А. А. ВАСИЛЕВСКИЙ Н.В.ПЛОТНИКОВ

ПЕРИОДИЗАЦИЯ АЙНСКОЙ КУЛЬТУРЫ НА САХАЛИНЕ


Исследования по айнской проблеме насчитывают уже вековую историю. Между тем она далека от разрешения. К настоящему времени можно выделить несколько аспектов изучения айнской проблемы. Один из них - археологический.
В контексте археологии «айнская проблема» на Сахалине носит прежде всего этническую окраску, т.е. роль айнского этноса (айноидов, палео- айнов) в формировании и развитии древнейшей истории острова. Здесь, с одной стороны, существует мнение о волнообразном движении айнов:

1.    Волна неолитическая, связанная с влиянием культур круга «дзе- мон».
2.    Волна неоайнская, принесшая традиции культур «найдзи».

Время последней, основываясь прежде всего на исторических данных, определялось XVI-XVII вв. н.э.[1]

Другое мнение — фактическое отрицание существования культуры «найдзи» как самостоятельного явления при включении ее в поздний этап развития охотской культуры на Южном Сахалине, хронологически датируемый XV-XVIII вв. н.э. [2]

В то же время необходимо заметить, что до сих пор не существует сколько нибудь стройной концепции айнской культуры, отсутствуют радиоуглеродные датировки, нет четкого определения признаков культуры, не прослежены этапы ее развития.

В своем исследовании мы ограничиваемся только айнской культурой «найдзи». На сегодняшний день на Южном Сахалине к культуре «найдзи» с той или иной степенью вероятности можно отнести около сорока памятников археологии. Традиционно в качестве аргументов при отнесении того или иного памятника к айнской культуре на Южном Сахалине указывают на находки сосудов «найдзи», стеклянных бус голубого цвета, железных ножей и наконечников стрел, мечей, остатков панцирей, Мининых или бронзовых составных курительных трубок. Причем большинство предметов-индикаторов обнаружено при подъемных сборах, либо в переотложенном состоянии в верхних горизонтах раковиных куч и многослойных поселений.

Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что все эти материалы разновременны. Часть сосудов «найдзи» встречена в окружении позднеохотской керамики и каменных орудий. Есть находки этих сосудов и в сочетании с железными изделиями. Поэтому особое значение имеет использование таких однослойных (закрытых) комплексов как грунтовые могильники Невельск-II, Кузнецово-I, Свободное, стоянка Птичье-II, жилища №№ 3, 4 поселения Стародубское-III. Именно эти материалы взяты за источниковедческую основу.

Поселение Стародубское-III расположено в северной части Сусунайской низменности, дренируемой рекой Найба с притоками. Памятник связан с краем средневысотной терассы и протянулся на 1,2 км. Здесь было выявлено до четырехсот западин правильной формы. Как показали исследования. часть из них относится к айнской культуре. [3]

Жилище № 3 на поверхности просматривалось в виде четкого котлована четырехугольной формы с глубиной западины до 0,6-0,7 м. Мощность культурного слоя до 0,3 м. После расчистки котлован имел форму, приближающуюся к квадрату со сторонами 5,4 и 5,6 м. Площадь пола составила около 30 кв.м. Жилище ориентировано углами по сторонам света. В метре от северного угла обнаружена рухнувшая глиняная печь. По длинной оси она ориентирована с северо-запада на юго-восток, т.е. перпендикулярно стенке. В стратиграфическом разрезе реконструировалось устройство печи, состоящей из свода, топки и пола. Вся конструкция покоилась на плавно спускающейся подсыпке. В стенке жилища напротив печи находилась выемка. Возможно, это выход из полуземлянки или же устройство для подачи воздуха, для создания тяги. Кровля жилища поддерживалась за счет связки боковых стропил с подпорками. Непосредственно на полу были найдены остатки железного ножа с ножнами, раковины молюсков, угли.

Жилище № 4 располагалось рядом. Площадь его составила 34,2 кв.м. В целом жилище аналогично вышеописанному, но оно ориентировано несколько иначе. В центральной части было выявлено зольное пятно, рядом с ним найдено две голубые бусины. Здесь же обнаружено прокаленное пятно круглой формы, а в центре его — кусок ошлакованного железа. Химический анализ шлаков показал довольно высокий процент окиси и закиси железа.
[4] Это неопровержимое доказательство кустарного производства железа, причем плавилось оно именно в этом жилище. В межжилищном пространстве найден фрагмент венчика металлического котла с выделенным фризом-выступом и глиняная курительная трубка. Абсолютный возраст угля из зольного пятна на полу жилища № 4 датирует данный комплекс в рамках конца XV — конца XVII вв. н.э. (ТИГ 250-411 е 100 лл.). [5] Дополнительно датирующих элементов несколько: находка котла известного по аналогичным металлическим изделиям типа «цурудзи» XVI- XVIII вв. н.э. на о.Хоккайдо, а также предметов, сходных с такими же из могильника Кузнецово-I, датированного по монетам эры Кан-Эй XVII в. н.э. Среди погребального инвентаря могильника обнаружены голубые бусы, курительные трубки, железные мечи, ножи. Особо отметим находку каменной льячки в одной из могил, которая определена как приспособление для разливки металла. [6] Данный предмет также подтверждает кустарное изготовление металлических изделий в XVII в. н.э.
Закономерно, что ни в жилищах № 3 и 4 поселения Стародубское-III, ни в могильниках Кузнецово-I, Невельск-II и др. не найдено ни керамики, ни каменных орудий. В XVI-XVII вв. н.э. они с успехом заменялись железными изделиями.

Высказывание М.Ринзо о том, что айны Сахалина даже в начале XIX в. н.э. еще использовали глиняные сосуды «найдзи», приводимое В.Иохельсоном, вызывает некоторые вопросы и сомнения. Возможно, права Р.В.Козыр
ева, которая отмечала, что «он видел, видимо, ритуальный обряд, т.к. значительнее ранее этого ...глиняные сосуды вышли из обыденного употребления и заменились железными». [7] Также сомнителен рецепт изготовления керамического сосуда, приводимый Тории Рюдзо со слов семидесятилетнего айна. Тем более, что это предание, и неясно, видел ли старик, как изготавливали сосуды, либо ему рассказывали.[8] У айнов также есть миф об изготовлении керамики. «Когда люди уходили из дома в места своей охоты, то они не брали с собой металлических котлов. Не имея котлов, айны не могли питаться мясом добытых оленей и медведей. Поэтому они изготовляли котлы из глины». [9] Но эксперементы показывают насколько сложен и долог процесс подготовки глины, формовки и обжига сосудов. Интересно отметить и тот факт, что в описании жизни аборигенов, приводимых русскими исследователями Сахалина и Курильских островов, не сообщается об употреблении айнами глиняной посуды.

Несколько иную от вышеописанной группы составляют памятники с более древними традициями, на которых найдены сосуды «найдзи». Это стоянки у оз. Невское, а также Птичье-II, Тонин-I А, часть материалов из верхнего горизонта поселения Озерск-I, и памятники, где известны находки керамики «найдзи» в сочетании с каменными орудиями. Эти материалы хорошо охарактеризованы Р.В.Козыревой, которая на основе данных по стоянке Промысловое указала на существование двух типов керамики. Первый тип — глиняные котлы с внутренними ушками. Второй связан с позднеохотской традицией изготовления керамики. Это сосуды с плоским дном, чуть расширенными стенками, ровными простыми верхними краями. Из элементов орнамента распространены резной, штамповьга. Характерны зооморфные мотивы. Она справедливо указала на скудность инвентаря из камня, сделав вывод об упадке каменной техники.
[10] Наблюдения Р.В.Козыревой полностью подтверждают раскопки стоянки Птичье-II, где были обнаружены оба вышеописанных типа керамики. [11]

По-видимому, следует согласиться с идеями генетической преемственности памятников конца I — второй половины II тыс. н, э. на Сахалине, высказанными В.О.Шубиным.
[12] В пользу этого свидетельствуют такие факты, как сходность типов хозяйства, каменных и костяных орудий, сходные рецепты изготовления керамики и сохранение позднеохотского орнаментального стиля в гончарстве культур конца I тыс. н.э. — первой половины и середины II тыс. н.э.

Одинаковое топографическое расположение зимних и летних стоянок - еще один факт в пользу высказанного положения. Как показали раскопки 1991 года на поселении Седых-1, в позднеохотское время существовали жилищные печи, конструктивно схожие с айнскими с поселения Стародубское-Ш. Интересно отметить и параллели другого рода — находки в непереотложенном охотском слое I тыс. н.э. на стоянке Ивановка деревянных предметов, аналогичных палочкам «икуниси», известных и в этнографии айнов.
[13]

Важно, что абсолютные радиоуглеродные датировки охотских памятников, в которых не обнаружены вышеприведенные индикаторы айнской культуры, как средний горизонт поселения Озерск-I, верхний слой Кузнецово-I располагаются в интервале VIII-XIII вв. н.э.: 1140 е 45 л.н.; 1035 е 35 л.н.; 760 е 25 л.н. (Озерск-I); 905 е 74 л.н. (Кузнецово-1).[14] Поэтому памятники с керамикой «найдзи» и каменным инвентарем, такие как Птичье-II, Промысловое и т.п. могут быть отнесены к хронологическому разрыву начала XIII — конца XV вв. н.э., т.е. наследовать поздне- охотсхим и предшествовать неоайнским памятникам типа Стародубское- III (жил.3-4), Кузнецовский и Невельский могильники.

Интересные сравнения дают материалы с сопредельных территорий. Так, по мнению Утидо Кавадзава, сосуды «найдзи» привнесены на Хоккайдо с Хонсю в XIII веке н.э., когда происходило активное расширение на север границ средневекового японского государства.[15] Примечателен факт находок вместе с материалами финального периода культуры Сацумон, которая датируется XII-XIII вв. н.э., котлов с внутренними ушками, орнаментированных типично сацумоновскими линиями. Такие сосуды найдены на востоке и в южной части о.Хоккайдо. Верхнюю границу существования керамики «найдзи» на Хоккайдо на основе анализа распространения металлических и керамических котлов и очага типа «камадо» японские археологи определяют концом XVI - началом XVII вв. н.э. [16].

Достаточно показательны и радиоуглеродные датировки верхнего слоя стоянок Андриановка (970 е 70 л.н., 570 е 40 л л.) и Явино-II (620 е 80 л.н.) на Камчатском полуострове из раскопок Т.М.Диковой. В большей или меньшей степени они связаны с присутствием керамики «найдзи».
[17]

Синхронизируя между собой Камчатские (Андриановка, Явино-II) и Сахалинские памятники (Промысловое-I, Муравьево-II, Птичье-II), где кроме сосудов с внутренними ушками найдены только каменные и иногда костяные орудия, приходим к выводу об этапном тождестве этих комплексов. Это позволяет Сахалинские памятники Птичье-II, Промысловое-I, Муравьево-II считать в целом синхронными камчатскими и по датам 680 е 80, 570 е 40 относить их к периоду с конца XIII до XVI вв. н.э.


Вслед за Т.М.Диковой мы считаем, что наличие сосудов «найдзи» указывает лишь на расширение айнского влияния. Вполне возможно, что с конца XIII — начала XIV вв. н.э. айны постепенно проникают через Курилы на юг Камчатки и через пролив Лаперуза до средней части о.Сахалин, принося с собой новые элементы культуры и, прежде всего, керамику «найдзи» и металлические орудия. Так же, как на Камчатке, айнское влияние накладывается на местное, проникая в Тарьянскую культуру, на Сахалине происходило взаимодействие охотской и айнской культур. Следствием этого явилось формирование особой сахалинской культуры, имеющей региональные отличия от синхронных в XIII-XIV вв. н.э.


Массовое переселение айнов в XVI-XVII вв. н.э., связанное с историческим процессом расширения границ японского государства, значительно изменили облик культуры «найдзи». Свидетельство этому — отсутствие керамики с внутренними ушками в жилищах № 3, 4 на поселении Стародубское-III, большое количество металлических изделий и украшений из стекла в могильниках Куэнецово-I, Невельск-II и т.п. Заметим, что процессы эти, по-видимому, происходили синхронно на Сахалине и Камчатке. Датировка с поселения Стародубское-III (жилища 3, 4) 411 е 100 л.н. близка дате 380 е 50 л.н. со стоянки Лопатка-I и располгаются они в хронологическом промежутке с конца XV до конца XVII века. Там, в раковинной куче вместе с каменными и костяными орудиями, керамикой «найдзи», обнаружены металлические предметы. Автор раскопок Т.М.Дикова указывает на более древний возраст остатков жилищ с керамикой, которые не соответствуют столь поздней датировке. Последняя, как представляется, датирует медные наконечники, пластины и пр.
[18]

В связи с вышесказанным считаем возможным выделять два этапа айнской культуры на Сахалине. Соответственно ранний («найдзи») и поздний. А саму культуру датировать в рамках с XIII — XIV до XVIII — XIX вв. н.э. В качестве критериев на Южном Сахалине привлекаем признаки, имеющие этапные значения или же несущие этническую окраску. Таковыми являются четырехугольные полуподземные жилища с печами, сосуды с внутренними ушками, железные ножи, мечи с гардами, серебряные височные кольца, составные металлические и глиняные курительные трубки.


Основанием для выделения этапов внутри культуры являются данные о
большей или меньшей роли металлических изделий в разновозрастных комплексах, присутствие или отсутствие керамики.

Итак, к раннему этапу айнской культуры «найдзи» мы относим поселения Промысловое-I, Птичье-II (верхний горизонт), Муравьево-II, Тонин
I А. Все они связаны с керамикой «найдзи», каменными и костяными орудиями, металлические изделия единичны. Хронологически этот этап датируем концом XIII — началом XIV до XVI вв. К следующему этапу айнской культуры на Сахалине относятся жилища №. 3, 4 поселения Стародубское-III, грунтовые могильники Кузнецово-1, Невельск-Н, датируемые XVI - началом XIX вв., назовем этот этап неоайнским.

С середины XIX века под активным воздействием культуры русских и японцев материальная культура айнов сильно деформировалась. В это время появляются и наиболее полные этнографические описания. Поэтому верхняя граница айнской археологической культуры определена началом XIX века.



[1]. Васильевский Р.С., Голубев В.А. Древние поселения на Сахалине. Сусуйская стоянка. — Новосибирск, 1976. — С. 170.
[2]. Шубин В.О., Шубина О.А. Новые радиоуглеродные датировки по археологическим памятникам Сахалинской области. — Препринт. Южно- Сахалинск, 1984. — С.26-27.
[3]. Василевский А.А. Некоторые итоги первого полевого сезона раскопок поселения Стародубское-III . / / Исследования по археологии Сахалина и Курильских островов. Тезисы выступлений на археологических чтениях, посвященных памяти Р.В.Козыревой 16-17 ноября 1988 г. — Южно-Сахалинск, 1988. — С.6-7.
[4]. Химический анализ выполнен в КТЭ ПГО «Сахалингеология» Ходеневой Л.Г.
[5]. Радиоуглеродный анализ и калибровка даты выполнены Волковым В.Г. (ТИГ 250: 411 е 100 л.н.).
[6]. Изучение льячки проведено трасологом Института Истории ДВО РАН к.и.н. Кононенко Н.А.
[7]. Козырева Р.В. Древний Сахалин. — Ленинград, 1967. — С. 107.
[8]. Позднеев Д.М. Материалы по истории Северной Японии и ее отношений к материку Азии и России. — Йокохама, 1909. — Т.1. — С.53.
[9]. Прокофьев М.М., Дерюгин В.А., Горбунов С.В. Керамика культуры сацумон и ее находки на Сахалине и Курильских островах. — Южно-Сахалинск, 1990. — С. 14.
[10]. Козырева Р.В. Древний Сахалин. — С.103-108.
[11]. Василевский А.А. Айнская стоянка на озере Птичьем (Тонино- Анивский полуостров) // Этнографические исследования Сахалинского областного краеведческого музея. — Южно-Сахалинск, 1987. — С.55-59.
[12]. Шубин В.О. Локальный вариант охотской культуры на О.Сахалине // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата ис-торических наук. — Новосибирск, 1977. — С. 12.
[13]. Кондратенко А.П., Прокофьев М.М. Проблемы этнической антропологии, археологии и этнографии айнов. — Южно-Сахалинск, 1989. — Часть И. — Табл.12-13.
[14]. Шубин В.О., Шубина О.А. Новые радиоуглеродные датировки по археологическим памятникам Сахалинской области. — С.24-25. Голубев В.А. К вопросу о нижней хронологической границе охотской культуры на Сахалине // Проблемы Сахалинского краеведения. Тезисы выступлений на краеведческой конференции 18 мая 1988 г. — Южно-Сахалинск, 1988. — С.15.
[15]Маэда У. Хоккайдские сосуды «найдзи» // Археология северных охотничьих народов. — Саппоро, 1987. — С. 162.(на яп.яз).
[16]Прокофьев М.М., Дерюгин В.А., Горбунов С.В. Керамика культуры сацумон и ее находки на Сахалине и Курильских островах. — С.14-15.
[17]Дикова Т.М. Археология Южной Камчатки в связи с проблемой расселения айнов. — Москва, 1983. — С. 167.
[18].  Там же. — С.45-48.