vysokov8-1

Своеобразная культура и история сахалинских нивхов довольно давно привлекает внимание исследователей. Правда, в подавляющем большинстве работ основное внимание уделяется так называемой традиционной культуре. Именно ей (полностью или частично) посвящены сотни книг и многие тысячи статей. Гораздо меньше внимания со стороны исследователей было уделено тем переменам, которые произошли в жизни сахалинских нивхов в XX столетии. Тем ценнее для нас каждая новая попытка осветить те сложнейшие процессы, которые происходили в жизни коренного населения Сахалина в один из самых сложных и драматичных периодов его истории. Одной из таких попыток и является рецензируемая книга канадского исследователя Брюса Гранта «В советском доме культуры: век перестроек», увидевшая свет в издательстве Принстонского университета в 1995 году.

Хотелось бы сразу отметить, что книга Б. Гранта оставляет неоднозначное впечатление. Прежде всего, не совсем ясен жанр данного произведения. И большая часть моих замечаний справедлива лишь в том случае, если мы имеем дело с научным исследованием.

Во-первых, было бы неплохо найти в книге Б. Гранта хотя бы беглый историографический обзор. Это помогло бы нам понять, каков вклад автора в изучаемую проблему. Но вместо критического рассмотрения конкретных работ конкретных авторов Б. Грант пускается в общие (и, кстати, весьма поверхностные) рассуждения о советской литературе вообще. Конечно, такой подход не требует много сил и времени. Но именно он отличает научную работу от легковесной публицистики. Заявления же о том, что автору «удалось найти лишь материалы, содержащие восторженные восхваления советского правительства, написанные по единому патриотическому шаблону» [1], говорят лишь о том, что он не очень хорошо знаком с основными публикациями по теме исследования. Кстати об этом же говорит и публикуемый в конце книги список использованной автором литературы [2]. Особенно плохо обстоит дело с публикациями второй половины 80-х – первой половины 90-х годов.

Конечно всякий, кто работает над изучением истории и культуры сахалинских нивхов в XX столетии (в том числе и автор рецензируемой книги) имеет все основания для того, чтобы подвергнуть резкой критике и откровенные фальсификации, и конформизм значительной части советских исследователей. Но у каждого из этих фальсификаторов и конформистов есть имя. Вместе с тем есть имена и у тех исследователей, которые в условиях тоталитарного режима честно делали свое дело. Думаю, что Б. Гранту эти имена хорошо известны. Однако они видимо просто не вписываются в авторскую концепцию.

Во-вторых, если мы имеем дело с научным исследованием, рецензируемой книге не помешал бы хоть какой-нибудь анализ использованных источников. Ведь автор получил возможность поработать в Государственном архиве Сахалинской области (где кроме документов этого архива изучил коллекцию микрофильмов с материалами Центрального государственного архива РСФСР Дальнего Востока [3]), Сахалинском центре документации новейшей истории [4], Санкт-Петербургском филиале архива Российской академии наук, Центральном государственном архиве Российской Федерации [5], других хранилищах. Кстати целый ряд документов, использованных в книге Б. Гранта, впервые вводится им в научный оборот.

Кроме того, автору удалось собрать прекрасный полевой материал. Б. Гранту смог расположить к себе и завоевать доверие сахалинских нивхов. Благодаря этому им были записаны чрезвычайно интересные воспоминания, позволяющие рассказать о жизни сахалинских аборигенов на протяжении значительной части XX века. Однако воспоминания, записанные Б. Грантом, наряду с ценными свидетельствами содержат немало путаницы. Особенно это характерно для тех сведений, которые касались событий 70-80-летней давности. Ведь информаторы Б. Гранта рассказывали ему не только о том, что видели сами, но пересказывали ему то, что сами слышали от представителей более старшего поколения. И было бы неплохо, если бы исследователь попытался критически подойти к этим материалам. Столь же критично следовало бы Б. Гранту подойти и к другой устной или газетной информации, касающейся событий рубежа 80-90-х годов. Так ничего кроме недоумения не может вызвать информация о том, что в 1990 году сахалинской администрацией рассматривался проект о передаче в руки нивхов половины территории Северного Сахалина [6].

В-третьих, не совсем понятно стремление автора максимально упростить (загнав в заранее заданную схему) историю сахалинских нивхов на протяжении последнего столетия. Наиболее ярко авторская концепция проявляется в предисловии: «Царские чиновники преследовали нивхов за идолопоклонство [данное утверждение не находит подтверждения в источниках – М.В.], ранние большевики, в пику им, подняли язычников на щит [то же самое – М.В.], строили для них в отдаленных районах больницы и школы, обеспечили им некоторую степень автономии, сохранение некоторых аспектов национальной культуры. Но пришел к власти Сталин, и начались репрессии [и это все что можно сказать о трех первых десятилетиях истории Советского Сахалина? – М.В.] Хрущев дал возможность перевести дух. Брежнев вообще не обращал на них никакого внимания. А Горбачев объявил, что дает им свободу» [7]. Именно господство схемы над реальной жизнью резко снижает научное значение рецензируемой книги.

Все вышеназванные претензии моментально снимаются только в том случае, если, читая книгу Брюса Гранта «В советском доме культуры: век перестроек», мы имеем дело с обычными путевыми очерками. Ведь остроумный, наблюдательный, обаятельный и прекрасно говорящий по-русски иностранец сумел попасть на Сахалин в один из наиболее интересных и богатых событиями периодов островной истории.

Первая поездка Б. Гранта на Сахалин состоялась в 1990 году. Тогда он провел на острове почти полгода. При этом Б. Грант не ограничился (подобно многим своим коллегам) работой в фондах Сахалинского областного краеведческого музея или Государственного архива Сахалинской области, а отправился на Северный Сахалин в поселок Рыбное Охинского района, где состоялось его знакомство с сахалинскими нивхами. Здесь он в течение трех месяцев проработал в рыбцехе нивхского национального колхоза «Красная заря». В дальнейшем Б. Грант посетил и другие места компактного проживания сахалинских нивхов (Романовку, Рыбновск, Люги, Некрасовку, Москальво, Оху, Ноглики, Чир-Унвд) [8]. Летом 1992 года Б. Грант вновь посетил Сахалин. Однако на этот раз он больше работал в архивах и музее.

Самой сильной стороной рецензируемой работы Б. Гранта стали его личные наблюдения, разбросанные по всему тексту книги. Для примера мне хочется привести один характерных эпизодов работы автора в нивхском национальном рыболовецком колхозе: «Туманное субботнее июльское утро. На пирс доставлен крупный улов. Из своих домиков к цехам неспешно потянулись рабочие, что-то бурно отметившие накануне вечером. Бригада нашего засолочного цеха собралась где-то к одиннадцати, и мы начали с выпивки. Два литра водки мы разделили на двадцать человек и быстро прикончили без всякой закуски. Около двенадцати стали готовить засолочные столы. Минут двадцать добросовестно поработали и выпили снова. Одного из молодых рабочих послали в соседний цех украсть икры и принести хлеба. Поскольку у нас еще была водка, выпили в третий раз. Работать никто не спешил. Женщины в засолочном цехе долго и оживленно обсуждали свои дела. Конвейер не включался еще часа два – два с половиной. Ведь мы решили, что спешить некуда. Потом на самой малой скорости запустили ленту транспортера и неторопливо (как при замедленной киносъемке) работали минут двадцать. Следующий перерыв длился сорок пять минут. Кто курил, кто пил мерзкий азербайджанский «Агдам», кто просто с отвращением озирался вокруг…» [9]

Не менее красочными являются описания визита Б.Н. Ельцина в Рыбновск летом 1990 года [10], а также той борьбы за отделение от головного колхоза «Красная Заря», которую в августе 1990 года вела часть колхозников поселка Рыбное [11] .

И, наконец, честный и наблюдательный автор не смог пройти мимо необъяснимой для него ностальгии части нивхов по советскому прошлому [12]. «Меня всегда поражало, – отмечает Б. Грант, – что люди, потерявшие своих близких в годы сталинских репрессий, более других тоскуют по сталинской «твердой руке», а потерявшие родные дома в результате принудительного переселения яростнее других протестуют против отмены государственного контроля над всем и вся» [13].

Эти яркие свидетельства не может испортить даже неугасимое авторское стремление к написанию серьезного научного труда. Именно эти заметки честного и наблюдательного исследователя дают гораздо больше материала для понимания истории и перспектив развития коренного населения Сахалина, чем выдуманные из головы или вычитанные в умных книжках схемы.
------------------------------------------------
М.С. Высоков
Профессор Сахалинского
государственного университета

[1]. Grant B. In the Soviet house of culture: A century of Perestroikas. Princeton university press, 1995. P.6.
[2]. Ibid. P.191-222.
[3]. В настоящее время Российский государственный исторический архив Дальнего Востока.
[4]. Автор неоднократно ссылается на материалы данного архива, в котором хранятся материалы бывшего архива Сахалинского обкома КПСС. В СЦДНИ Б. Гранту была предоставлена возможность (первому из зарубежных исследователей) ознакомиться с только что рассекреченными документами 20-30-х гг.
[5]. В настоящее время Государственный архив Российской Федерации.
[6]. Grant B. In the Soviet house of culture. P.157.
[7]. Ibid. P.XI.
[8]. Ibid. P.12-13.
[9]. Ibid. P.24-25.
[10]. Ibid. P.32-33.
[11]. Ibid. P.33-36.
[12]. Ibid. P.143.
[13]. Ibid. P.159.