szost1-5

В последнее двадцатилетие в научном мире происходит осознание и осмысление истории жизни и деятельности на Дальнем Востоке талантливого исследователя коренных народностей региона, замечательного гуманиста Бронислава-Петра Гинет-Пилсудского. Процесс этот, продолжающийся и ныне, органически связан с работой по изучению и опубликованию наследия Б.Пилсудского, осуществляемой специалистами из России, Польши, Японии и других стран. Настоящая публикация также призвана внести определенную лепту в восполнение еще имеющихся значительных пробелов в этом вопросе.

Представляется не просто закономерным, но и глубоко символичным, что публикуемые ниже материалы Б.Пилсудского получают доступ к широкой читательской аудитории именно благодаря Институту наследия Бронислава Пилсудского, главному в России координационному центру по данной проблематике, организованному на базе возглавляемого В.М.Латышевым (директором и ученым-подвижником в одном лице) Сахалинского областного краеведческого музея. Ведь именно на Сахалине, в каторжную его исто-рическую эпоху, возникли рассматриваемые документы, а теперь в совре-менных условиях жизни того же дальневосточного островного региона Российского государства они воссоздаются там уже в печатной форме.

Автор данных строк еще в 1970-е гг. впервые обратил внимание на конкретные результаты научно-практической деятельности Б.Пилсудского на Сахалине и на протяжении многих лет собирал источники по указанной теме.

Начальное краткое аннотирование основных из выявленных им подобных материалов было затем проведено на проходившей в 1991 г. в Южно-Сахалинске международной конференции, посвященной Б.Пилсудскому [1].

Для настоящей публикации автором этого вступительного раздела отобран оригинальный дневниковый текст Б.Пилсудского из коллекции, хранящейся в рукописном собрании Центральной библиотеки Академии Наук Литвы (Вильнюс). Указанная коллекция скомплектована с заметными отступлениями от общепринятых архивных требований из нескольких разнородных документальных компонентов, основным связующим признаком которых является их авторская принадлежность Брониславу Пилсудскому. Объединены последние под достаточно условным общим заглавием, занесенным на их обложку (по-видимому, кем-то из архивных служащих) по-польски: “Бронислав Пилсудский. Заметки” [2].

Источник и путь поступления указанных материалов в указанное собрание рукописей остались не зарегистрированными официально. Нынешним публикатором названных материалов уже было высказано предположение (в упомянутом выше обзоре обнаруженных источников о Б.Пилсудском), что в Вильнюсе данные его “заметки” оказались после включения этой части Литвы в состав межвоенного Польского государства [3].

Не исключено даже, что попавшие каким-либо образом к брату Бронислава, Юзефу Пилсудскому, политической фигуре первой величины в воссозданной независимой Польше, они могли быть переданы по распоряжению последнего на общую для братьев родину - Виленщину. Но быть может, самой реальной окажется версия, подсказанная автору этих строк В.М.Латышевым. Дело в том, что в Вильно постоянно проживала старшая сестра Бронислава - Зофья (в замужестве Каденацы), умершая в 1935 г. Известно, что с ней он поддерживал регулярную переписку и даже высылал на хранение ряд своих материалов.

Вполне вероятно, что данные материалы как раз и поступили из семьи Каденацы в библиотечное собрание.

Считаем необходимым сразу же пояснить читателю, что предлагаемая его вниманию рукопись из наследия Б.Пилсудского по своему содержанию должна быть отнесена к источниковой группе историко-биографического характера. Она создавалась их автором в ту пору, когда он совместно с несколькими своими сотоварищами по сахалинскому изгнанию вел жизнь, заполненную повседневными тяготами хозяйственного быта в сельской местности. Именно эта тема лежит в основе дневника Б.Пилсудского, к более подробной характеристике которого мы еще вернемся немного позже. Что касается этнологических исследований на острове, с которыми преимущественно связывается имя Б.Пилсудского и которые в конечном счете стали главным делом всей его жизни, то в период, освещаемый публикуемыми материалами, их автору только еще предстояло сделать в перспективе первые шаги в соответствующем направлении.

Рассмотрим теперь уже более конкретно публикуемый ниже текст рукописногодневника, который велся Брониславом Пилсудским на Сахалине, в селе Рыковское (ныне с. Кировское, Тымовского района Сахалинской области). Рукопись содержит краткие подённые записи, охватывающие период с 1 мая 1891 г. по 28 марта 1892 г., исключая пробел от 15 июля до 16 октября 1891 г. Довольно большой пробел между наличествующими текстовыми частями дневника и очевидная его незавершенность в целом дают основание предполагать, что перед нами всего лишь значительные фрагменты изначально более обширного целого. Однако какие-либо иные конкретные указания на судьбу полного текста дневника у нас отсутствуют.

Несмотря на достаточно отрывочную и суховатую форму, в которую облечены данные дневниковые записи, они безусловно ценны как аутентичный источник. В них документально отражен быт политссыльных на острове Сахалин в начале 1890-х гг., детально фиксируется повседневная хозяйст-венная деятельность, составлявшая основу существования ссыльного населения в регионе, взаимоотношения в их внутренней среде и с местным окружением. Ряд конкретных дополнительных сведений содержит характеризуемый источник также и по вопросам климатических и погодных условий, практикуемых агрономических приемов (в частности, любопытную информацию содержит прилагаемый к дневнику план огорода, устраиваемого ссыльными).

Вместе с тем при внешней незатейливости публикуемого источника оказывается далеко неоднозначно объяснимой побудительная цель его создания. В частности, знакомство с текстом дневника явно обнаруживает, что, по крайней мере, одной из причин появления такового была потребность учета индивидуально выполнявшейся работы в хозяйстве, совместно ведшемся группой политических ссыльных (в которую входил и сам Б.Пил-судский) и привлекаемыми ими же по найму помощниками из местных поселенцев, также бывших ссыльных. Однако для более адекватного интерпретирования соответствующей информации, содержащейся в дневнике, при дальнейшем ее изучении необходимо попытаться дополнительно выявить данные о принципах осуществления вышеупомянутой хозяйственной деятельности, которыми мы пока не располагаем.

Наряду с названным вопросом публикуемый дневник вызывает и ряд иных. Так, давно уже опубликованные данные о Б.Пилсудском на Сахалине с полной очевидностью показывают, что автор дневника в описанный там период еще оставался в положении ссыльнокаторжанина [4]. В связи с этим возникает необходимость конкретно установить, относилась ли и в какой мере описанная Пилсудским деятельность (как его собственная, так и его товарищей-каторжан) к выполнению ими каторжных повинностей, предписанных тюремными правилами. Разработка рассматриваемого источника в указанном направлении, безусловно, способствовала бы более предметному и углуб-ленному знакомству с практикой применения норм каторжного режима по отношению к описываемой группе политкаторжан на Сахалине [5].

Столь же нуждается в идентифицировании и целая группа не вполне ясных персоналий, упоминаемых в дневниковых записях Б.Пилсудского. Под-готовивший данную публикацию автор настоящего к ней предисловия скло-нен по этому поводу предположить, что лица, фигурирующие в дневнике под нерасшифрованными еще на данный момент личными именами, умень-шительными прозвищами или сокращениями фамилий, по всей вероятности, относятся к среде местных переселенцев (происходивших из общеуголовных ссыльных), подряжавшихся по найму к жившим коммуной Б.Пилсудскому и его товарищам по ссылке на выполнение трудоемких необходимых хозяйст-венных работ [6]. Данная гипотеза нуждается в последующей специальной научной экспертизе.

Безусловно, публикуемый дневник может рассматриваться как ценный источник в самых различных тематических ракурсах - от прикладных краеведческих - до общих теоретических вопросов. Однако предпринятая нами попытка его расшифровки и научного анализа заставила остро ощутить дефицит в отечественной историографии специальных систематизированных разработок даже по основным персоналиям из истории сахалинской политической ссылки. В этом ряду, на взгляд автора данных строк, совершенно очевидна настоятельная необходимость создания обстоятельного историко-биографического исследования, посвященного жизни и деятельности Бронислава Пилсудского - со всеми необходимыми научными атрибутами подобной работы.

Существенный шаг в этом направлении уже сделан выпуском в последние годы содержательных очерков В.М.Латышева о Б.Пилсудском [7]. После-следующей важной задачей в научной разработке биографии ссыльного ученого должна явиться подробная и тщательно выверенная хронологическая и фактографическая канва его персоналии, построенная на основе ис-точников, выявленных по этой теме. Среди последних должно быть отведе-но соответствующее место и его дневнику, вводимому ныне в практичес-кий оборот.

В заключение дадим несколько пояснений относительно принципов, оформления следующей ниже публикации, которыми руководствовался автор данного введения к ней.

Текст оригинала публикуемого источника сохранялся по мере возможности без существенных изменений. В косых скобках даны необходимые расшифровки слов и фраз, часто приводимых в оригинале в сокращенном написании. Некоторые слова, пропущенные в оригинале и необходимые для смысловых связей, подставлены нами в прямых скобках. Слова и выражения, сокращенные имена и фамилии, оставшиеся неясными, помечены вопросительным знаком в прямых скобках.

Страницы дневника, архивная пагинация которых не соответствует по-следовательности реального их содержания, расставлены в соответствующем последнему логическом порядке. Номера, присвоенные архивом отдельным листам публикуемого дневникового текста, проставлены в конце каждого из таковых - жирным курсивом в прямых скобках.

Примечания:

[1] Шостакович Б.С. Поляки - политические ссыльные конца 70-х - начала 90-х годов XIX века - в Сибири // Ссыльные революционеры в Сибири.(XIX в. - февраль 1917 г.). Иркутск, 1973. С. 116 - 117; oн же. Малоиз- вестные источники о жизни и деятельности на Сахалине Бронислава Пилсудского // Б.О.Пилсудский - исследователь народов Сахалина. Материалы международной конференции. Т. I. Южно-Сахалинск, 1991. С. 76 - 83.

[2] Местонахождение и сигнатуры данной коллекции материалов: Центральральная Библиотека Академии Наук Литвы. Рукописный отдел. Rkp. BF - 2340 / F 9. [ 2340 / IV. ]. Piłsudski Bronisław. Notatki.

Наряду с публикуемым в данном случае сахалинским дневником Б.Пилсудского, в вильнюсской коллекции хранятся документы, относящиеся к его практической и организационной деятельности по осуществлению метеорологических наблюдений. К их рассмотрению мы надеемся обратиться в дальнейшем, в специальной публикации, посвященной указанной теме.

[3] Шостакович Б.С. Малоизвестные источники... С. 77.

[4] См.: Сенченко И.А. Революционеры России на Сахалинской каторге. Южно-Сахалинск, 1963. С. 128.

[5] Но какими бы мотивами не определялась зафиксированная в публикуемом дневнике деятельность сахалинских обитателей, она очень точно соответствует некоторым метким характеристикам, сделанным в воспоминаниях сотоварищем Б. Пилсудского, сахалинским политссыльным И.П.Ювачёвым (Миролюбовым). К примеру таково его высказывание : “У всего населения /Тымовского округа Б.Ш./, и у каторжного, и у поселенца хождение в тайгу за бревнами или за дровами составляет содержание почти каждого дня в продолжение всей зимы”. (Миролюбов И.П. Восемь лет на Сахалине. СПБ., 1907. С. 54).

[6] Непосредственнопо этому поводу см. наш комментарий к конкретным местам текста публикуемого дневника.

[7] Латышев В.М. Слово о Брониславе Пилсудском // Краеведческий бюллетень. Общество изучения Сахалина и Курильских островов. Южно-Сахалинск, 1991. № 3. Он же. Сахалинские университеты / Бронислав Пилсудский. “Дорогой Лев Яковлевич...”. (Письма Л.Я..Штернбергу. 1893- 1917 гг.). Южно-Сахалинск, 1996. С. 5-32. Не нуждается в особых пояснениях и значимость для создания в будущем развернутой биографии Б.Пилсудского опубликованного в книге, названной в данном примечании столь значительного и содержательного раздела его эпистолярного наследия.