О.А.ШУБИНА

ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ НА САХАЛИНЕ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ ИЗУЧЕННОСТИ ОСТРОВ


    Говоря о научном наследии Б.О.Пилсудского, нельзя не отметить широту и разносторонность его интересов. Известный в научном мире преимущественно своими исследованиями в области языка, фольклора и религии сахалинских аборигенов, Б.Пилсудский не оставлял в стороне и проблемы их происхождения и древней истории. В частности, одна из наиболее известных работ Б.Пилсудского «Аборигены Сахалина»  [1] целиком посвящена обсуждению проблемы предшественников айнов на острове. В основе этого исследования лежали опросы Б.Пилсудским местного населения — аинов, нивхов и ороков, анализ их легенд и преданий, -а также практический интерес ученого к реальным остаткам древних культур на острове. Справедливо отмечая, что найденные здесь древности «ждут еще сведущего исследователя-археолога» и не являясь специалистом в этой области. Пилсудский тем не менее активно занимался как сбором информации о следах древних жителей острова, так и самостоятельными археологическими изысканиями. Для современного исследователя некоторые из его умозаключений могут показаться наивными и необоснованными. но несомненный интерес представляют упоминания об археологических памятниках, к настоящему времени утраченных, и особенно коллекции, собранные Б.О.Пилсудским и его современниками — по сути дела, пионерами в области сахалинской археологии.

    Первые археологические изыскания на О.Сахалине относятся к 60-м годам XIX столетия. Начало им было положено инженером-геологом Иннокентием Александровичем Лопатиным, занимавшимся в 1867-1868 гг. по заданию Российской Академии Наук геологическими, метеорологическими, географическими исследованиями на острове, но проявлявшим интерес к этнографии и древней истории этого края. В средней части острова, в районе оз.Тарайка, у пос.Найбучи, в устье р.Оненай, у айнского сел.Ты-укой и в ряде других мест Лопатин отмечал остатки древних землянок, собирал каменные орудия и обломки глиняной посуды. Он первым в русской литературе изложил легенду о мифическом народе «тончи» или «той-зи». которых и считал древнейшим населением острова [2].

    В 1881-1882 гг. Русское Географическое общество командировало на Сахалин Ивана Семеновича Полякова, задачей которого было исследование южной и средней части острова Сахалин в физикогеографическом, зоологическом и этнографическом отношениях. Он занимался подъемными сборами археологического материала преимущественно на юге Сахалина (в устье р.Сусуи, на берегу зал.Анива) и на западном побережье средней части острова (около поста Александровского, в устье р.Дуйки). Несмотря на относительную случайность и несистематический характер этих сборов, они представляют для нас несомненный интерес, т.к. это первые археологические находки, сделанные на о.Сахалине и дошедшие до современных исследователей [3].

    Важную роль в первоначальном археологическом обследовании Сахалина сыграл Лев Яковлевич Штернберг — ближайший друг и коллега Б.О.Пилсудского. Их объединяла не только общая судьба узников, «командированных» на каторжный остров царским правительством за участие в революционной деятельности, но и близость научных интересов. Ставший впоследствии одним из крупнейших советских этнографов, Штернберг начинал свою работу в качестве «грамотного» ссыльного, которому сахалинская администрация поручила сделать перепись «инородцев» северной части острова в 1891 г., а в 1894 г. — всесторонне обследовать этот район. В ходе своих путешествий Штернберг обращал особое внимание на «поиски каменных орудий» и «раскопки». Для этого он использовал буквально каждую подходящую минуту. Например, в одной из своих работ Штернберг писал: «Шторм и религиозные представления моего рулевого задержали меня в этом селении (Танги) целых два дня, которые я употребил на раскопки» [4]. Скорее всего, это были сборы археологического материала на разрушенных участках поверхности, среди песчаных дюн, образовавшихся вследствие ветровой эрозии, что характерно для почти всего северо-западного побережья Сахалина, где проводил свои исследования Л.Я.Штернберг. Летом 1894 г. он занимался археологическими поисками в районе нивхских селений Танги, Виахту, Тамла-во, Кеф-во, Виск-во, Ныур, Помр, на острове Ур-Миф и косе Помр [5], а также в районе поста Александровского.

  Возможно, интерес Л.Я.Штернберга к сахалинским «древностям» воодушевил и Б.О.Пилсудского, который в период своего пребывания на острове постарался собрать всю имевшуюся информацию об археологических объектах и находках.

    Пилсудский называет свыше 30 пунктов, где, по его сведениям, полученным от местных жителей (преимущественно айнов и нивхов), рыбопромышленников, представителей администрации острова, предшествующих исследователей, имелись остатки древних поселений и археологические находки.

Интересно, что даже весьма далекие от науки люди принимали живое участие в выявлении и сборе «древностей». Например, рыбопромышленник Демби, занимавшийся рыбными промыслами на юго-западном берегу Сахалина, указал 3 местонахождения — в 8 верстах к северу от с.Сирануси, на р.Мауке и около Кусуная, причем два последних представляли собой «большие четырехугольные валы»  [6] — по-видимому, айнские укрепления — «часи». Компаньон Демби промышленник Семенов указал на находки каменных топоров в Око-Томари недалеко от с.Мауки и около с.Поро-томари севернее с.Мауки, и передал Пилсудскому топор из Поро-Томари, который был отослан в музей Академии Наук в Санкт-Петербурге. Работники морского рыбного промысла на р.Тэе нашли и передали Пилсудскому два каменных топора, которые он отослал во Владивостокский музей Общества изучения Амурского края. Вероятно, именно эти топоры и сохранились в коллекции Б.О.Пилсудского в нынешнем Приморском государственном объединенном музее им.Арсеньева в г.Владивостоке (МПК 526-1,2). Оба топора удлинененнопрямоугольной формы, подпря-моугольные в сечении, полностью шлифованные, размером 12 х 3,8 х 3,5 и 17,5 х 4 х 3,7 см [7]. Понимая важность для науки этих свидетельств древности, Б.О.Пилсудский стремился не только собрать, но и сохранить их, передавая находки в музей.

Купец Ларионов и начальник округа Белый нашли много каменных орудий и керамический сосуд на притоке р.Пороная — Черной речке (Утнай по-айнски). Жители с.Славо в Тымовском округе нашли в окрест-ностях села каменный топор и передали его смотрителю поселений Без-айсу. Заведующий тюремной лесопилкой надзиратель Лакс собрал большую коллекцию каменных орудий около селения и оз.Чиписани и отдал ее посетившему о.Сахалин естествоиспытателю П.Ю.Шмидту. «Каменный клин» был найден в посту Корсаковсом и передан в Сахалинский музей  [8]. Музею же был подарен и керамический сосуд, найденный около с.Серароко и попавший в руки промышленника Крамаренко.

Сам Б.О.Пилсудский, вслед за Лопатиным и Поляковым, занимался археологическими сборами близ айнского селения и по берегам озера Тарайка. «Я имел намерение покопаться в обильных в этих местах остатках жилищ «тончи», но должен был отказаться от этого и ограничиться сбором глиняных черепков, лежавших уже на поверхности», — писал он  [9]. Собранные обломки керамических сосудов были оставлены им перед выездом с острова у одного айна с.Найеро. «Черепки» же, собранные Б.Пилсудским в районе древних жилищ в с.Серароко, были отосланы им в музей Академии наук. «Там же в Серароках мне удалось взять два лежавших почти наружу на старых могилах айнских черепа, которые и отослал в Академию наук» [10].

Вышеперечисленные находки, как, наверное, и многие другие, собранные на Сахалине в конце XIX — начале XX в., оказались утраченными. К сожалению, автору не удалось обнаружить этих вещей ни в фондах Сахалинского областного краеведческого музея в г.Южно-Сахалинске, ни среди коллекций, хранящихся в Музее антропологии и этнографии им.Петра Великого в г.Санкт-Петербурге. Нельзя сказать с уверенностью, потеряны ли они окончательно или «растворились» в многочисленных археологических коллекциях, не будучи вовремя документированными.

Однако, в фондах МАЭ хранятся не менее интересные для нас коллекции сахалинских «древностей», собранные предшественниками Пил-судского И.С.Поляковым и Л.Я.Штернбергом. Поскольку эти материалы практически не известны сахалинским археологам (за исключением Р.В.Козыревой, работавшей с ними в 1950-х годах), автор считает необходимым ввести их в научный оборот, представив краткую характеристику коллекций.

В фондах МАЭ хранятся 4 археологических коллекции, привезенные И.С.Поляковым с Сахалина (№ 547, 565, 1052, 1818). Коллекция № 547 была собрана им в 1882 г., включает 132 предмета, место сбора которых в описи не указано. В соответствии с описью коллекция содержит следующие материалы (автор сохраняет стиль оригинала): наконечники стрел из разных каменных пород (1 — 48), острия овальной и трехгранной формы, некоторые могут служить наконечниками для стрел (49 — 74), наконечники копий (75 — 89), острые орудия, некоторые могут служить наконечниками копий (90 — 116), орудия овальной и миндалевидной формы (117 — 123), осколки отбивных пластинок (124 — 12), орудие для обивки каменных орудий (126), грузила (127 — 131), привеска с отверстием из меловой породы (132). Наиболее многочисленной и информативной категорией находок являются наконечники. Личное знакомство с коллекцией позволяет автору предложить типологическую классификацию изделий, что поможет вычленить разнородные группы артефактов в смешанном комплексе и определить их культурную принадлежность.

В основу выделения типов наконечников положены такие признаки как форма пера, форма насада, характер заготовки и вторичной обработки, размерные пропорции изделий, материал. Наибольшую по количеству группу составляют черешковые наконечники.

1. Наконечники стрел и дротиков с удлиненно-треугольным, как правило, слегка асимметричным пером, хорошо выраженными плечиками и «кнопчатым» черешком-насадом, как правило, асимметричным, расширяющимся внизу. Линзовидные в сечении, за исключением трех односторонне-выпуклых изделий, двусторонне обработаны крупной грубой ретушью, размером от 3,5 х 2 до 6,5 х 3 см, изготовлены из темно-серого и черного кремнистого сланца и андезито-базальта (9 экз.), из мягкого песчаника розовато-серого цвета, причем вследствие непрочности материала ретушь на них почти полностью сглажена (3 экз.), из желтовато-коричневого кремня и светло-серого кварцита (5 экз.). В этой же группе несколько особняком стоит наконечник стрелы с сильно асимметричным подтреу-гольным пером и кнопчатым черешком-насадом, с уплощеннолинзовид-ным сечением, двусторонне обитый, изготовленный из светло-серого глинистого сланца, размером 5 х 3,5 см.

2. Наконечники стрел, по форме близкие первой группе, но менее вытянутые, с выделенным кнопчатым черешком-насадом, основание которого как бы раздвоено неглубокой выемкой, вследствие чего изделия приобрели несколько необычную «5-ти угольную форму», изготовлены из базальтоидных пород темного цвета, размером от 3,2 х 2,3 до 3 х 4,5 см (3 экз.).

3. Наконечники стрел и дротиков с удлиненно-треугольным пером, хорошо выраженными плечиками и подпрямоугольным черешком-насадом, линзовидные в сечении, двусторонне обработанные крупной ретушью, за исключением одного наконечника на отщепе, слегка подработанном ретушью с центральной стороны, большинство изделий — из серого кварцита, 2 наконечника — из мягкого розовато-серого песчаника с заглаженной поверхностью и слабо выраженными плечиками. Размеры варьируют от 4 х 2 до 7 х 2,5 см (7 экз.).

4. Наконечники дротиков (копий) удлиненно-листовидной или под-треугольной формы с хорошо выделенным подтреугольным, суженным книзу черешком-насадом, за исключением одного изделия иволистной формы, линзовидные в сечении, двусторонне обработанные крупной ретушью, изготовлены из темно-серого и черного базальта и андезито-ба-зальта и светло-серого кварцита (5 экз.). Имеются также листовидные наконечники с небольшим слабовыраженным черешком.

Меньшую по количеству группу составляют бесчерешковые изделия.

5. Наконечник (возможно, нож) листовидной или близкой к овальной формы, линзовидный в сечении, двусторонне обработанный ретушью, из мягкого песчаника розовато-серого цвета, размером 7х4 см, и два наконечника листовидной формы из кремнистого сланца.

6. Наконечники подтреугольной формы с широким вогнутым основанием, линзовидные в сечении, двусторонне обработанные крупной ретушью, изготовлены из черной кремнистой породы, размером в среднем 5 х 4 см.

7. Наконечники подтреугольной формы со слегка выпуклыми сторонами и прямым (иногда слабовогнутым или слабовыпуклым) основанием, уплощенно-линзовидные в сечении, с двусторонней обработкой ретушью (7 экз.), и односторонне-выпуклые на отщепах с односторонней обработкой и краевой ретушью с вентральной стороны (3 экз.), изготовлены преимущественно из красного, коричневого, светло-серого кремня, разме ром от 4 х 2,3 до 5 х 4 см.

8. Наконечники стрел треугольной формы с ровными сторонами, выемкой в основании и асимметричными шпорами, одна из которых как бы оттянута вниз и в сторону, уплощенно-линзовидные в сечении, двусторонне обработанные тщательной ретушью, одно изделие — мелкой пильчатой ретушью, размером в среднем 3х2 см.

Сопоставляя материалы И.С.Полякова с накопленными к настоящему времени данными по археологии Сахалина, можно с уверенностью сказать, что вышеописанная коллекция — неоднородна, в ней оказались смешанными предметы, относящиеся к разным в культурном, хронологическом и географическом отношении памятникам о.Сахалина. Наиболее многочисленная ее часть, несомненно, была собрана И.С.Поляковым на юге острова и характеризует позднеохотскую культурную традицию, которой присущи грубо изготовленные из базальтоидных и кварцитовых пород наконечники преимущественно крупных и средних размеров, черешковых и подтреугольных форм. «Кнопчатый» черешок является одним из отличительных признаков каменного инвентаря охотской культуры. К ней, по нашему мнению, можно отнести орудия, описанные в вышеприведенной классификации под № 1 - 6. В то же время на памятниках охотского типа практически не встречаются изделия из кремня и кремнистого сланца красного, коричневого, светло-серого цвета. Изготовленные из этих пород наконечники бесчерешковых форм, часто на отщепах с частичной подработкой по краю с вентральной стороны, характерны для неолитических памятников Северного Сахалина и могли быть собраны Поляковым в районе п.Александровского. К этой группе неходок, вероятно, относятся изделия, описанные под № 7 и 8, а также два овально-ди-сковидных нуклеуса радиального принципа снятия из желтовато-коричневого кремня и глинистого сланца, размером 7,5 х 4 и 9 х 6,5 см.

Коллекция № 565, включающая 109 предметов, была собрана И. С.Поляковым также в 1882 г. на о.Сахалине и в Приморье (инв. № 96 — 109 отмечены как найденные в Сидеми Ханкайского /вероятно, здесь ошибка, следует читать — Хасанского/ района), но из-за смерти исследователя осталась неразобранной. Отсутствует указание на точное место сборов, хотя, судя по надписям на некоторых предметах, большинство было собрано в районе поста Александровского, на четырех орудиях стоит надпись «Чиписань», и 9 предметов были найдены около п.Корсаковского.

Часть коллекции, собранная около Александровского поста, судя по описанию самого Полякова [11], включает находки с территории Александровской тюрьмы и близлежащих участков, а также «на мысах холмов, ограждающих устье Александровской долины с северо-востока», причем во всех трех осмотренных Поляковым пунктах он отметил следы древних жилищ — круглых ям диаметром около 2—3 саженей каждая. Коллекция содержит 27 изделий из камня, в том числе: 2 каменных грузила в виде галек со сквозным отверстием; отбойник; обломки шлифованных изделий (тесел); 2 наконечника стрел из серого кремнистого сланца, двусторонне обработанные мелкой ретушью, один из них удлиненно-треугольной формы со слегка выпуклыми сторонами и вогнутым основанием, другой — удлиненно-листовидной формы с вогнутым основанием и выделенными, чуть оттянутыми в стороны шпорами: концевой скребок высокой формы; аморфные отщепы из красного кремня и три пластины из серого кремня, одна из которых обработана односторонней краевой ретушью с дорсальной стороны; пластинчатый отщеп черного обсидиана с ретушью от работы в качестве скребка или скобеля; небольшое теслецо из серого кремнистого сланца, удлиненно-подтрапециевидной формы, трапециевидное в сечении, обработано обивкой по краю и шлифовкой части поверхности и лезвия; 16 фрагментов толстостенной керамики из глины с большой примесью песка и мелкой гальки, розовато-коричневого или серого цвета, украшенной горизонтальными резными линиями, наклонными насечками, вдавления-ми, защипами, и 2 фаунистических обломка.

В Чиписани были найдены 4 каменных полированных (шлифованных) топора прямоугольной формы. В районе п.Корсаковского — полированный топор, аморфные отщепы и зуб кабана.

Группа предметов в 565 коллекции объединена названием «кухонные остатки с р.Сусуи», в нее входят два наконечника стрел, 4 отщепа, 6 изделий из кости, 22 фрагмента керамики, 2 обломка железного котла. Все изделия со стоянок Чиписань, Корсаковской и Сусунайской имеют позднеохотский облик.

Вероятно, в этих же местах на Южном Сахалине, скорее всего, в районе р.Сусуи, были собраны и предметы из коллекции И.С. Полякова № 1818. Они поступили в МАЭ лишь в 1907 году и также остались недокументированными. Коллекция насчитывает 198 предметов, в числе которых 64 фрагмента охотской по облику керамики, около 30 обломков камней и отщепов, острие костяной иглы или шила, около 85 раковин моллюсков и их обломков, несколько рыбьих костей.

В отличие от И.С.Лопатина, Л.Я.Штернберга, Б.О.Пилсудского, не имевших специальных знаний и опыта работы в области археологии и подходивших к находкам свидетельств древней истории Сахалина нередко с дилетантских позиций, И.С.Поляков не был новичком в этом деле, имея уже опыт работы в археологических экспедициях на территории европейской части России [12]. Его выводы отличаются наблюдательностью и логикой, хотя некоторые из его умозаключений с позиции сегодняшнего дня явно ошибочны. В отличие от Л.Я.Штернберга, считавшего, что «каменный век на северо-востоке Азии не имеет за собою никакой глубокой древности» [13], Поляков справедливо относил свои находки к «каменному веку», правда, не уточняя их древность. Он отмечал, что «принадлежности каменного века, найденные в Александровской долине, весьма сходны между собою с добытыми на юге Сахалина по берегам Анивского залива», основываясь на том факте, что «в обеих областях между шлифованными орудиями встречются весьма тщательно и тонко околоченные орудия», тем самым он подметил общие, точнее, общенеолитические черты в технологии обработки каменных изделий. Вместе с тем, Поляков обратил внимание и на существенные отличительные признаки древних стоянок севера и юга Сахалина. Если в районе Александровска «раковины, и весьма мелкие, попадаются около покинутого жилья в виде исключения», тогда как на юге острова «они представляют довольно большие и многочисленные кучи» с обилием костей морских и сухопутных млекопитающих [14]. Интересен и вывод И.С.Полякова экологического характера: находки костей кабанов позволяют говорить о том, что «кабан во времена каменного века водился в значительном количестве в южных частях Сахалина, а может быть даже и в средних, теперь же его нет на всем острове» [15]. Трудно согласиться с мнением Полякова об «иностранном» происхождении каменных орудий, найденных им в районе Александровска  [16], однако важно то, что он обратил внимание на такой важный момент в интерпретации археологических источников, как каменное сырье.

Особый интерес представляет сообщение И.С.Полякова о двух пунктах на Северном Сахалине, где он обнаружил земляные сооружения, напоминающие те, что известны в настоящее время как айнские крепости — «часи». «На Кладбищенской горе, на стороне ее, обращенной к Малой Александровке, находится еще одно, можно сказать, техническое земляное сооружение; это — валы, образующие в совокупности четырехугольник или квадрат. По каждому измерению можно определить длину валов в 50 саженей; следовательно, внутри сооружения будет находиться около квадратной десятины пространства, защищенного со всех сторон валом, высота которого над общим уровне почвы простиралась, вероятно, аршина на 1,5-2, а над дном внутреннего в квадрате пространства — на большую величину. Может быть, это было укреплением, защищавшим население от неприятеля, а может быть, в квадрате устраивались жилища, и валы служили для них защитой от ветров»  [17]. Подобное же сооружение И.С.Поляков обнаружил по дороге из сел.Малого Тымова в сел.Рыковское  [18]. Первое из них в настоящее время полностью разрушено постройками г. Александровска, второе предстоит найти, если оно сохранилось.

Из хранящихся в МАЭ коллекций следует отметить археологические сборы Л.Я.Штернберга со стоянок западного побережья Сахалина 1894 г. (колл. № 656). Она включает 62 предмета, в том числе 18 фрагментов керамики, 3 наконечника стрел, нож с кнопчатой рукоятью, 4 отщепа и 7 гипсовых муляжей — слепков с каменных топоров.

Надо сказать, что уже в конце XIX — начале XX вв. возникла проблема сохранения исторических памятников острова. Хозяйственная деятельность пришлого населения приводила к быстрому разрушению археологических и этнографических объектов. Этот процесс продолжается до настоящего времени, приобретая огромные масштабы и нарастая с каждым годом. Современное состояние археологической изученности Сахалина позволяет говорить о наличии здесь около 1000 археологических памятников, причем большинство из них разрушены или повреждены. Несмотря на увеличивающиеся с каждым годом объемы археологических исследований на острове, количество научных проблем и нерешенных вопросов в этой области не уменьшается. По-прежнему стоит проблема происхождения и расселения древнейшего населения Сахалинской области, которую следует понимать шире, чем обсуждаемую в течение двух столетий «айнскую проблему». Не до конца решены вопросы культурной принадлежности многих стоянок и поселений острова, проблемы взаимовлияния и связей между древними жителями Сахалина и сопредельных территорий, их экологической адаптации и т.п. Поэтому вопросы, поставленные более века назад Б.О.Пилсудским и его современниками, остаются актуальными к сегодня.

[1]. Пилсудский Б.0. Аборигены о.Сахалина //Живая старина — кн. 70,71 — Вып. 11-111. - СПб., 1909.

[2]. Лопатин И.А. Извлечение из письма об исследованиях на Сахалине (об айвах) //Приложение к «Отчету о действиях Сибирского отделения императорского Русского географического общества за 1868 г.» — СПБ., 1869 — С.104-107.

[3]. Путешествие на о.Сахалин в 1881-1882 гг. И.С.Полякова // Приложение к «Известиям ИРГО» — Т .XIX — Вып.1, 1883 Поляков И.С. Отчет об исследованиях на острове Сахалине, в Южно-Уссурийском крае и в Японии // Приложение к ХLVIII тому «Записок Императорской Академии Наук» — № 6 — СПб., 1884.

[4]. Штернберг Л.Я. Путешествие на крайний север о-ва Сахалина // Сахалинский календарь и материалы к изучению о-ва Сахалина. — Сахалин, 1896 —Ч.11 — С.16-21 5.

[5]. Там же . — С. 16-21. 6.

[6]. Пилсудский Б.0. Аборигены о-ва Сахалина. — С. 107.

[7]. Там же; Каталог выставки, посвященной 125-летию со дня рождения Б.О.Пилсудского в Сахалинском областном краеведческом музее. — Южно-Сахалинск, 1991. — С.34.

[8]. Пилсудский Б.0. Аборигены о-ва Сахалина. — С. 10-11.

[9]. Там же. — С. 10; Пилсудский Б.0. Отчет Б.О.Пилсудского по командировке к айнам и срокам О.Сахалина в 1903-1905 гг.//Известия Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии в историческом, археологическом, лингвистическом и этнографическом отношениях. — № 7. — СПб., 1907. — С.35.

[10]. Там же.

[11]. Поляков И.С. Путешествие на Сахалин в 1881-1882 гг. — С.20.

[12]. Формозов А.А. Начало изучения каменного века в России. — М., 1983. — С.47-57.

[13]. Штернберг Л.Я. Путешествие на крайний север о-ва Сахалина... — С.35.

[14]. Поляков И.С. Отчет об исследованиях на о-ве Сахалине... — С.

[15]. Там же.

[16]. Поляков И.С. Путешествие на Сахалин в 1881-1882 гг. — С. 18.

[17]. Там же — С<21.

[18]. Там же — С.35-36.

Конвеpсия и oфoрмление: Jolanta Marzec