata Kochańska>